Счастье с запахом вишни

Новое утро в солнечных лучах приносит мысль о том, чтобы попросить у директора бара чередовать дневные и ночные смены, чтобы хоть иногда видеть белый свет. Алиса просыпается бодрой, даже улыбается, когда раздвигает шторы, пропуская больше солнца в комнату.  Глупо судить о состоянии после первого сеанса у психолога и бить в грудь «я исцелила свою душу и голову», но она продолжает думать о том, что сделала большой шаг к победе – признала необходимость помощи. Алиса позавтракала и решила выйти на площадь с гитарой. Ее душу грели поднятые из сумрака воспоминания о первом дне в Москве. Она шнурует кеды, поправляет цепочку с медиатором, висящую поверх красного топа, и хватает чехол с гитарой. Музыка в наушниках и боевой настрой приводят ее к Манежной площади и выходу к фонтану. Девушка располагается на одной из скамеек, достает небольшой комбоусилитель, подключает к гитаре и встает, набирая воздух в легкие.

«Ход парусам Где та одинокая русалка и там Видел как догорала по глазам Ты знал, для чего на дне коралловые замки

Это дабы уберечь её, но Сердце ещё бьёт, хотя давно обречено И целый океан в её руках, но для чего Ей все мало-мало-мало в этом нету ничего

Ничего хоть даже капельки родного Разочарование одно и выплыть не дано И найдёт в этом свой конец, или в другом Везде тюрьма

Одно и тоже ей дворец или дурдом И до боли ненавистный океан И не желает отпускать никак тоска Смотрит на закат со скал

И верит, что когда-то её выбросит на берег Если море волнуется раз, значит она ещё верит И море волнуется два, и русалка всё ищет свой берег, Но как не крути, море волнуется три, и не важно кем быть

И рожденные ползать, плавать, летать, плевать Хоть как Научите ходить»

