RWBY: За гранью баланса

POV Итан Харпер Первым пришло онемение — медленное, вязкое, будто тело долго лежало вне времени. Затем страх. Я открыл глаза и упёрся в темноту, глухую и неподвижную, словно она была не отсутствием света, а его отрицанием. На мгновение показалось, что я ослеп. Я пошевелился. Движение отозвалось тупой тяжестью, но тело подчинилось, и я смог подняться. Это не принесло облегчения. Оглядевшись, я понял: это не школа и не больница. Здесь не было ничего, что можно было бы назвать местом. Надо мной висело чёрное небо — без солнца, без облаков, без намёка на глубину. Оно не давило, не угрожало. Оно просто было. И от этого становилось ещё страшнее. Я посмотрел под ноги. Пепел. Холодный, серый, рассыпающийся под шагами. Он тянулся во все стороны, перемешанный с редкими скалами, словно обломками того, что когда-то имело форму и смысл. Этот мир был мёртв давно, и моё присутствие ничего в нём не меняло. В груди поднялась тревога — тихая, настойчивая. Хотелось закричать, но я лишь выдохнул сухой, хриплый звук. — «Где я…» — спросил я, не ожидая ответа. Слова исчезли в пустоте. И тогда стало ясно: тишина здесь — не отсутствие звука. Это знак того, что меня услышали. Я попытался сделать шаг, но меня повело в сторону, и я упал на одно колено. Вдоль позвоночника вспыхнула боль, а в затылке застучало тяжёлое, пульсирующее эхо. И вместе с этой болью пришло воспоминание: лестница, резкий толчок в спину, потерянное равновесие… а затем тьма. Глухая, окончательная. И вот я здесь. Рука сама рванулась к затылку, нащупывая рану, кровь, хоть какой-нибудь след удара. Но ничего не было. Ни крови, ни шишки, ни ссадины — кожа была цела, будто падения никогда не случалось. От этого становилось только хуже. Если тело в порядке, почему же боль такая живая? С тихим стоном я поднялся и сделал несколько неуверенных шагов. Дышать было тяжело — не из-за пепла или разреженного воздуха, а из-за глухого давления в груди, словно реальность вокруг была ненастоящей, хрупкой. Сон. Мысль всплыла сама собой, но не принесла утешения. Мне было страшно, но я продолжал идти. Останавливаться казалось опаснее, чем двигаться вперёд. Здесь нельзя было ждать — только идти, куда бы ни вёл этот путь. И тогда я заметил его. — «Что… что ты?..» — слова сорвались сами собой, едва слышно. Из-за скалы выплыло странное создание. Оно светилось бледным, холодным светом, но тьма этого мира тут же пожирала его, словно неохотно позволяя ему существовать. Существо было бесформенным — лишь смутные очертания головы и тела, лишённые чётких границ. Оно проплыло мимо меня, не замедлившись, не обернувшись, и двинулось дальше, будто я был всего лишь частью пейзажа. Или вовсе ничем. Мне хотелось догнать его — окликнуть, разглядеть ближе, убедиться, что оно действительно существует. Но где-то на границе сознания настойчиво звучало предупреждение: это плохая идея. Любопытство сгубило кошку — значит, сгубит и меня. И всё же я пошёл следом за странным существом. С каждым пройденным метром их становилось всё больше. Одни имели более округлые очертания, другие были ниже, меньше, будто недоделанные. Все они двигались молча и не обращали на меня ни малейшего внимания, словно меня не было вовсе — словно я не принадлежал этому месту. Любопытство пересилило осторожность. Я протянул руку и коснулся одного из существ — и тут же резко отдёрнул её. В ладонь ударило слабым током, коротким и холодным. Боли не было, но прикосновение успело оставить ощущение. Его структура напоминала плотный шар с водой. Мягкий на ощупь, он всё же имел оболочку, которая удерживала что-то внутри. Я не стал проверять дальше. Мысль о том, что именно скрывается под этой оболочкой, вызвала смутный, липкий страх. Некоторые вещи лучше не узнавать. Особенно здесь. Существо, которого я коснулся, не обернулось и спокойно двинулось дальше. Все остальные тоже продолжали идти вперёд, словно их кто-то звал… или что-то. Тишина вокруг сгущалась, давила, и каждый мой шаг звучал слишком громко в этом мёртвом мире. — «Что тут происходит?..» — мои слова утонули в пустоте. Пустота не ответила, она лишь растянулась, холодная и непроглядная, будто наблюдала за мной. Я пошёл дальше. И тогда я увидел его — одновременно страшное и прекрасное. В белой вспышке света появилось новое существо. Оно медленно формировалось из сияния, которое жадно поглощала тьма, пока не обрело смутные очертания фигуры. Свет и тьма боролись за каждую грань, словно сама реальность колебалась, не позволяя ему