Эхо собственной тьмы

Пятница началась с осознания того, что мир не рухнул, хотя по всем расчетам — и человеческим, и дьявольским — должен был. Хиро сидел на кухне и смотрел на цветок кактуса. Тот продолжал светиться ослепительно белым, химическим светом. Хиро подумал, что если его увидит арендодатель, то обязательно потребует доплату за электроэнергию, потому что этот свет явно не входил в стоимость аренды. — Это не свет, это утечка данных в оптическом диапазоне, — раздался сухой голос из угла. Аку сидел на табурете, неестественно прямо, словно у него внутри был стальной стержень. Его лицо казалось застывшей маской. Весь его вчерашний порыв, ярость в архиве и странное спасение Такеши теперь были заперты в сейф и залиты бетоном. Он выглядел как системный администратор, который случайно удалил базу данных и теперь делает вид, что так и было задумано. — Ты выглядишь так, будто у тебя похмелье от собственной совести, — заметил Хиро, делая глоток кофе, который на вкус напоминал жженую бумагу. — У меня нет совести. У меня есть должностная инструкция, которую ты превратил в черновик для оригами, — Аку встал. Его движения были подчеркнуто официальными. — Мое вчерашнее поведение было вызвано критической ошибкой в алгоритме приоритетов. Я проанализировал ситуацию. Ты — вирус. Мое нахождение рядом с тобой приводит к деградации моих функций. — И что теперь? Вызовешь антивирус? — Хуже. Я ухожу в режим карантина, — Аку посмотрел на Хиро холодным, почти техническим взглядом. — Я аннулирую свое присутствие. Делай что хочешь. Твой график смертности теперь — твоя личная проблема. Надеюсь, ты закончишь этот процесс без лишнего шума. Это был худший контракт в моей практике. Аку не исчез с пафосным спецэффектом. Он просто вышел в коридор, открыл дверь и закрыл её с той стороны. Холод, который всегда сопровождал его, исчез, оставив после себя лишь запах озона и звенящую, вакуумную тишину. Хиро остался один. Ему должно было стать легче, но вместо этого он почувствовал себя так, будто из-под него медленно вытягивают пол. Пятница. День. К двенадцати часам дня «режим карантина» Аку начал приносить плоды. Система, лишившись своего надсмотрщика, который хоть и издевался, но удерживал структуру, начала перемалывать Хиро. Сначала позвонили из банка. Робот вежливым, мертвым голосом сообщил, что его счета заблокированы из-за «подозрительной активности, связанной с делом Сато». Все его сбережения — небольшая сумма на черный день — превратились в цифровую пыль. Затем пришло сообщение из отдела кадров. Его уволили «по статье» за прогул и подозрение в соучастии в махинациях Сато. Без выходного пособия. Без права на рекомендации. Когда Хиро попытался зайти в приложение для заказа еды, его телефон просто выдал ошибку доступа. Его цифровая личность начала распадаться. Для мира он превращался в «ошибку 404». В пять вечера к нему постучали. На пороге стояли двое мужчин в абсолютно одинаковых серых костюмах. У них были такие симметричные лица, что Хиро на секунду подумал, не родственники ли они Аку. Но это были люди. Профессиональные ликвидаторы из юридического отдела. — Господин Хиро? — один из них протянул бумагу. — Ваша квартира опечатана. В связи с аннулированием трудового договора и арестом активов, права на аренду перешли к компании. У вас есть десять минут, чтобы забрать личные вещи. — Десять минут? — Хиро посмотрел на свои руки. — А как же закон? — Закон — это то, что мы пишем в отчетностях, — второй «серый костюм» посмотрел на часы. — Девять минут сорок секунд. Мы рекомендуем поторопиться. Хиро успел схватить только рюкзак, папку отца и, по какому-то нелепому наитию, тот самый светящийся кактус. Пятница. Вечер. Дождь в Токио был таким плотным, что казалось, город погрузили в аквариум. Хиро стоял под козырьком закрытого магазина, прижимая к груди коробку с растением. Его телефон сдох. У него не было денег даже на чашку лапши. Он был абсолютно, кристально чистым «нулем». Он побрел к мосту через Сумиду. Это было единственное бесплатное развлечение, которое ему осталось — смотреть на воду. Стоя у перил, Хиро чувствовал странную пустоту. Это не была та тишина, к которой он привык. Это было отсутствие смысла. Его отец, Сато, Аку — все они использовали его как разменную монету в игре, правил которой он не знал. Теперь, когда монета обесценилась, её просто выбросили. — Ну что, — прошептал он, глядя на темные волны. — Кажется, это и есть та самая свобода, о которой пишут в книгах. Когда тебе нечего терять, потому что у тебя ничего и не было. Он перелез через перила. Движения были медленными, почти ленивыми. Он не хотел драмы. Он просто хотел, чтобы эта тяжесть в груди, похожая на проглоченный камень, наконец исчезла. — Даже кактус светится ярче, чем я, — пробормотал Хиро, отпуская руки. Падение длилось секунду. Но удара о воду не случилось. Вместо этого его воротник сжало что-то жесткое и невыносимо холодное. Хиро дернуло вверх с такой силой, что он едва не прикусил язык, и швырнуло обратно на мокрый асфальт моста. Над ним стоял Аку. Он выглядел... плохо. Его идеальный костюм был забрызган грязью, волосы растрепаны, а на лице вместо маски безразличия застыло выражение глубокого отвращения. — Ты... бестолковый... кусок биологического мусора, — прошипел Аку. Каждое слово давалось ему с трудом, словно он преодолевал сопротивление невидимой стены. — Ты же ушел в карантин, — Хиро закашлялся, пытаясь сесть. — Я пытался! — Аку сорвался на крик, который утонул в шуме дождя. — Я ушел на другой конец префектуры! Я стер все логи! Я сидел в подвале заброшенного храма и читал налоговые кодексы, чтобы успокоиться! Но как только ты решил, что прыгнуть с моста — это отличная идея, мой системный реестр начал выть так, будто в него залили расплавленное олово! Твой отец... этот старый черт... он не просто привязал нас. Он сделал твою жизнь моим критическим условием существования. Если ты сдохнешь сейчас, я просто превращусь в тостер! Аку схватил Хиро за куртку и встряхнул. — Ты понимаешь, как это унизительно? Дьявол высшего ранга работает твоим ангелом-хранителем на полставки, потому что какой-то бухгалтер решил покончить с собой в неположенное время! Хиро посмотрел на него и вдруг издал короткий, сухой смешок. — Значит, мы оба в ловушке. Аку отпустил его и брезгливо вытер руки платком. — Хуже. Мы оба теперь вне закона. Архив пришлет Аудиторов. Они не будут блокировать счета, Хиро. Они будут блокировать реальность. Дьявол посмотрел в сторону темных деревьев на горизонте. — У нас есть сорок часов до воскресенья. В Тама, в доме твоего отца, есть терминал, который может разорвать эту связь. Или хотя бы дать нам возможность сбежать из-под радаров. — И как мы туда доберемся? У меня нет денег на электричку. Аку посмотрел на него с таким видом, будто Хиро предложил ему съесть подошву. — Я дьявол, Хиро. Я могу взломать систему управления поездами, но я не могу заставить тебя перестать быть неудачником. Пошли. У нас много работы, и я крайне недоволен тем, что мне приходится это делать. Он протянул руку. Хиро ожидал помощи, но Аку просто указал пальцем на рюкзак. — Вставай сам. И не забудь свой чертов кактус. Если он погаснет, я заставлю тебя его съесть.