Счастье с запахом вишни

Девушка не замечает, как скоро оказывается на большом диване в гостиной, среди Лиги, с Цири на коленях и кучей устремленных взглядов, обращенных к ней. Дима ставит перед ней кружку зеленого чая, что, как он заметил, часто пила рыжая, и садится рядом, щелкая пальцами перед лицом. – Прием, Земля вызывает Лису. Чего задумалась? – Посмеивается Масленников. Рыжая вздрогнула, будто её окунули в ледяную воду. Звук щелчка пальцев, голос Димы пробивались к ней будто сквозь густой липкий и плотный мрак, в котором утонула девушка. Она заставила уголки губ дёрнуться в подобии улыбки. – Да, хотела вас посчитать и цифры забыла. – Отмахивается она, пытаясь вспомнить, что у нее спрашивали, пока она заблудилась в своей же голове. – Да, точно. Зовут меня Алиса, мне двадцать, я актер по образованию, по жизни беспризорный музыкант и художник. – На одном дыхании выдает Раевская. – Это все мы знаем. – Смеясь, замечает Яна. – Но ты такая маленькая! Я думала, тебе лет двадцать пять. – Умиляется девушка, вынуждая рыжую смутиться. Компания посмеивается и переводит неловкое знакомство в предложение поиграть в настолку. Они садятся в круг, смеются, Лига постепенно и аккуратно спрашивает у нее про работу, про учебу, про увлечения, музыку и прочее, а Алиса настороженно отвечает, узнавая и о ребятах. Даник и Никита, например, тоже поют, Яна и Егор родом из Минска, у Димы есть два трека. Их много, много внимания и к концу посиделок голова рыжей кипит и взрывается. Она все реже открывает рот, все больше слушает. Время поджимает и Раевской уже пора на работу. – Рада была познакомиться, но мне нужно идти, деньги зарабатывать. – Неловко выдает девушка, стоя уже в пороге. – Давай отвезу? – Предлагает Масленников, замечая, что настрой этой рыжей лисы куда-то испарился, но не мог понять причины. Устала? Они слишком шумные? Может, задели какую-то неприятную для Алисы тему? На его вопрос девушка лишь отрицательно качает головой. – Да нет, не нужно. Погода хорошая, я прогуляюсь, спасибо. – Тихо отвечает она, глядя в пол и держа руки сжатыми за спиной, чтоб не показывать своей нервозности. С трудом девушка поднимает глаза на Диму, улыбаясь, чтоб не задеть и не обидеть своей непонятной реакцией. – Спасибо, что пригласил. Пока. – Неловко выдает девушка, кусая губы и с секунду проверяя, расставит ли он руки для объятий, так как сама не могла решиться. – Лис? – Тихо окликает девушку Масленников, аккуратным движением приглашая ее в под крыло и чувствуя, как скованно девчонка обвивает руками его торс. – До встречи, солнце. – Успевает бросить он вслед Раевской, что скрылась за дверями их студии и поспешила вниз по лестнице. Девушка закуривает на улице, занимая свою голову музыкой, но не помнит ни одной прослушанной за дорогу песни. Она не слушала их. У бара Алиса садится на скамейку, утыкаясь лицом в ладони и делая глубокий вдох. Липкий и навязчивый и такой до боли знакомый страх сковал все тело, не давая шевелиться. Это слишком хорошо для нее. Ребята слишком добры. Такого не бывает. Это не тревога, это опыт, не раз пройденный за детство. Ничего не бывает просто так, даже доброта. За это придется дорого заплатить. Девушка приходит в себя, когда чувствует влагу на ладонях, она медленно отводит руки и чувствует холод на щеках от слабого ветра и слез. Она так давно не плакала, что не сразу поняла, что случилось. Она судорожно вытирает лицо рукавом, слабо бьет себя по щекам и заходит в бар. На работе забудется. Раевская закрывает шкафчик в раздевалке и поправляет на себе фартук и бейдж, замирая перед отражением, откуда смотрели заплаканные детские глаза, как тогда в ванной. Дыхание сперлось, стало мелким и частым, как у загнанного зверька. В ушах зазвенела знакомая, леденящая тишина – та самая, что наступала в коридоре детдома перед тем, как из-за угла появлялась чья-то тень. Взрослая Алиса судорожно сглотнула, пытаясь проглотить