Академия скрытых истин

Я ждала бал, наверное, больше, чем кто-либо. Одна лишь мысль о пышных платьях, живой музыке и танцах будоражит меня. А от представленных картин украшенного зала учащается пульс. Я ощущаю укол эгоизма за то, что думаю лишь о предстоящем празднике, а не об академических играх или о предвоенном состоянии страны. Ведь я командир, который обязан ставить на первое место свой народ. «Пока не осчастливишь саму себя, не сделаешь такими людей.» Фразы дедушки вечно всплывают в голове в нужное время, туша пламя угрызения моей совести. Я кошусь на подаренный им кинжал, мирно греющийся в лучах утреннего солнца на письменном столе. Его я обязательно прицеплю на ногу и спрячу под подолом платья. Вдруг случайно придется устроить поединок с Эвансом. Дверь распахивается, и в комнату вихрем врывается Лив. – Ами, ты обязана мне помочь! – Что, опять снесла тумбочку своей драценой? Иногда любовные игры Лив и Зейна выходят за рамки разумного, и стихийная магия подруги шалит не на шутку. – Я не знаю, какое колье выбрать к платью! Оно цвета выдержанного вина, а у меня два подходящих украшения. Лив протягивает мне на ладонях два колье: одно – из нескольких золотых цепей разной толщины, другое – с рубинами на черной бархатной ленте. – Однозначно это, – указываю я пальцем на второй вариант. – Простые цепи не лучший вариант для твоего шикарного платья. – А ты чего лежишь? Я думала, ты уже вся наряженная и пробираешься в зал для репетиции вальса. Не поверю, что ты не сгораешь все эти дни от ожидания бала. Я театрально закатываю глаза. – Все то ты знаешь, лисица, – я подбираю к себе ноги и обнимаю колени. – Просто чувствую себя эгоисткой, думающей лишь о платье, а не о том, как завтра опередить Тома. – Уверена, что дело только в этом? Вопросительно покосившись на нее, я примерно догадываюсь, о чем хочет сказать подруга. – А в чем может быть еще? Лив тяжело вздыхает и забирается на кровать. Ее любопытство сменяется сочувствием. – Ами, чего ты хочешь больше: видеть поражение Эванса или его победу? Вопрос, на который я сама не знаю ответа. Я и не хочу знать. Секунды смятения не проходят мимо Лив, и она крепко сжимает мою руку. – Ты знаешь, чем все закончится. Мы готовились к этому всю жизнь. Что бы ни случилось, я приму и поддержу любое твое решение. Но выбор придется сделать. И очень скоро. Я закрываю глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю. Противоречивые чувства терзают друг друга, впиваясь острыми иглами в самое сердце. – Я благодарна Свету за то, что он подарил мне такую подругу, как ты. – Неужели все так плохо, что сама Амели Уолтон признается в любви? Мы смеемся, и я набрасываюсь на Лив, щекоча ее до истерики. Я обещаю себе отложить мучительные размышления на потом и сполна насладиться этим вечером. В конце концов, выпускной бал бывает раз в жизни. И будь я проклята Тьмой, если не проведу его идеально. Так как бал официально начинался в семь, моя камеристка приходит к пяти. Как обычно, я выбираю объемную прическу: закрученные волосы, собранные в пучок сзади, и несколько прядей, обрамляющих лицо, на которое Севиль уже нанесла легкий макияж с акцентом на глаза. Я попросила добавить немного золотой пудры в уголки глаз, чтобы взгляд искрился. Сняв защитный мешок с платья, я ахаю. Когда я выбирала ткани, то не представляла, что платье будет настолько красивым! Севиль затягивает шнуровку корсета и поворачивает меня к зеркалу. Платье я намеренно решила выбрать полностью в черных оттенках. Мой любимый цвет, в котором я чувствую себя настоящей королевой. Лишь золотые крапинки небрежно разбросали по всему наряду, словно художник брызнул