Эхо собственной тьмы

Четверг в Токио пах дождем и мокрым бетоном. Хиро не спал всю ночь. Папка Сато лежала на кухонном столе, придавливая край газеты, словно тяжелый якорь. Он несколько раз порывался сжечь её, как советовал Аку, но каждый раз рука замирала. Если дьявол чего-то боится, значит, это единственное оружие, которое у Хиро осталось. В 8:00 телефон взорвался звонками. Такеши. — Хиро! Ты не поверишь, что произошло, — голос друга дрожал, в нем слышалась смесь ужаса и дикого облегчения. — Ко мне утром пришли. Из прокуратуры. Сказали, что поступил анонимный донос о махинациях. Я уже думал — всё, конец. Они зашли, открыли мой компьютер, начали проверять базу и ничего. — Что значит «ничего»? — Хиро сжал трубку так, что побелели костяшки. — Все файлы, о которых они говорили, превратились в битые данные. Просто цифровой мусор. Следователь полчаса матерился, тыкал в экран, но там только бесконечные ряды нулей. Меня отпустили, Хиро. Сказали, что это какая-то ошибка системы. Но, черт возьми, я видел лицо того следователя... он был уверен, что я виноват. Хиро медленно опустился на стул. «Я просто нажал кнопку Enter», — прозвучало в голове эхо голоса Аку. Дьявол сдержал слово. Или просто побоялся папки? — Такеши, уезжай из города на пару дней. Просто... возьми отгул. Сато в больнице, в офисе сейчас будет ад. Тебе лучше не светиться. — Да, ты прав. Я к родителям в Тибу. Хиро... ты какой-то странный. Что-то случилось? — Просто не выспался. Удачи. Хиро положил трубку и посмотрел в угол кухни. — Ты ведь сделал это не ради него, — сказал он в пустоту. — Ты испугался того, что в папке. Воздух в углу дрогнул, и на табурете проявился силуэт. Аку сидел, закинув ногу на ногу, и лениво листал томик стихов, который Хиро купил года три назад и ни разу не открывал. — Ты слишком много на себя берешь, — отозвался незнакомец, не поднимая глаз от страницы. — Я не знаю, что такое страх. Я просто не люблю грязную работу. Цифровой мусор убирать легче, чем человека из камеры. Аку захлопнул книгу. Его пальцы оставили на обложке серый иней. — Твой друг свободен. Теперь отдай мне то, что взял в архиве. — Нет, — Хиро положил ладонь на папку. — Пока она у меня, ты не тронешь ни меня, ни тех, кто мне дорог. — «Дорог»? — Аку встал, и комната мгновенно сузилась. — Ты три года жил как плесень в подвале. Тебе никто не был дорог. Ты мечтал о том, чтобы мир исчез. И вот, когда я пришел помочь тебе нажать на курок, ты вдруг начал играть в героя? Аку подошел к окну. На подоконнике кактус, который вчера дал почку, сегодня выглядел странно. Почка не расцвела — она стала ярко-красной, почти кровавой, и на её верхушке застыла капля густого прозрачного сока. Аку на мгновение замер, глядя на неё. Его рука дернулась, будто он хотел раздавить этот росток, но он вовремя остановил себя. — Эта папка не спасет тебя от финала, — холодно произнес он, отвернувшись от окна. — Она лишь затягивает процесс. Но раз ты так хочешь поиграть в детектива... иди в больницу к Сато. Спроси его, почему он выбрал тебя. Но учти: правда тебе не понравится. — Почему ты просто не заберешь её силой? — крикнул Хиро вслед уходящему в тень коридора силуэту. — Ты ведь можешь! Аку остановился на границе света и тени. Его профиль казался вырезанным из обсидиана. — Ты сам должен её отдать. Свободная воля — единственное, что делает твою гибель легитимной. Если я заберу её силой, ты станешь мучеником. А мне нужен просто пустой сосуд. Он исчез. Хиро остался один. Через час он уже был в больнице Камио. Сато лежал в отдельной палате. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а руки, лежащие поверх одеяла, постоянно подергивались. — Хиро... — прохрипел начальник, когда тот вошел. — Ты принес её? Папку? — Она у меня. Сато, что это всё значит? Почему там мои фото? Почему вы следили за мной три года? Сато закрыл глаза. Из-под век выкатилась слеза. — Я не следил... я искал преемника. Хиро, ты думаешь, Аку выбрал тебя случайно? Нет. Это я предложил тебя. Десять лет назад я заключил сделку. Моя карьера, мой успех в «Маруноти» — всё это стоило жизней других. Но срок моего контракта истекал. Мне нужно было найти того, кто заменит меня. Того, кто так же разочарован в жизни, так же пуст внутри. Хиро отшатнулся. Стул с грохотом перевернулся. — Вы... вы «продали» меня ему? Чтобы спасти себя? — Я думал, тебе всё равно! — Сато вдруг сорвался на крик, переходящий в кашель. — Ты же сам хотел исчезнуть! Я видел это в твоих глазах каждый день! Я просто дал тебе проводника! — Но он сжег ваш дом, — прошептал Хиро. — Потому что он не любит свидетелей своей слабости. Он начал проявлять к тебе интерес, который не вписывается в правила. Он... он исправляет твои ошибки, Хиро. Он помог женщине в парке. Он спас Такеши. Он ломает правила ради тебя! И это его убивает. Хиро вспомнил ярость Аку в архиве и его странную заминку у кактуса. В этот момент в палате погас свет. Аппараты жизнеобеспечения Сато затихли с противным писком. Окно распахнулось, впустив ледяной ветер. На подоконнике сидел Аку. В руках он держал те самые часы Сато, которые тот всегда носил на руке. — Ты слишком много болтаешь для того, чей фундамент превратился в пепел, — произнес дьявол. — Не трогай его! — Хиро загородил собой кровать начальника. Аку посмотрел на Хиро. В его глазах не было ярости. Только глубокая, бесконечная усталость. — Ты защищаешь того, кто тебя предал? Человек, ты действительно безнадежен. Аку спрыгнул с подоконника. Его шаги не издавали звука. Он подошел вплотную к Хиро. — Твой «преемник» сегодня умрет не от моей руки. Его сердце просто не выдержит правды. А ты... ты теперь знаешь всё. Иди домой. Посмотри на свою папку еще раз. Там есть последняя страница, которую ты пропустил. Аку исчез, а через секунду в палату вбежали врачи. Хиро вышел в коридор, чувствуя, как мир вокруг него окончательно рассыпается на куски. Дома он дрожащими руками открыл последнюю страницу папки. Там не было фото. Там была копия свидетельства о рождении. Его собственного. И в графе «отец» стояло имя, которое он видел в старых архивах компании как основателя «Маруноти Финанс», пропавшего сорок лет назад. Хиро сел на пол. Он понял: его жизнь была сценарием еще до того, как он родился. — Ты знал? — спросил он в пустоту. — Я знал это еще до того, как ты сделал первый вдох, — раздался голос Аку с балкона. Но на этот раз он не зашел внутрь. Он стоял к нему спиной, глядя на дождь. — Твоя пустота была запланирована. Но то, что ты делаешь с ней сейчас... это мой личный кошмар. Аку впервые не исчез сразу. Он остался стоять под дождем, а Хиро впервые за долгое время не чувствовал себя одиноким. Он чувствовал себя целью. Но теперь он знал, что дьявол, который пришел его убить, запутался в его судьбе сильнее, чем сам Хиро. Хиро продолжал сидеть на полу, сжимая в пальцах папку. Вся его жизнь — от серого офисного кресла до этой пустой квартиры — оказалась чьим-то старым долгом, аккуратно задокументированным в папке. — Значит, я просто проект? — Хиро поднял голову. — Сато, мой отец, ты... Вы все просто ждали, когда я дойду до кондиции? Когда во мне не останется ничего, кроме желания нажать на «выкл»? Аку не шелохнулся. Дождь стекал по его черному пальто, но ткань оставалась сухой, словно капли боялись прикасаться к нему. — Ты был идеальным кандидатом, — голос дьявола звучал глухо. — Пустота — это самая чистая форма материи. С ней легко работать. Но ты... ты начал заражать меня своей нелогичностью. Этот фонарик, это кольцо... Зачем ты это делал? Это же бессмысленно. Хиро резко встал. Усталость, копившаяся годами, вдруг сменилась ледяным спокойствием. Он подошел к балконной двери и распахнул её. Поток холодного воздуха ворвался в комнату, заставив бумаги на столе взлететь, как испуганных птиц. — Тебе страшно, — утвердительно сказал Хиро, глядя в бледный затылок Аку. Дьявол медленно обернулся. Его лицо, обычно неподвижное, сейчас едва заметно дрогнуло. — Страх — это человеческое. У меня нет желез, нет гормонов, нет сердца, которое могло бы сбиться с ритма. — Тогда почему твои руки дрожат, когда ты касаешься моих вещей? — Хиро сделал шаг на балкон, сокращая