RWBY: За гранью баланса

POV Итан Харпер День начинался как самый обычный. Ну… почти обычный. — "Харпер!? Это уже пятый раз за эту неделю!" — резкий голос нашей учительницы иностранных языков, мисс Майбари Роминовой, прорезал класс, словно лезвие. Она, как всегда, была в своей неизменной строгой форме, и по её взгляду было ясно: терпение закончилось. Что случилось? Всё просто — я снова уснул на уроке. Ничего нового. Всю ночь я играл в видеоигры и залипал в сериалы, а теперь расплачивался за это самым банальным образом. — "Мисс Майбари, ну простите… вы же знаете, какие мы подростки. Мы…" Договорить я не успел — указка с сухим стуком ударила по моей парте. — "Я не хочу ничего слышать!" — повысила голос учительница, совершенно не заботясь о моих ушных перепонках. — "Мне это надоело, Харпер. За сегодняшнюю контрольную я ставлю тебе два. Прости, но ты не оставляешь мне выбора." От её слов я с глухим стоном уронил голову на стол. Досада сжала грудь неприятным комком. — "Я вас понял… простите, мэм…" — устало пробормотал я, наблюдая, как она отходит от моей парты. Чёрт. Опять всё испортил. Какой же я идиот. Я украдкой огляделся. Полкласса смотрели на меня, кто-то открыто хихикал. В ответ я молча показал им средний палец и, вернувшись к контрольной, начал выводить на полях бессмысленные каракули, считая секунды до спасительного звонка. Когда звонок наконец прозвенел, я выдохнул с таким облегчением, будто только что вынырнул из-под воды и впервые за долгое время вдохнул полной грудью. — "Наконец-то этот ад закончился…" Мысль едва успела оформиться, как её безжалостно оборвал голос — знакомый, неприятный и слишком довольный собой. — "Вы только посмотрите на него…" — протянул он с насмешкой. — "Едва дожил до звонка. Что, Харпер, снова ночами спасал виртуальные миры?" Я медленно обернулся. К сожалению, надежда на то, что это просто галлюцинация от недосыпа, умерла мгновенно. — "Как всегда — сплошное разочарование,"— продолжил Лукас, скрестив руки на груди. — "Учителя в восторге, родители гордятся… а ты всё ещё греешь парту. Я ведь прав, Итан~?" — "Лукас, чего тебе от меня надо?" — процедил я, сдерживая раздражение. — "Найди себе другую жертву." — ""О-о, жертву?"— он усмехнулся и шагнул ближе. — "Да ладно тебе. Я просто переживаю. Вдруг ты снова не выдержишь такого напряжения, как контрольная по языку. Это ведь почти подвиг для тебя." Краем глаза я заметил, как несколько учеников замедлили шаг, явно не желая пропустить шоу. Лукас Фарадей. Капитан футбольной команды, школьный кумир и, по какому-то злому недоразумению, человек, уверенный, что весь мир вращается вокруг него. Блондинистые волосы, зелёные глаза и эта вечная самодовольная ухмылка, от которой хотелось либо ударить, либо уйти как можно дальше. — "Расслабься, Харпер," — добавил он напоследок, наклоняясь чуть ближе. — "В конце концов, не всем же быть победителями. Кому-то ведь нужно быть примером того, как не надо" Я сжал кулаки. — "Иди нахуй…" — Слова сорвались сами собой. Я резко поднялся из-за парты и посмотрел ему прямо в глаза, не отводя взгляда, даже когда внутри всё сжималось. — "Не делай вид, будто ты выше меня только из-за своего статуса," — продолжил я тише, но жёстче. — "Ты всё ещё мудак. Причём из тех, которых ещё поискать надо." На мгновение в классе повисла тишина. Даже смешки стихли. Лукас прищурился. Его улыбка медленно сползла, уступая место холодному, раздражённому взгляду. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один — и вот между нами почти не осталось расстояния. — "Осторожнее, Харпер…: — прошипел он. — "Я всё ещё могу разукрасить твоё уродливое лицо." Его рука с силой вцепилась в воротник моей рубашки. Рывок — и мир на мгновение дёрнулся вместе со мной. Сердце забилось где-то в горле, дыхание сбилось, но я не позволил себе отвести взгляд. — "Если бы ты не был таким жалким неудачником," — продолжал он, склонившись ближе, — "ты бы хоть чего-то стоил." Он усмехнулся — коротко, зло. — "А сейчас?.. Сейчас ты всего лишь пародия на человека." Последние слова он почти выплюнул: — "Иди и убейся, фрик." Он грубо оттолкнул меня. Я пошатнулся, едва удержав равновесие, и ударился спиной о парту. Лукас уже разворачивался, словно всё произошедшее не стоило даже секунды его внимания, и направился к выходу из класса. Я остался стоять. В ушах шумело. Слова эхом отдавались в голове, снова и снова, будто заевшая пластинка. Пародия на человека. Неудачник. Убейся. Я сжал кулаки до боли, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Хотелось закричать. Хотелось догнать его и ударить. Хотелось исчезнуть. Но сильнее всего было другое чувство — мерзкое, липкое, тяжёлое. Стыд. Беспомощность. И ярость, которой некуда было деться. — "Идите все к чёрту…" Слова вырвались глухо и почти беззлобно. Я быстро закинул вещи в рюкзак и вышел из класса, не оборачиваясь. Коридор встретил меня привычным гулом шагов и голосов, но сегодня они казались приглушёнными, будто я шёл сквозь воду. Мне нужно было лишь одно — смыть с себя этот день. Хотя бы частично. Туалет оказался пустым. Я зашёл внутрь, бросил рюкзак в ближайшую кабинку и подошёл к умывальнику. Холодная вода ударила в