этот комок прошлого. Так стыдно было перед этой маленькой Алисой, что просила пойти на свет Лиги и Димы, а взрослая рыжая испугалась. – Ты обещала… – Тихо шепчет малышка, глядя на нее из зеркала. – Они же хорошие… – Сколько раз мы думали о ком-то, что он хороший? – Тихо спрашивает сама у себя девушка, слабо улыбаясь. Алиса трясет головой и видит в зеркале себя. Взрослую, красивую, самостоятельную, но счастливую ли? Она переехала в город мечты, занимается музыкой, работает на любимой работе, не зависит ни от кого и никому ничего не должна, но почему этого не хватает? В мыслях она встает за барную стойку и сглатывает комок нервов в горле. «А ну, возьми себя в руки!» - проносится в голове, и девушка выдыхает. Вот и первый клиент. Она снова улыбается, приветствуя гостя и принимая заказ, стараясь как можно сильнее утомить себя работой. – Дим, все хорошо? Мне показалось, Алиса ушла какой-то… подавленной? – Спрашивает Никита, подходя к Диме спустя время. Тот снимает наушники, отрываясь от монтажа и поджимая губы. – Я хотел бы верить, что да. – Дима оторвал взгляд от экрана, но смотрел не на Никиту, а в стену за ним. – Не знаю… Кажется, я открыл дверь в очень темный подвал, а как включить там свет не знаю… Может лучше не пытаться узнать, что там. – Вздыхает Дима, тут же возвращаясь к работе, показывая Сударю, что он не хочет говорить об этом. Потом. Диме самому надо подумать. Алиса готова биться головой о кирпичную стену, пока стоит на перекуре. Вдруг получится выбить всю дурь? Она проводит рукой по волосам, стряхивая пепел с сигареты. Она слышит уведомление и медлит. Это, скорее всего Дима. Почему руки трясутся от этой мысли? Девушка выуживает телефон из кармана, но не открывает мессенджер, читая сообщение через уведомления. «Лисен, привет. Может, тебя забрать с работы? Нечего пешком ходить. Как ты? Ты ушла грустной. Мы чем-то задели тебя?» Раевская замирает, сдерживая слезы и не понимая своей реакции. Все же правда хорошо, почему она боится, что если неаккуратно моргнет, сообщение испарится вместе с самим Димой? Она слышит звоночек с бара и бежит в зал. Егор не справлялся с заказами и успел разбить бутылку коньяка. Алиса делает глубокий вдох, пытаясь держать свои эмоции под контролем. – Тряпку в зубы и убрать. Я займусь баром. – Как может спокойнее выдает девушка, принимаясь за заказы. Казалось, что сегодняшнее утро никогда не наступит, а с ним и конец смены. Алиса в который раз закрывает дверь бара, затыкая уши музыкой и садясь на скамейку, закуривая. Сил никаких не было на то, чтоб встать и пойти домой. Мысли вымотали ее сильнее, чем работа. Она со злости пинает ни в чем неповинный камушек под ногой, а из глаз вырываются слезы. – Блять! – Всхлипывает Алиса, пряча лицо в ладонях. Что происходит? Почему? Что она сделала не так? Она обнимает себя за предплечья, но не чувствует никакого спокойствия, это больше не работает как… как у Димы… В его объятиях было хорошо… Она же ему не ответила! Алиса вытирает слезы и трясущеся рукой достает телефон, параллельно затягиваясь сигаретой. «Привет. Запара не дала ответить. Ты спишь уже, наверное… Извините, не хотела, чтоб вы приняли на свой счет. Это моя голова больная.» Она отправляет сообщение, тут же выключая экран, уверенная у том, что Масленников не ответит в такую рань, но уведомление кричит об обратном. «Ниче, вылечим твою голову. Сиди на месте, я подъеду через пару минут.» Алиса замирает, глядя на сообщение, а слезы снова текут с новой силой. Он не спал, ждал ее ответа, чтобы безопасно доставить домой, обнял в лифте, чтоб ей было спокойнее, запомнил, что она любит зеленый чай, сладкое и полевые цветы. Почему все так хорошо? Так же не бывает, или..? Или это просто новая, более изощрённая ловушка, приманка которой – сама её отчаянная, глупая надежда? Слезы текли не от страха. От этого невыносимого, сладкого и ядовитого разрыва между “не верю” и “хочу верить”.