кистью. Мягкий корсет подчеркивает талию, от него каскадом ниспадает пышная юбка из полупрозрачной черной ткани, украшенная рядами объемных рюшей. Под низ я уже нацепила ножны с единственным кинжалом. Севиль одобрительно хмыкает. На лиф дополнительно гармошкой пришили такую же полупрозрачную ткань, что и на юбке. Рукава надеваются отдельно. Плотная резинка обтягивает мою руку параллельно груди, на которой подобным лифу образом пришили гармошкой ткань. До пола спускается длинный шлейф, тянущийся от резинки. Завершают образ длинные золотые серьги. Я довольно кручусь перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Поблагодарив и проводив Севиль, я замечаю, как открывается дверь Тома, и быстро хлопаю своей. Никто из нас друг друга не увидел. Но он будто застывает на пороге. Я сверлю взглядом деревянную поверхность двери, слыша лишь бешеное биение собственного сердца. За дверью раздаются приглушенные шаги. Мой взгляд невольно опускается вниз, заметив в щели тень. Эванс стоит неподвижно напротив моей двери. Я ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела. Холодная ладонь сама тянется к дверной ручке. Но от нее исходит жар. Я не решаю коснуться, боясь обжечь кожу. Неужели Том сейчас держит ручку? Хочет ли он войти ко мне? Я мотаю головой, отгоняя наваждение. Что за бред? Неужели я до сих пор питаю какие-то иллюзии? Том ненавидит меня. По крайней мере, я продолжаю внушать себе это. Иначе мои мысли вихрем кружатся вокруг этого наглеца. Вновь слышатся шаги. Том спускается вниз. – Слава Тьме, ушел. Я подбегаю к окну и распахиваю его, впуская летнюю прохладу. Как вообще можно объяснить свое состояние? Почему мое тело сегодня так бурно реагирует на обычный праздник? На людей? На конкретного человека? Хватит! Внизу меня ждет невероятная красота бала, любимая музыка и парень, которому я небезразлична. А еще, Таис в моей команде. Он в команде победителей. Еще минут десять я просто стою, всматриваясь в очертания гор. Я надеялась увидеть сегодня ярко-оранжевый закат. Он означал бы положительный знак от дедушки, подтверждение, что я поступаю верно. На бал, помимо нашего курса, приглашаются любые студенты. Основными гостями считается высшая знать, главнокомандующие армиями и их помощники, а также начальники различных подразделений. Многие из них уже намеревались перетянуть к себе выпускников. Вся округа Академии опустела. На улице стоит тишина. Только шорохи королевской армии нарушают здешний покой. Я неторопливо захожу в главное здание, оглядываясь по сторонам, пока не нахожу… его. Вечно спокойный Таис облачился в темно-синий сюртук с белой каймой. Так похожий на парадный костюм дедушки. Воспоминание о мертвом теле пронзает меня ледяным уколом. – Амели, ты выглядишь потрясающе, – в глазах Таиса появляется блеск. – Позволишь? Он протягивает руку, и я, все еще витая в своих мрачных мыслях, жмурюсь, а затем даю в ответ свою ладонь. Образ Таиса идеально гармонирует с его пронзительными серыми глазами. Сейчас бледность парня удачно вписывается. – Таис, ты тоже сегодня обворожителен, – я тепло улыбаюсь своему спутнику. – Спасибо, что вызвался проводить меня на бал. – Никаких проблем. Мне только в радость защищать тебя. Я усмехаюсь про себя. Как бы не пришлось защищать его. С Таисом я дралась один раз на первом курсе, и в этот месяц на тренировках. Он одерживал победу, может быть, раза два. Мы входим в ярко освещенный зал, откуда доносится приятная мелодия скрипки. Вокруг в пестрых нарядах смеются гости, изворотливые слуги молча угощают напитками, а в середине зала уже танцуют несколько пар. Музыка тянет меня к ним, и пальцы невольно блуждают в движениях. Но