дистанцию. — Почему ты не забираешь папку? Почему ты спас Такеши? Ты боишься не меня. Ты боишься того, что ты сам становишься... живым. Аку внезапно оказался в сантиметре от Хиро. Его глаза светились тусклым, мертвенным светом. — Замолчи. Ты ничего не понимаешь. Я — энтропия. Я конец всего. Если я допущу в себе хотя бы каплю твоей «жизни», я исчезну. Весь мой мир, всё мое существование выстроено на твоем отрицании. Хиро посмотрел вниз, с пятого этажа. Мокрый асфальт блестел под светом фонарей, как чешуя огромного змея. — Ты пришел сюда, чтобы я прыгнул, верно? — тихо спросил он. — Ты ждал этого момента три года. Ну что ж... кажется, Сато был прав. Я действительно готов. Хиро перекинул одну ногу через перила балкона. Ветер тут же хлестнул его по лицу. — Стой, — голос Аку изменился. В нем больше не было льда. В нем прорезалось что-то похожее на панику. — Что ты делаешь? Ты не можешь. Еще не время. График... график говорит, что это должно произойти в воскресенье! — К черту твой график, — Хиро горько улыбнулся. — Если я — проект, то я закрываю его на своих условиях. Ты хотел пустоты? Получай. Он перекинул вторую ногу. Теперь он держался за перила только кончиками пальцев, балансируя над бездной. Дождь заливал глаза, мир вокруг качался. Аку протянул руку, но не коснулся его. Он смотрел на пальцы Хиро так, словно они были сделаны из раскаленного железа. — Если ты это сделаешь сейчас, я не смогу собрать твою душу, — быстро заговорил дьявол. — Ты просто... рассеешься. Ты понимаешь? Никакого финала. Никакого смысла. Ты просто перестанешь быть. — Именно этого я и хотел, разве не так? — Хиро разжал одну руку. Аку задрожал. Физически, всем телом. Вокруг него начал клубиться черный туман, из которого доносились звуки, похожие на крики тысяч птиц. Его идеальный костюм начал тлеть по краям. Дьявол посмотрел на свои ладони. Они были покрыты тем самым инеем, который появлялся каждый раз, когда он проявлял «слабость». — Ты хочешь, чтобы я остался, — сказал Хиро, глядя ему прямо в глаза. — Ты первый раз в жизни нашел кого-то, кто видит тебя. Не как смерть, не как ужас, а как... собеседника. Тебе одиноко так же, как и мне. Слово «одиноко» ударило по дьяволу сильнее, чем любой экзорцизм. Он отпрянул, закрыв лицо руками. — Уходи! — закричал он. — Прыгай, если хочешь! Мне всё равно! Я не буду тебя спасать! Аку сорвался с места и исчез, растворившись в воздухе черной вспышкой. Хиро остался висеть на перилах, один под проливным дождем. Его пальцы онемели от холода и напряжения. Он посмотрел вниз. Сейчас был самый подходящий момент. Один рывок — и всё закончится. Тишина, о которой он мечтал. Но в этот момент из квартиры донесся звук. Тихий, сухой щелчок. Хиро с трудом перелез обратно на балкон и зашел внутрь. На кухонном столе, рядом с папкой, стоял тот самый старый кактус. Кроваво-красная почка на его верхушке лопнула. Из неё распустился цветок. Но он не был красным. Он был ослепительно белым, и от него исходило мягкое, почти лунное свечение. Этот цветок не мог существовать в природе. Он пах лесом после грозы и тем самым леденящим озоном. Хиро опустился на стул, глядя на это чудо. Аку ушел. Он бросил его в самый трудный момент, испугавшись собственной человечности. Но он оставил этот цветок. Хиро понял: дьявол сбежал от себя, но не от него. Игра не закончилась. Она просто перешла на уровень, где правил больше не существовало ни для людей, ни для демонов. Он взял папку, надел рюкзак и вышел из квартиры, не запирая дверь. Ему больше нечего было охранять. Аку сидел на шпиле Токийской башни, обхватив колени руками. Его колотило. Он чувствовал, как внутри него, в самой сердцевине его вечной тьмы, образовалась крошечная, невыносимо горячая точка. — Почему я не дал ему упасть? — шептал он в грозовое небо. Он посмотрел вниз, на огни города. Где-то там, среди миллионов людей, шел один маленький человек с папкой под мышкой. И Аку знал, что завтра он снова найдет его. Не потому, что это работа. А потому, что без этого человека дьявол впервые за восемьсот лет почувствовал себя по-настоящему мертвым.