Вокруг снова образуются периодические толпы, мелькают улыбки, аплодисменты. Алиса не поет, она дышит. В музыке ее душа, отражаемая строчками любимого исполнителя. День пролетает незаметно, но очень тепло и радостно. Она даже успела снять видео с выступлением для социальных сетей, явно попала туда же с чужих телефонов, или хотя бы осталась в памяти людей, что даже пару минут послушали ее. Как бы хорошо не было, приходится собираться домой. Девушка аккуратно складывает все свои вещи, потирает приятно ноющие пальцы рук и поправляет волосы, падающие на глаза. Она решает поехать на автобусе, добирается до ближайшей остановки и встает в уголок. Карты говорили, что нужный ей автобус будет минут через пятнадцать, почему Алиса включает музыку в наушниках и убирает телефон в карман. Она пробегает взглядом по людям. Милующиеся парочки, взрослые, собирающиеся на работу или возвращающиеся домой. Она улыбается. Мир обрел цвета, яркости, но также и громкости в пустой голове, что немного рассеивалась музыкой. Взгляд цепляется за женщину на противоположной стороне улицы и сердце пропускает удар. Абсолютно незнакомая женщина с русыми волосами, каких по миру невообразимое количество, но угрюмое лицо, ненавидящие все глаза, морщины на лбу от вечно хмурого выражения, сутулость, трясущиеся руки и пакет с алкоголем в руках. В животе что-то неприятно скрючивается, а легкие обжигает от недостатка кислорода. Она не дышит, наблюдая за женщиной. Она похожа на нее… Точнее, не она, а ее внешний вид. Мозг кричит, что все хорошо, это не она, а сердце трепещет и стучит в ушах от накатившей паники. Реальный мир плывет и голове всплывает яркий образ рыжей женщины. Волнистые волосы спутаны, руки трясутся, сжимая ремень, лицо выражает ненависть и злобу. «Мама…» - раздается в памяти дрожащий детский голосок. Алиса пятится назад, упираясь спиной в стенку остановки, как тогда, дома. Девушка с трудом вырывается из омута воспоминаний, воздух липкий, давящий. Она тянет руку в карман, нащупывая там телефон. Дрожащие руки находят контакты и сами набирают Диму и прижимают телефон к уху до боли от впившейся в кожу сережки. Гудки долгие, мучительные, но приносят тихое и заспанное «Привет, Лисен». Алиса не может и слова сказать, слышится лишь поверхностное частое дыхание. Дима тут же подскакивает на кровати, понимая, что случилась какая-то неприятность. Он берет в руки себя и ключи от машины. – Лисен, ты меня слышишь? – Получив едва разбираемое «угу» мужчина кивает сам себе, вспоминая видео, которое смотрел недавно на ютубе. – Я с тобой. Где ты? Что видишь перед собой? – Фонтан... Манежная. – Дрожащим голосом выдает девушка, сжимая телефон в руках так сильно, что руку сводит. Дима накидывает олимпийку и летит по лестнице вниз, лифт долго ждать. – Что еще? Прямо сейчас перед тобой. – Продолжает он, выбегая из подъезда и запрыгивая в машину. Он чувствовал, что сейчас должен приблизиться и приехать, забрать рыжую. – Остановка. Мусорка… Люди… – Тихо продолжает Раевская, перечисляя все, что попадается на глаза и игнорируя непонимание прохожих. Пусть она выглядит глупо и жалко для них. – Я еду, Лисен. Продолжай говорить. – Масленников поджимает губы в напряжении, надеясь на попасть в пробку. Девушка не спорит, доверяясь ему и постепенно возвращаясь к нормальному дыханию, а через время рядом останавливается знакомая машина. Дима выскакивает из машины, собираясь забрать Раевскую с остановки, но она сама пулей залетает в салон. Тело все еще дрожит, но дышит ровно. Он не спрашивает ничего, не включает музыку, молча везет ее на студию. Там как раз никого, тихо, спокойно. То, что нужно. Иногда серо-голубые глаза мужчины падают на девушку на пассажирском, что кусала губы и смотрела в одну точку. Алиса сидит с облизывающей руки Цири на коленях, перед ней появляется кружка зеленого чая, а чуть в стороне опускается Дима, выдерживая небольшую дистанцию, которая, возможно, нужна девушке, как бы ему не хотелось обнять этого рыжего перепуганного котенка, прижать к себе и спрятать от всего мира, что так старательно пытался сломить девчонку. – Это была не она… Не мама… Я поняла это сразу.  А тело не поняло. Я испугалась… Испугалась, что все вернулось… – Тихо выдает Алиса, глядя в кружку чая, из которой шел легкий пар и приятный аромат высушенной ромашки. Масленников выдыхает, когда слышит ее снова. – Лисен, ты молодец. Просто умница. Это не провал, а еще одна победа. Раньше ты была в своем страхе одна, а сегодня позвонила. Это прогресс. Я горжусь тобой. – Он улыбается, приободряя ее. Раевская аккуратно касается его руки тонкими холодными пальцами, чувствуя ярое желание почувствовать, что Дима реален, а не ее воображение и ловушка мозга. Дима приносит ноутбук и включает какой-то фильм, подает Алисе одеяло и еще кружку чая. Он даст все, что угодно, лишь бы ей было спокойно. Рыжая кутается в плед, но не отпускает руки мужчины. Не проходит и пяти минут, как потрясенный мозг девушки погружается в дрему. Заметив это, Дима делает фильм тише и старается не шевелиться. Она уснула рядом. Это настолько греет душу Масленникова, будто к нему пришла самая противная и асоциальная кошка, легла клубочком рядом и погрузилась в сон. Пока Алиса спала, Дима тише мыши работал рядом, составляя план съемок на неделю, изредка бросая взгляд на комочек рядом и руку Алисы в своей ладони. Она так и не отпустила, даже когда уснула. Но это ничуть не беспокоило блогера, он спокойно справлялся с ноутбуком одной рукой. Ей это нужно, а значит мужчина не может препятствовать. Ему тоже спокойнее чувствовать слабую хватку едва теплой ладошки. Зеленые глаза открываются среди ночи, различая в тусклом свете монитора черты лица Димы, все еще сидящего рядом. Она слабо улыбается. Алиса не испугалась, она снова закрывает глаза с чувством благодарности. Безопасность – это не когда «не страшно», это когда есть, к кому прийти. И дело не в жалости, а в уважении, доверии и понимании. Хорошие вещи, как оказалось. Перед тем, как разум снова погрузился в дрему, мелькает свет. Теплый, такой близкий. Дима. И Алиса не прикрывается во сне рукой от света. Она шагает ближе, позволяя теплым лучам осветить ее в полумраке сознания.