Таис тянет меня за сцену, где должны собраться все наши. Правая часть сцены отдана моему отряду, а левая – Эвансу. Протискиваясь между крепкими мужчинами, в которых я узнаю солдат южной и восточной армии, мы забегаем за бордовые кулисы. – Какие вы красивые! – Амели, твое платье сразит наповал любого! Комплименты сыплются со всех сторон. Я благодарю друзей и сама восхищаюсь ими. Ребята хорошо подготовились! Парни одеты в камзолы или рубашки бордовых, синих или белых цветов, не похожие друг на друга. Девушки, за исключением Кэс, выбравшей парадный костюм, блистают в пышных платьях. И каждой удалось подобрать идеальный фасон. Мы вместе смеемся и обсуждаем какие-то события, пока Лив, которая выглядит как самая опасная и роковая девица, не выталкивает меня вперед. Я и не заметила, как Мистер Стоун вышел на сцену и произносит приветственные слова, а ведь нам вот-вот нужно выходить. Я встаю первой, чтобы выводить отряд, и инстинктивно смотрю прямо перед собой, о чем сильно жалею. Голубые глаза, которые обычно можно сравнить с холодной зимой, сейчас горят. Том не сводит с меня напряженного взгляда, крепко сжав челюсть. Я пытаюсь отмахнуться от мысли о том, что сегодня он выглядит лучше, чем кто-либо, но выходит плохо. Поверх его черной рубашки надет жилет, расписанный золотыми нитями, а возле ворота расстегнуты две пуговицы. Как только я замечаю это, кадык Тома дергается. От осознания, что я открыто пялюсь на соперника, я невольно приоткрываю рот и отвожу взгляд на директора. Меня одновременно бесит и изумляет факт того, что наши выбранные образы оказались похожи. – Я приглашаю на эту сцену выпускников Академии Гордейн. Позвольте представить вам первый отряд во главе с командиром – Томом Эвансом! Мистер Стоун объявляет о выходе их отряда. Том продолжает смотреть на меня, пока не приходится обернуться к залу. Только тогда я могу наконец выдохнуть. Директор начал представлять каждого студента. – Эванс готов съесть тебя глазами, – шепчет Лив, склонившись к моему уху. – Но я не могу понять, что он подразумевает под этим взглядом. – В том-то и дело, что я тоже. Услышав объявление о нашем выходе, я вывожу вперед своих друзей и новую семью. Да, коршуны вроде таких как Мистер Наоль, который возглавлял торговый совет, наверняка уже присмотрели себе кандидатов среди моих ребят. Но я не собираюсь никого отдавать. Завтра мы победим, и королевство обретет лучших воинов. Мистер Стоун представляет наш отряд и обращается к гостям: – Ох, сколько же хлопот доставил нам именно этот выпуск! – По залу проходятся смешки. – Но настолько дружных между собой, настолько сильных духом ребят я еще не встречал. Вы знаете, что мое чутье никогда не ошибается. Так что я с гордостью готов признать, что люди, стоящие сейчас перед вами, внесут весомый вклад в наше королевство! Директор обводит нас рукой, и когда овации стихают, поворачивается к нам. На его лице промелькнула тень обеспокоенности. – Завтра у вас одинаковые шансы. И, честно говоря, я переживаю за каждого. Игры могут ужесточить вас, заставить забыть о человечности из-за желания победы, – Мистер Стоун нервно теребит подол темно-бордового пиджака. – Постарайтесь быть внимательными к любым деталям, слушайте своих командиров и придерживайтесь плана. Тогда полоса препятствий покорится вам. Он пожимает руку каждому, отпуская в зал, но нас с Томом задерживает. Мы молча стоим рядом, ожидая, пока он закончит. Внутри меня вспыхивает огонек, заставив удивленно взглянуть на Эванса. Он смотрит прямо перед собой, и я следую его примеру, но огонек вспускаю. «Избегаешь меня?» «Какой ответ ты хочешь услышать?» Огонек разгорается ярче. «Я знаю, что