полностью существовать. Как только оно обрело форму, оно, точно все остальные, двинулось вперёд, не замечая меня, не признавая моего присутствия. И в этот момент стало ясно: я здесь лишний. Я был просто наблюдателем в мире, который меня не ждал. Больная мысль ворвалась в голову, и колени подкосились, а в горле застрял ком. Они… они были похожи на души. Кто-то — на женщину, кто-то — на мужчину, а кто-то — на ребёнка. Это были не странные существа. Это были души людей. Осознание этого сбило меня с ног. Я рухнул на колени, и тело сжалось от тошноты. Меня вырвало смесью желчи, чая и почти переварившегося круассана, пачкая желудок и смачивая пепел под ногами. Попытка вдохнуть была мучительной: воздух казался тяжёлым, липким, будто сами лёгкие сковала неизвестная сила. Дышать стало почти невозможно. Каждое движение, каждый вдох давился в груди комом тревоги и отчаяния. Хотелось разрыдаться, рухнуть в пепел, свернуться калачиком и исчезнуть вместе с ним. Всё вокруг казалось чужим, недосягаемым, а я — лишним, слишком живым в мире, где не должно было оставаться ничего живого. ?? чяса спустя Я не помню, сколько прошло времени. С того момента, как меня вырвало, я наткнулся на удобную скалу и прислонился к ней, пытаясь собраться с мыслями и понять, что же произошло… Сначала была школа. Потом перепалка с Лукасом… поход в туалет и встреча с Амелией… затем урок химии, толчок в спину, падение с лестницы. И вот я здесь. — «Я мёртв?..» В груди застыл ком. Я прижал руку к сердцу и удивился его бешеному стуку. Это означало, что я жив. И всё же дышать было мучительно тяжело. Каждый вдох давился в груди, словно сам воздух сопротивлялся, а мир вокруг давил своей немыслимой пустотой. Это место, казалось, не желало существовать вместе со мной. Медленно, почти робко, я поднялся. Души продолжали идти вперёд, беззвучно, словно тянулись к чему-то невидимому. Вздохнув и подавив дрожь, я последовал за ними, уже не так рьяно, уже не с той отчаянной решимостью, что заставляла меня бросаться вперёд прежде. Здесь не было пути назад, и каждое движение давалось с трудом, каждое дыхание обжигало. Мир вокруг казался чуждым и враждебным, а я — случайным наблюдателем, который слишком жив, чтобы просто раствориться в пепле. Продолжая идти, я почувствовал на себе тяжесть взгляда, хотя вокруг никого не было. Это чувство — когда идёшь, никого не трогаешь, но желание обернуться становится почти невыносимым — превращается в паранойю. Здесь оно было таким же, но, обернувшись, я не увидел никого, кроме душ, которые продолжали идти вперёд, молча и бесцельно. Я сглотнул, пытаясь подавить дрожь, и сделал ещё шаг. Но чувство, что за мной следят, усилилось. В ушах нарастал низкий, глухой гул, будто сам воздух вибрировал в унисон с моим страхом. Сердце забилось быстрее, а ноги казались ватными. Я побежал, стараясь пробежать мимо душ, чтобы избавиться от гула и ощущения преследования. Но оно не уходило — наоборот, каждое мгновение становилось плотнее, сжимая грудь и душу. Я споткнулся о камень и рухнул, поднимая в воздух облако пепла. На мгновение всё стихло: гул пропал, воздух вернулся к норме. Но вместо него появился он… шёпот. Сотни шёпотов, сплетающихся в единую больную симфонию, повторяли одно и то же, будто сам мир пытался заговорить со мной. — «Кто ты?» — вырвалось с трудом. Я медленно поднял голову. Передо мной стояла высокая фигура в чёрном балахоне. Два ярких, сияющих глаза смотрели прямо в мою душу, пронизывая её насквозь. Шёпот усилился, став невыносимым, словно вибрации пронизывали каждую клетку тела. Я закрыл уши руками, но звук продолжал проникать внутрь, сжимая разум в тисках ужаса. Я понял: я не просто наблюдатель. Я — добыча. И этот мир, эти души и это существо — всё направлено на то, чтобы показать мне: я здесь лишний, и назад дороги нет. А дальше… дальше пришёл настоящий ужас. Существо взмахнуло рукой — и я словно стал тяжёлым, невесомым куском воздуха, поднятым в пустоте. Я хотел закричать, вырвать этот звук из груди, но тело не слушалось. Каждое движение давалось с невозможной болью: кости скрипели, мышцы и сухожилия рвались, словно каждая клетка сопротивлялась самому существованию. И потом пришла настоящая боль. Внутренние органы, нервы, мышцы — всё будто разлеталось внутри меня, а я продолжал видеть, ощущать каждое движение, каждую дрожь. Это было невыносимо, и вместе с болью пришло безумие. Я хотел рыдать, умолять, исчезнуть… но крик застрял в горле, растворился в пустоте. Я висел в воздухе, и всё вокруг