Не трогай мой костюм

      В коморке труппы Карабас-Барабаса воцарилась полная тишина. В дверях стояла большая, почти лопающаяся от количества вещей спортивная розовая сумка. Вся четверка уже смотрела на этот символ девичьего побега. Мальвина смотрела то на сумку, то в ту сторону, куда побежала Рена. Арлекин держался на лестнице одной ногой и схватил перила правой рукой, свесив левую часть тела к полу. Пьеро боязливо повернулся со своего яруса кровати и посматривал на сумку. И в самом центре всей этой немой сцены стоял Артемон. Его бешеный взгляд не мигая устремился на сумку. Он тяжело шумно дышал, почти задыхался. Пальцы сжались в кулаки.       Мальвина наконец невесомо коснулась плеча пса: "Артемон, ты...знаешь...тут нет твоей вины, но..." она не знала, какие слова лучше подобрать. Артемон огрызнулся в ее сторону. Кукла отпрянула. Пёс как-то мутно смотрел на сумку, оставленную в дверях. Мысли давили на голову тяжёлым прессом.       Арлекин, уже слезший на пол окончательно, наконец оживился. Он совершил громкий прыжок и оказался перед друзьями: "Нужно найти ее, пока это не сделает Карабас и не приведёт ее сюда, чтобы отлупить нас у нее на глазах," – он вытянул руки, пытаясь донести весь ужас нарисовавшейся ситуации.       Мальвина нежно остановила тремор рук у Пьеро и ступила вперед: "Я ее найду," – она невесомо и неспешно двигалась к двери. Никому не хотелось нагнетать атмосферу слишком грубыми словами или активными нервными жестами. Самоотдаче Мальвины никто не стал перечить. Актёры опустили головы в пол, пока кукла скрывалась за поворотом.       Артемон медленно развернулся и поковылял к прикроватной лестнице. Пол под его ногами ныл. Он незаметно утер рукавом наметившуюся на глазах жидкость и тихо шмыгнул носом. Какого хрена он опять кого-то напугал? Пёс стал подниматься по лестнице. Он изобразил для товарищей суровое выражение лица, прыгнул на постель и развернулся к стене, предварительно громко недовольно усмехнувшись. Но стоило ему оказаться повернутым к пустой поверхности, его лицо снова стало мягче. Артемон сжал руку в кулак, когти вонзились в ладонь. Он целенаправленно делал себе больно. Зубы сжались и заскрипели.       Артемон прекрасно помнил, как в первый год основания труппы Мальвина шарахалась от него, как от огня. Помнил, как Карабас постоянно давал ему злодейские роли в спектаклях, вынуждая его нападать и пугать своих товарищей, которые, будучи детьми, старались сторониться его. Мальчику было невыносимо это видеть. Он каждую ночь жертвенно уходил спать в кладовую, чтобы никого не пугал его иногда проскакивающий звериный храп. Это было исключительно его желание. Никто его к этому не принуждал. Ребята, может, и сделали бы ему замечание, но слишком они уж его боялись.       Артемон повернулся на спину через какое-то время. Руки теперь лежали под головой. Он сщурился и смотрел в потолок, словно пытаясь рассмотреть там что-то из своего прошлого, будто бы это помогло ему ответить на вопросы, которые так мучают. Вдруг, белое пространство с осыпанной штукатуркой заняло весёлое лицо Арлекина. Ситуация с Реной, похоже, совсем отпустила его. Артемон даже не вздрогнул. Он лишь моргнул и совершенно спокойно произнёс: "А ты знаешь, какой путь мне пришлось пройти, чтобы выглядеть в глазах Карабаса охранником, а не хищником?" Арлекин хихикнул и спрыгнул на пол, где Пьеро сортировал по велению Мальвины вещи новенькой. – Не помню, – Арлекин приземлился на руки и перепрыгнул на ноги, – а что ты делал? Караулил его около туалета, чтобы Дуремар пиявочек не подкинул? Артемон сел, уперевшись руками в хлипкую древесину и угрожающе свесил голову вниз, – Практически. Я каждый гребаный день делал что-то для этой... – он не смог позволить себе выругаться, – труппы. Таскал декорации на каждую репетицию. Помнишь мы ставили "У Лукоморья" ? Представляешь: нести на горбу этот бедон? А для чего? Чтобы он, – в Пьеро полетел носок, – посидел на нем, как на Дубе и почитал свои стишки? Или зашивать ваши манатки: потные обноски Пьеро, миллион нарядов Мальвины и твои пропержанные штаны? – Не, ну тут не надо, – Арлекин обиженно отвернулся от Артемона – Не надо? – Артемон зарычал – два года жизни я вылизывал задницу этому ишаку, кормил убогих пиявок своей кровью и получал на улице по шапке, когда раздавал буклеты с нашей премьерой, чтобы во мне просто перестали видеть дикое животное, которое не может себя контролировать и не хочет ничего, кроме жратвы, а ты говоришь не надо?! – он спрыгнул. Комната сотряслась от его веса. Он начал наступать на клоуна.       