лишился возможности требовать от тебя чего-то после случая в патруле. Ты имеешь полное право вообще не разговаривать со мной.» Том резко оборачивается ко мне: – Но я не могу молчать о том, что, даже не смотря на черное платье среди ярких цветов, которое просто создано для тебя, я не замечаю никого другого. Ты восхитительна. Сердце падает вниз. В голове встает звенящая тишина. Этот мерзавец издевается надо мной? Иначе как можно объяснить то, что еще пару недель назад Эванс открыто высказал свое мнение по отношению ко мне и четко дал понять, что видит меня исключительно как соперницу? Под кожей щипает нарастающая злость. Я одариваю его убийственным взглядом, сожалея, что не обладаю силой огня, которой сейчас бы прожгла его наглое лицо. – Амели, с тобой все в порядке? Хриплый голос директора вырывает меня из омута гнева, но злость не стихает. – Простите. Все хорошо, – я часто моргаю, прогоняя образ Тома из головы. – Вы что-то хотели от нас? «Нас». От собственного слова меня передергивает. – Верно! Вы ведь знаете, что по традиции оба командира закрывают официальную часть бала последним танцем. А так как вы противоположного пола, вы будете танцевать вместе. – Нет, – вырывается прежде, чем я успеваю осмыслить новость. – Мы согласны. «Гребанный Эванс, успокойся!» «Это наша последняя встреча. И мой последний шанс. Пожалуйста, Амели.» Я хмурюсь. Ненавижу, как мое тело реагирует на собственное имя из его уст. Мистер Стоун, кажется, замечает наше секундное замешательство. Тяжело вздохнув, я опускаю плечи, пытаясь вернуть самообладание. – Один танец, и не более. – Замечательно! Директор пожимает Тому руку и отпускает его. Тот неохотно спускается со сцены, где его тут же окружили главнокомандующие, завязав неинтересный разговор. – Амели, я не знаю, что происходит между вами с Мистером Эвансом, но вы – соперники. Надеюсь, ты помнишь это, – директор бросает на меня предостерегающий взгляд, поправляя очки. – И без вас знаю, – слишком резко отвечаю я, позабыв, с кем разговариваю. – Извините. Вы не виноваты в моем плохом настроении. – Ничего страшного. Я только могу гадать, сколько свалилось на твои плечи. В столь юном возрасте ты принимаешь очень взрослые решения. Я удивленно моргаю, ведь нас накрывает его купол, чтобы нас никто не слышал. В голове проносятся воспоминания с Мистером Стоуном, и я наконец все понимаю. – Вы знаете? – Мой шепот едва достигает ушей директора, но он кивает. Выглядит он так, словно мы обсуждали повседневные дела. Лив. Я должна предупредить ее. – Я глубоко уважал Арчибальда. Вы с Оливией были еще детьми, когда я несколько раз имел честь гостить у вас. Мы до сих пор поддерживаем хорошие отношения с Вильгельмом, а ты знаешь, как он тревожится о своей внучке. Он понимает, что ты всегда рядом с ней, но я все равно ежемесячно получаю длинные письма с расспросами о ваших делах. – Вильгельм и обо мне спрашивает? Мистер Стоун одаривает меня милой улыбкой, и злость внутри отступает. – Еще бы! Ведь ты для него давно как внучка. Думаю, и Оливия стала частью твоей семьи. – Да. Эрика считает ее своей сестрой, – меня накрывает теплая волна любви к этим двоим. – Вот и славно. Директор легонько сжимает мое плечо и намеревается спуститься в зал, но я решаю задать вопрос, волнующий меня долгое время. – Мистер Стоун, почему вы не рассказывали моему дедушке об Эвансе? Что он мой соперник? Дедушка ведь узнавал у вас обо мне. Черные брови выгибаются в недоумении. Он вспоминает тот визит дедушки, а я, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ожидаю ответ. Мистер Стоун натягивает добрую улыбку и тяжело вздыхает. – Потому что я не вправе судить о