лицо, заставив вздрогнуть. Я плеснул ещё раз, затем провёл мокрыми ладонями по волосам, стараясь привести причёску в порядок. Пальцы дрожали — едва заметно, но достаточно, чтобы я это почувствовал. Я поднял взгляд и встретился с собственным отражением. Карие волосы, голубые глаза, бледная кожа, тонкие губы. Обычное лицо. Слишком обычное. Такое, которое легко потерять в толпе и ещё легче забыть. — "И вправду… урод…" — прошептал я. В груди что-то неприятно сжалось. Дыхание сбилось, будто воздуха внезапно стало меньше. Я вдохнул глубже — не помогло. Сердце колотилось быстрее, чем должно было, отдаваясь глухими ударами где-то в висках. Слова Лукаса всплыли в голове сами собой, липкие и тяжёлые. Пародия на человека. Неудачник. От них внутри поднималась злость, но она не грела — она жгла, растекалась под кожей неприятным жаром. Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони, оставляя болезненные полумесяцы, и это ощущение странным образом заземляло, удерживало в реальности. Плакать? Нет. Слишком бессмысленно. Да и глаза почему-то оставались сухими, только жгло под веками. Я отвернулся от зеркала и вернулся в кабинку, заперев за собой дверь. Колени на секунду подкосились, будто силы вдруг решили меня покинуть, и я опёрся о перегородку, пережидая внезапную слабость. Из рюкзака появились круассан и термос с домашним чаем. Я обхватил кружку ладонями — тепло показалось почти неестественным контрастом к холоду, разлившемуся внутри. Руки всё ещё слегка дрожали. — "Какой же бред…" — выдохнул я. — "Сижу здесь, как какой-то одиночка." Я сел и сделал глоток. Чай был слишком горячим, обжёг язык, но я даже не поморщился. Мысли путались, будто голова была набита ватой. Иногда в ушах появлялся тонкий, едва различимый звон, который тут же исчезал, стоило попытаться на нём сосредоточиться. Нет, у меня были друзья. Были люди, которым я был не безразличен. Просто сейчас тело будто отказывалось это принимать. Каждое движение давалось с лёгким усилием, словно я нёс на себе лишний вес. Я закрыл глаза и медленно вдохнул. Затем ещё раз. Соберись, Харпер. Это всего лишь школа. Всего лишь очередной день. Но почему-то именно сейчас в этих словах не было прежней уверенности. Вместо неё под кожей шевелилось странное чувство — будто что-то внутри меня надламывалось… или, наоборот, готовилось проснуться. Я быстро доел, выбросил упаковку от круассана в мусорку и вышел из туалета, даже не подозревая, что сейчас столкнусь с тем, кого видеть не был готов вовсе. Амелия Ринг. Одна из школьных красавиц и любимица учителей. Та самая «идеальная ученица», о которой обычно говорят с придыханием. Как выразились бы остальные — ботаник в самом чистом, почти стерильном виде. — "Эй… как дела, Амелия?.." Слова дались неожиданно легко. Я даже улыбнулся — не натянуто, а почти искренне, что само по себе было странно. Слишком странно для такого дня. Я невольно оглядел её, будто проверяя, не ошибся ли я. Фиолетовый свитер, длинная юбка, каблуки — слишком аккуратные для школьных коридоров. Чёрные, идеально ровные волосы спадали на плечи, а зелёные глаза смотрели прямо и слишком внимательно. — "Харпер…" — она сделала короткую паузу, будто подбирая слова. — "Ты выглядишь хуже обычного. Опять Лукас?..." Её голос был ровным, почти лишённым интонаций — монотонный, словно заранее настроенный. Как у андроида из старых сериалов. От этого спокойствия мне стало не по себе. Я вздрогнул и машинально опёрся плечом о стену, чувствуя, как холод проходит сквозь ткань рубашки. — "Да…" — ответил я после слишком долгой паузы и отвёл взгляд. Смотреть на неё было тяжело. Не из-за осуждения — его не было. Именно поэтому. В её взгляде читалось тихое, сдержанное сочувствие, и почему-то оно ранило сильнее, чем любые насмешки. Повисла тишина. Неловкая, плотная, почти осязаемая. Я чувствовал, что должен что-то сказать. Что угодно — шутку, колкость, оправдание. Но слова застряли где-то в горле, так и не оформившись. Это было последнее, что мне сейчас было нужно. И уж точно — последнее, чего я ожидал именно от неё. Я сглотнул ком в горле и прохрипел: — "Прости… мне надо идти…" Не дожидаясь ответа, я двинулся вперёд, не оборачиваясь, стараясь игнорировать её пристальный взгляд. Сердце стучало так громко, что казалось, будто его слышит весь коридор. Мысли о следующем уроке — химии — путались, словно слова растворялись в воздухе. Спускаясь по лестнице, я услышал быстрые шаги за спиной. Сначала лёгкий звук, потом… резкий толчок. Я потерял равновесие и падая, почувствовал, как холод лестничной перила скользит по ладони, а ноги будто провалились в пустоту. В падении я попытался обернуться, пытаясь разглядеть, кто это сделал… но всё вокруг словно растаяло. Боль внезапно вспыхнула в спине и голове, отдаваясь глухим, тяжёлым ударом. Грудь сжалось, дыхание сбилось, лёгкие горели. Мир потемнел. Цвета растеклись, стены коридора растворились в серой мгле. Я слышал лишь собственный хриплый вдох, дрожь, бегущую по рукам и ногам, и ощущение полной бессвязности — будто тело уже не моё, а мысли — чужие. И в этом мгновении я понял: что-то изменилось. Не день, не урок, не обычный школьный конфликт. Что-то внутри меня треснуло.