Арлекин услужливо отступал от Артемона, пока в конце концов не упёрся спиной в соседнюю их кровати. Когда пудель уже собирался наброситься, Арлекин остановил того, удержав за плечи: "Нет, погоди. Да, это ужасно. Ты этого не заслуживал. Но причём тут я? Я был просто ребёнком, как и все мы!," – он перешёл на крик и указал рукой на Пьеро, который зажался ближе к углу и держал в руках розовую маечку новой соседки, словно щит, – "в конце концов, это Он придумывал тебе эти роли. Не мы".       Артемон отступил. От развернулся и потер переносицу рукой: "Ты... ты правда не при чем. Да, это Он," – он засунул руки в карманы и покосился на фотографию на стене, где были запечатлены все сотрудники театра, только пару лет назад: милая симпатичная Мальвина, чуть неуклюжий Пьеро, по-юношески неокрепший Арлекин, Карабас-Барабас, Дуремар и печальный мальчик с собачьими ушами и хвостом, который решил встать чуть поодаль от всех. Артемон закрыл глаза: "Это Его вина, но... я не могу позволить какой-то... драной кошке реветь, думая, что я злодей. Я не могу видеть, насколько она глупа в своей неправоте," – он вновь сжал руки в кулак и зарычал, но на этот раз ещё и оскалился.       Пьеро посмел нарушить тишину: "Артемон, мне очень жаль, но это же ребёнок... И кошка... все кошки боятся собак, пока не познакомятся с ними поближе..."       Артемон вскипел от этих слов. Он было повернулся, чтобы высказать что-то Пьеро, но на защиту тому уже поспешил Арлекин, вставший между своими друзьями живым щитом. Глаза Артемона расширились от минутного шока предательства, но вместо того, чтобы что-то сказать, он махнул на ситуацию рукой и вылетел в коридор с криками: "Я сам найду ее!"

***

      Долго искать, однако, не пришлось. Пробыв в комнате с вещами Рены достаточное количество времени, Артемон уже привык к их запаху, благодаря чему смог спокойно выйти на след. За чем именно он шёл, так и не понял. Но ему хотелось проучить девчонку. Как только она, какая-то дешевка с рынка, посмела, пусть и не специально, обвинить его в дикости и опастности? Он рвёт себя целиком, чтобы на него могли положиться друзья и Карабас, он делает всё на благо окружающим. В конце концов, он ещё ни разу никого не укусил или даже не поцарапал, хотя у него были довольно подходящие для этого роли в спектаклях, где случайно кого-то задеть не было бы жестом агрессии или злобы. Нет. Так дело не пойдёт. Либо он вытрясит из неё эту дурь и заставит принести искренние извинения, либо ему придётся показать ей, что она не зря боялась. Он не позволит кому-то с улицы сломать всю свою репутацию, которую он выстраивал годами. Не позволит выставить себя зверем. Пусть и в своих собственных глазах.       Артемон наконец наткнулся на кладовое помещение, где держались все технические оборудования. Из-за преоткрытой двери разносился плач. Артемон уже собирался выпрыгнуть из-за угла и предъявить девчонке, но вдруг услышал успокаивающий и нежный голос Мальвины: – Детка, я же говорю тебе, твои слёзки нисколько не красят твое молодое личико. Вот, возьми платок, – вздохнула Мальвина. Тут Артемон незаметно решил подсмотреть: Мальвина, в ее шикарном платье из тучи драгоценных камней, стояла на коленях на полу, бережно поглаживая грязную кошку по плечу одной рукой и другой протягивая ей носовой платочек, припасенный на всякий случай. Рена, заплаканная, взяла из рук Мальвины ткань и дунула в нее носом. Да так сильно и плодотворно, что Артемон даже подпрыгнул. Мальвина вновь притянула девочку поближе: – Ты знаешь, Артемон, он ведь никогда не укусит. Он самый добрый и преданный пёс из всех, которых я знаю, – она погладила кошечку по тёмным волосам. Артемон моргнул пару раз и отпрянул от