человеке за поступки его родственников. Никто не знает, что пережил Том. Но, несмотря на плохое прошлое, я верю, что он растет замечательным человеком. – Дедушка думал также. Его вынудили допрашивать Тома ребенком, но дедушка не подозревал его в преступлениях, – пытаюсь оправдаться я. – К сожалению, у нас не хватило времени поговорить об этом. – Амели, вспомни все, о чем тебе говорил дедушка, чему учил. Завтра ты должна показать это, – Мистер Стоун смотрит на меня с гордостью. Или, глядя на меня, видит дедушку. – И не теряй веру в саму себя. – Никогда. Мы расходимся на хорошей ноте, но что-то все равно не дает покоя. В груди завязывается нервный узел. Я направляюсь к лучшей подруге. Несколько человек поджидали меня возле сцены, но хватает одного взгляда, чтобы те побоялись подходить. Другим же пришлось говорить прямо, что я уже имею работу. Лив смеется вместе с Зейном, который за два укуса умял шоколадный эклер. Мой желудок в ответ урчит. В начале приходится закинуть пару бутербродов, запивая сладким шампанским. Алкоголь сразу ударяет в голову, но не сильно. – Ами, ты такая красивая! Сколько парней в этом зале пускают слюни, глядя на тебя? Зейн тоже выбрал черную рубашку и жилет, но расшитый серебром. Меня умиляет бутон алой розы, прикрепленный к вороту жилета. Он выбрал цветок, чтобы больше соответствовать Лив, надевшей пышное платье с низким декольте. И все же выбранное украшение подходит идеально. А полупрозрачные черные длинные перчатки красиво подчеркивают изящные руки. Хоть кто-то среди нас по-настоящему счастлив. – Намного меньше, чем их пускают от твоей девушки. Кстати, мне нужно украсть ее на минутку. Позволишь? – На минуту и ни секунды больше. Пока принесу нам выпить. Когда Зейн удаляется, я тихо шепчу подруге на ухо: – Мистер Стоун все знает. Глаза Лив округляются. В них виден страх и беспокойство. – Откуда?! И что нам теперь будет? – Ничего. Мы ничего не нарушали, и ты это знаешь. Он просто дал свое напутствие. Наши дедушки знакомы с ним, директор даже видел нас с тобой в детстве. – Думаешь, Мистер Стоун не опасен? – Я не знаю. Будем надеяться, что нет. Все эти года он знал и ничего не предпринял. Только наставлял и искренне верил. Наверное, я даже рада, что хоть кто-то еще здесь живет без обмана. Щеки Лив резко краснеют, и она начинает теребить рыжий локон. – Да, кто-то… Я щурю глаза. Она что-то скрывает. Неужели могла проговориться кому-то еще? Нет. Или все-таки? – Лив, ничего не хочешь рассказать мне? – Я склоняю голову набок, прожигая ее взглядом, но она виновато опускает глаза. Сомнений не остается. – Ты рассказала Зейну. Проклятье. Наша жизнь и планы готовы были разрушиться. А если Зейн все расскажет Тому? Я даже не могу представить его реакции. Да я очень боюсь его реакции! – Да, – голос Лив дрогнул. – Но Ами, я рассказала не все. Точнее, немного иначе… – Ты представляешь, на что обрекла нас? Если кто-то раскроет секрет, кто останется защищать их? Ты рискуешь всем. Ты рискуешь собой! – Что здесь происходит? Обеспокоенный Зейн встает между нами, расставляя руки и держа нас на расстоянии, ведь кажется, что я рвала и метала. Злость снова пронзает мое тело. – В том, что у твоей девушки слишком длинный язык, который поставил нас всех под угрозу, включая тебя! Лив хмурится и складывает руки на груди, желая что-то ответить, но ее опережает Зейн. – Хватит! Ты ведешь себя как маленький ребенок, – я тоже открываю рот, чтобы начать ругаться, но он и меня перебивает. – Ты не можешь разобраться в себе и весь негатив вываливаешь на нас. Мы готовы тебя выслушать и позаботиться, как делали всегда. Но в последнее время ты сходишь с ума, срываясь