будто наблюдало за этим — молчаливое, безжалостное. Мир стал только тише, только холоднее, и ужас проникал в каждую клетку. Я понял: здесь нет спасения. Здесь нет конца боли. Есть только это — я и безмолвный кошмар, который держит меня в своих руках. Но всё это исчезло так же внезапно, как и появилось. Я рухнул на пепел. Тело больше не болело, шёпот стих, и я услышал голос — одновременно мягкий и настойчивый, выбивающий меня из колеи: «Человек… Мужчина… семнадцать лет… высокий и худой… на грани жизни и смерти… Как ты здесь оказался?..» Я попытался издать звук, но вышло лишь нечленораздельное рычание. Дрожащими руками я поднялся, чтобы лучше разглядеть существо перед собой. Это был мужчина, но весь он скрывался под массивным балахоном. Видны были лишь глаза, сиявшие из-под капюшона, а руки были в перчатках. — «Я спросил, как ты сюда попал!» — голос прозвучал жёстко, пронзительно, будто сам воздух сжимался вокруг слов. В голове снова разлились сотни шёпотов. Они были повсюду — за стенами разума, в груди, в ушах. Я отшатнулся, закрывая голову руками, издавая хриплое, дрожащее от ужаса дыхание. — «Я… я Итан!?… Итан Харпер!? Я скажу что угодно! Только прекрати этот ужас!» — слёзы застилали глаза. Я рухнул на колени, сломленный. Не знал, где нахожусь, не знал, выживу ли. Всё, чего я хотел, — это покоя. Ни боли, ни страданий… просто покоя. — «Не плачь, дитя… ответь мне… откуда ты здесь?..» Я поднял заплаканные глаза на существо. Оно сняло капюшон, и передо мной открылось лицо. На вид это был милый старик, но глаза… глаза выдавали одно: он не человек. — «Я… я не знаю… я был в школе… и… и спускался с лестницы, как вдруг меня толкнули в спину… и я оказался здесь…» В воздухе повисло молчание. Пепел под ногами, чернота вокруг, шёпоты… и этот взгляд, пронизывающий насквозь. Я понял: здесь нет спасения. Я не просто потерян — я чужой в этом мире, где ничто не подчиняется законам жизни. Старик кивнул, внимательно оглядывая меня: — «Понимаю… Прости, мальчик мой, но ты не жив и не мёртв. То место, где ты оказался, — перепутье между мирами, между жизнью и смертью. Здесь души находят покой и готовятся к перерождению. Такие, как ты, появляются крайне редко… Последний раз это случилось столетия назад…» От его слов голова закружилась, ноги подгибались, и я, с трудом сдерживая дрожь, выпрямился. — «Между жизнью и смертью?» — спросил я, ощутив ледяной холод в груди, когда старик кивнул. — «Но я жив!? Моё сердце бьётся!» — Я вскрикнул, голос дрожал, а ужас снова сдавил грудь. — «Я… я умираю?..» Старик снова кивнул и щёлкнул пальцами. Пепел поднялся в воздух и, словно послушная ткань, собрался в два стула. Он сел на один и жестом предложил мне присесть напротив. — «Итак… я и жив, и мёртв… верно?» — спросил я, усаживаясь, сглотнув и пытаясь собрать себя. — «Да… Сюда попадают либо мёртвые, либо полу-живые», — его голос был спокоен, почти холоден. — «Прости за столь холодный приём… редко у меня появляются гости. Редко кто ступает сюда и остаётся живым.» Мои плечи поникли, и я всхлипнул, осознавая весь ужас происходящего. Скорее всего, когда меня толкнули и я упал с лестницы, я ударился затылком о пол и повредил позвоночник, чудом оставшись живым. И всё же, вероятно, сейчас я лежу где-то в мире живых — в больнице — погружённый в кому. — «И что дальше? Я… я останусь здесь?.. Или… умру?..» — моё сердце сжалось от безысходности. Но старик оборвал мои сомнения. — «У тебя есть два выбора… Либо остаться здесь и ждать, пока твоё тело выйдет из комы, либо сдаться и отправиться на перерождение. Выбор за тобой…» — он откинулся назад, пристально наблюдая за мной. Я замер. А нужна ли мне жизнь там, в мире, который я оставил? Я неудачник… позор семьи… все меня презирают… Нужна ли мне такая жизнь? Я стиснул зубы: к чёрту всё это. В другой жизни у меня может быть шанс. Прежде чем я успел ответить, старик рассмеялся и поднялся. — «Я знал, что ты выберешь именно этот путь~! За то, что ты меня не разочаровал, я отправлю тебя в другой мир~! Там ты сможешь обрести то, чего всегда желал… признание~» — он щёлкнул пальцами. Меня пронзила жгучая боль, и я рухнул на пол. — «Я оставлю тебе воспоминания. Но твоё тело будет телом десятилетнего ребёнка. Удачи тебе, Итан Харпер!» Старик… он больной? Боже, как это больно… Я видел, как щёлкнув пальцами, он открыл подо мной дыру. Я падал, и боль разливалась по всему телу, сжимая разум. И последнее, что я увидел, прежде чем сознание покинуло меня, — ясное, безоблачное голубое небо…