двери, прислонившись спиной к прилежащей стене, – однажды Карабас слишком сильно ударил меня в живот. Артемон после этого всю ночь дежурил у моей постели и пел колыбельные, когда становилось совсем невыносимо, чтобы я не привлекла лишнего внимания. А потом он отдавал мне свои обеденные порции всю следующую неделю. Представляешь? Неделю не обедал. И все равно остался такими же храбрым и сильным. И это, заметь-ка, делал даже не Пьеро, который, казалось бы, так сильно в меня влюблен. Это делал Артемон. И не потому, что хотел завоевать моё внимание, а потому, что он знает, как иногда бывает больно и обидно, знает, что друзьям всегда нужно помогать и защищать, а самое главное, – Мальвина понизила тон и прошептала что-то, казалось, на ухо Рене, но чуткий слух Артемона все равно уловил, – что он уважает девушек.       По спине Артемона пробежали муражки. Он лихорадочно заморгал, даже не понимая, что чувствует от такой резко обрушевшийся на него похвалы. А Мальвина продолжала, ее голос теперь был даже глубже и как-то вознесеннее. Она пыталась унести мысли девочки в другое русло: – Ты знаешь, а ведь он у нас играл Ромео однажды, – после этих слов Мальвины уши Артемона уловили едва заметную вибрацию из комнаты, словно там кто-то навострил ушки, – да, а ты не веришь? Карабас изначально требовал Пьеро на эту роль, но когда увидел, как тот только хныкает и страдает, вместо того, чтобы сражаться за свои чувства, Он понял, что ему нужен кто-то по-храбрее и глубже. Тогда он поставил Артемона на эту роль. Как он был великолепен, с какой чувсьвенностью он читал и держал меня во время танца... – Мальвина будто бы даже воздыхала. Артемон смутился. Щеки его покрылись румянцем. Ну нет, ни то чтобы это не было правдой, просто он и не думал, что может так влиять на женские сердца, – это было так восхитительно!.. Никогда никто другой не обращался со мной так нежно, как это делал Артемон в этой роли. Он был таким великолепным... – А я знаю это произведение, – Артемон наконец услышал голос Рены. Он даже вдруг заметил, что слышит его впервые. Ему даже показалось, что он вроде и не такой пискляво-высокий, как он изначально себе представлял, – мне читал его тот кукольник, у которого я жила. Я была влюблена в Ромео, – Артемон пошатнулся и ахнул. В комнате воцарилась тишина. Рена уставилась на дверь, но Мальвина, все поняв, решила не обращать внимание на звуки пса, чтобы девочка не брала в голову. – Знаешь, – Мальвина взяла девчонку за плечи и повернула к себе, – я думаю, Артемону больно от того, что ты так его испугалась. Он ведь никогда не хотел внушать страх... Я думаю, вы с ним даже чем-то похожи – Чем? – вдруг хором ответили Рена и Артемон с ошарашенной интонацией. Артемон укусил свой кулак, чтобы больше не издать не звука. Рена решила, что ей показалось Мальвина заморгала, приоткрыла рот, – Ну... вы оба... – она провела рукой вдоль всего тела девочки, после указав на уши и хвост, смутилась, снова заморгала, но потом прижала девочку к себе и продолжила, – в общем, я хотела сказать, что он бы никогда не сделал тебе больно. Никогда бы не обидел тебя. Ему сейчас, наверное, непросто, правда... Я очень хорошую знаю Артемона, поверь мне. Он переживает... Ну, я это к чему... Я думаю, если ты с ним пообщаешься, поговоришь, если ты его попросишь... Он мог бы показать тебе Ромео в своем исполнении.       Артемон замер за дверью. Он никогда не думал, что друзья его так хорошо понимают и знают. Он считал, что Мальвина, Арлекин, Пьеро...что все они просто его уважают и благодарны за помощь, что они ценят его, как охранника. Артемон и не знал, что читаем, как открытая книга.       Всхлипы и шмыги вновь раздались из-за двери. Она опять ревет? Все же только что решили, все нормально. Артемон наконец заглянул в комнату целиком: Мальвина также стояла на коленях, к ней прижималась девчонка, уткнувшись лицом ей в плечо. Мальвина нежно поглаживала её. – Эй, ты чего?.. Все же хорошо, ты же уже услышала: Артемон очень хороший и никогда не обидит тебя... Вы будете дружить, если ты захочешь, – девочка кивала и продолжала хныкать, – а чего же ты плачешь тогда? – Мне стыдно