на собственных друзьях, – Зейн выглядит грозно. Я принимаю его как достойного соперника. – Да, Оливия кое-что рассказала мне, но это не ушло дальше моей комнаты. Дальше нашей с ней комнаты. Я поддерживаю вас во всем. Даже не смотря на то, что я в отряде ваших врагов! Зейн прав. Я люблю его за это. За то, что он не боится говорить в лицо и никогда не врет. Они с Лив обнимают друг друга и выжидающе смотрят, но уже не на меня, а на кого-то за моей спиной. – Ваша счастливая тройка, что, умеет ссориться? Эванс сегодня прекрасно играет идиота. Но видеть его, а тем более разговаривать, мне абсолютно точно не хочется. Хватает приближающегося совместного танца. – Вы оба правы, – торопливо бросаю я. – Простите меня. Я вас очень люблю. Выдавив из себя улыбку друзьям, я разворачиваюсь и толкаю плечом Тома, оставив их одних. Успев немного пообщаться с Калебом и Гвен, которые теперь мило шептались возле стола с закусками, я отправляюсь искать Таиса. Я очень рада за Калеба, кажется, Гвен действительно ему нравится. Они гармонично смотрятся вместе. Теперь она хотя бы перестала заглядываться на Эванса. Завидев вдалеке знакомую темную макушку волос, ловко лавируя между незнакомыми женщинами и мужчинами, я встаю рядом с Таисом. Мистер Наоль уже толкал сладкие речи о свободном месте в торговом совете. – …я наслышан от профессоров о вашем экономическом складе ума! Ваш отец занимал почетную должность при прошлой королеве. Мне очень жаль, что все обернулось таким несправедливым образом. Вы, как прямой его наследник, смогли бы составить отличную замену. Я никогда не слышала об отце Таиса, а Мистер Наоль говорит так, словно с ним случилось что-то плохое. Что же произошло? Могу ли я спросить у Таиса о таких вещах или еще слишком рано? – Благодарю вас. Но мой отец не застал прошлую королеву, он родился при Сенсе Гордейн. – А до вашей Академии, значит, слухи так и не дошли? – Таис отрицательно качает головой. – В народе шепчутся, будто она отреклась от власти! Личность новой королевы неизвестна, но также поговаривают, что на днях состоится ее коронация. Глаза мои округляются. Лив сегодня не сомкнет глаз от потока новостей, которые я собираю по залу. – Вот ты где. Таис, я тебя обыскалась, – словно случайно наткнувшись на него, я вклиниваюсь в разговор. – Простите, что врываюсь в ваши обсуждения. Мистер Наоль, увидев меня рядом, бледнеет. Округлый живот резко втягивается, а карие глаза пригвоздили меня взглядом. Я знаю, что он помнит нашу единственную встречу. Тогда еще был жив дедушка, но он не стал для меня преградой высказать пару ласковых данному персонажу. – Мисс Уолтон… давно не виделись с вами! Приношу свои соболезнования. Арчибальд был великим человеком, – не верю я его поддельной жалости. Только больно слышать имя дедушки из уст подлеца. – Таис ведь в вашем отряде? – Да, в моем. Так что вам должно быть известно, что его судьба отныне связана со службой королеве. Мистер Наоль теряет дар речи. Я застаю его врасплох. Неловкое молчание повисло в воздухе. – Вы правы. Но итоги мы узнаем только завтра. Я должен был попытать удачу хотя бы пригласить Таиса к нам. Негоже пропадать такому блестящему уму, возможно, даже превосходящего незаменимого Мистера Эмерсона старшего, – начальник торгового совета кланяется нам с Таисом. – Рад был повидаться, Мисс Уолтон. Я провожаю взглядом лысый затылок, пока он не теряется в толпе. – По-моему, ты напугала Мистер Наоля. Получается, вы уже знакомы? – Наша единственная встреча прошла не совсем гладко. Я отчитала его за то, что обнаружила недостачу в счете за уплату налога. Долгая история, но больше мистер Наоль ошибок не совершал. – Дедушка брал тебя с собой везде, верно? – Да, старался. Я сама бегала за ним, как хвостик. Таис улыбается и берет с подноса у проходящего мимо официанта два бокала шампанского. Я отпиваю лишь глоток, боясь, что головокружение собьет меня с ног. – Если ты не против, я бы хотел предложить тебе прогуляться. Я слегка оторопела. Сегодня Таис сам берет инициативу, а еще очень сговорчив. – Конечно, но не долго. Ведь мне сегодня предстоит закрывать официальную часть бала последним танцем. А затем всех ждет обычная вечеринка. – Ты останешься на нее? Мы подходим к выходу из зала, направляясь на улицу. – Не думаю, завтра тяжелый день, – отвечаю я. – Хоть игры и начнутся вечером,можно выспаться, но я не хочу терять ни минуты. – Уже наверняка продумала весь план и расставила для нас роли, – Таис хмыкает, а я позволяю себе расслабиться. Рядом с ним ощущается какое-то умиротворение. Я просто впитываю это чувство. – Честно говоря, уже давно, – разговор немного веселит меня. – Но вы узнаете обо всем завтра. Не будем сегодня забивать голову другим. – Я не против думать об академических играх. Все эти балы совсем не для меня. Чувствую себя на них некомфортно. Особенно, когда вокруг хотят прибрать нас в свои скользкие руки. Мы молча обходим дворик. Я наслаждаюсь ароматом шиповника, а Таис, кажется, мной. Завернув за угол, мы направляемся за Академию. Нет. Туда нельзя. Я резко замираю, поняв, что сама веду Таиса по выбранной траектории. – Думаю, нам пора возвращаться обратно. Вот-вот наступит конец. Таис разворачивается ко мне, и впервые я вижу на его лице смущение. Он переминается с ноги на ногу, избегая моего взгляда, словно собирается что-то сказать. – Все в порядке? – Да. Сейчас все идеально, – Таис делает глубокий вдох, и передо мной снова возвышается рассудительный парень. – Я бы хотел поговорить с тобой. – Я внимательно слушаю. Ладони покалывает от напряжения. Я смотрю ему в глаза, стараясь унять сбившееся дыхание. И когда наши взгляды встречаются, я улыбаюсь, показывая свою заинтересованность. – Наверное, я идиот, упустивший свой шанс в прошлую нашу прогулку. Но сейчас я не намерен упускать возможность, предоставленную мне вновь, – Таис осторожно берет мою ладонь в свою. Его рука оказалась горячей, несмотря на прохладу, царившую на улице. – Амели, ты невероятно красива и умна. Для меня большая честь быть в твоей команде. Щеки мои вспыхивают румянцем. Приятные комплименты вдруг возвращают мне уверенность в себе. Таис невероятно милый и заботливый. Возможно, рядом с ним я смогла бы обрести счастье. – Ты мне очень нравишься. И не просто как друг. Сердце выдает удар от его слов, а улыбка расцветает на моем лице. Таис смог признаться. Он не испугался молчания и открыто объявил о своих чувствах. – Я благодарна за твои теплые слова. Оказывается, мне нужно было услышать их именно сейчас, – я сжимаю его ладонь в ответ. – И спасибо за признание. За то, что не побоялся открыться. Немногие способны на такую искренность. Вдруг меня пробирает озноб. Мурашки пробегают по коже. Оглянувшись по сторонам, я прислушиваюсь. Мы стоим одни, хотя что-то чувствуется не так. Но Таис сияет. Он все еще молча ждет моего ответа. Точно! Я ведь так и не сказала ничего конкретного. Заглянув за его спину, туда, где за углом стоит та самая скамья, я чуть не плачу. Солнце уже заходит, но оно подарило оранжевый закат. Такой яркий, что наша с Таисом кожа приобретает новый оттенок. Душа моя искрится от счастья. Дедушка подал мне знак. Сердце подсказывает верное решение. Я не замечаю, как киваю самой себе и, встав на носочки, целую Таиса. Странное ощущение исчезает, и теперь я точно знаю, что делать дальше.