Два больших сердца и четыре лапы в белых носочках

      — Просыпайся, любовь всей моей жизни. Уже одиннадцать…       Тэхён сонно надулся и нырнул головой под соседнюю подушку, стараясь скрыться от солнечных лучей как можно лучше.       — Разбуди меня через десять минут, — пробубнил он.       — Ты так говорил полчаса назад, — ответил Чонгук. Он присел на край кровати и наклонился вперёд, чтобы нежно поцеловать его в обнажённое плечо. — Сегодня хорошая погода. — Этот аргумент не сработал. — И я испёк вафли.       Тэхён тут же развернулся к своему жениху лицом и приоткрыл припухшие ото сна глаза.       — Вафли? — Он мягко улыбнулся. — А с чем?       — А с чем ты хочешь?       — Со всем сладким, что у нас есть. — Тэхён натянул одеяло повыше, к самому носу, и зевнул. — И кофе.       Чонгук усмехнулся. Он смотрел на него, такого мягкого, сонного и ещё не до конца проснувшегося, с любовью в глазах.       Это было чудесное утро: неторопливое, тихое и волшебное из-за предстоящих праздников.       Тэхён бережно хранил каждый подобный миг. Ему нравилось, когда Чонгук будил его вот так, ласково называя своей любовью, целуя и выманивая из их постели вафлями. В такие моменты Тэхён невольно касался помолвочного кольца на безымянном пальце и чувствовал, как трепетно сжималось его сердце от бесконечной любви к этому мужчине.       — Уже сварил. — Чонгук убрал рассыпчатые пряди с его лица и коснулся кончика носа. — Ты в порядке?       Тэхён солнечно улыбнулся. Он не дал своему почти мужу убрать руку от своего лица и тут же приластился к ней. От пальцев Чонгука пахло ванилином и мандаринами.       — Я чувствую себя очень хорошо, — успокоил его Тэхён.       — Точно?       Даже спустя четыре года отношений Чонгук совсем не изменился в своей заботе.       Тэхён приподнялся, принял сидячее положение и положил ладони на его тёплые щёки, сразу же закружив по ним подушечками больших пальцев.       — Я очень тебя люблю, — искренне и от всего сердца прошептал он. Потому что мог. И потому что хотел. Тэхён никогда не нуждался в поводе, чтобы напомнить Чонгуку об этом. — И да, точно. Мне было очень хорошо, как и всегда.       Этой ночью они несколько раз занимались сексом. Всё началось довольно безобидно с обычных поцелуев в гостиной за просмотром какой-то новой рождественской комедии. Тэхён не запомнил ни названия, ни сюжета, потому что посмотрел от начала только двенадцать минут или около того.       Декабрь был тяжёлым и загруженным, как и обычно. Горящие дедлайны, суета, недосып, стресс, толпы людей, пробки на дорогах… Насколько декабрь был волшебным, настолько же он был и выматывающим.       Чонгук и Тэхён толком и не виделись. Единственное время, которое они могли провести вместе, выпадало на утро. Чонгук был пожарным, а Тэхён — диспетчером экстренных служб. Их рабочий день начинался с восьми утра, поэтому пара всегда вставала в одно и то же время, если совпадала рабочими сменами.       А в декабре они работали практически каждый день. Выходных выпало просто ничтожное количество. И, конечно же, они не совпали. И если в рабочие дни Тэхён хотя бы возвращался домой по вечерам, то Чонгук уходил на целые сутки.       Поэтому они действительно соскучились друг по другу за этот месяц. Ужасно сильно… Декабрь совсем не щадил.       Так что вчера вечером Тэхён не удивился, что они практически сразу забыли про фильм. Чонгуку достаточно было поцеловать его всего лишь один раз, после которого они не смогли остановиться. Поначалу поцелуи были мягкими и немного ленивыми, но довольно быстро они стали чувственными, глубокими и жадными. В первый раз Чонгук взял Тэхёна прямо на том же диване, так и не избавившись от половины одежды. Затем это произошло на кухне у стены рядом с холодильником, от скуки выкрашенным в сливочный цвет. Они пришли сделать себе несколько быстрых сэндвичей вместо полноценного ужина. Тогда Тэхёну показалось, что Чонгук слишком горячо хмурится на него из-за незакрытого молока, и он опустился перед ним на колени.       Нельзя обвинить Тэхёна в жадности. Он не видел Чонгука почти месяц, а это уже без преувеличений катастрофа.       Ближе к часу ночи пара всё-таки дошла до спальни. Они приняли горячий расслабляющий душ и, не одеваясь, легли в постель. Под потолком приглушённо сияла единственная золотистая гирлянда во всей квартире, а за окном падал снег. С кухни доносилось тихое гудение холодильника… Тэхён физически ощутил всю свою усталость. Он закрыл глаза, прижался к Чонгуку всем телом и прикоснулся губами к его шее. Ладонь легла на грудь, и тогда Тэхён почувствовал чужое, но родное сердцебиение.       Каждый раз, когда Чонгук уходил на работу, он просил его вернуться домой. И ничего больше. Всегда было страшно…       Чонгук был очень чутким. Он сразу же уловил его сменившееся настроение, поэтому крепко обнял в ответ и нежно поцеловал. Это стало уже необходимостью. Тэхён повеселел и успокоился, убедившись, что он действительно рядом. Перед тем как заснуть, они в последний раз за эту ночь занялись любовью.       — Я тоже тебя люблю, радость. — Чонгук чмокнул его в лоб. — Звонили родители. Попросили заехать за вином, если сможем.       — Я так соскучился по еде твоей мамы. — Тэхён заломил брови от досады. — Мне кажется, я просто расплачусь за ужином.       Чонгук тихо рассмеялся и понимающе кивнул:       — Не беспокойся, я тоже.       — Я рад, что ты такой же плакса. — Тэхён смял его щёки и звонко чмокнул в губы. — Подашь мне одежду?       Чонгук кинул быстрый взгляд на шкаф, а затем обаятельно улыбнулся. Его рука залезла под одеяло и коснулась бедра Тэхёна.       — Мне нравится без неё. — Ладонь заскользила выше…       — Нет, Чонгук! Мы тогда точно опоздаем…       Тэхён с глупой влюблённой улыбкой отодвинулся назад, упёршись спиной в подушки. Но Чонгук быстро сократил между ними расстояние. Он подцепил край одеяла и начал медленно стаскивать его вниз.       Сначала Тэхён даже попытался помешать ему. Но когда тело осталось обнажённым, не прикрытым и кусочком ткани, все мысли об опоздании испарились.       Чонгук поцеловал его в согнутую правую коленку, прямо над шрамом от ржавого гвоздя, а затем резко дёрнул на себя и повалил на подушки. Тэхён рассмеялся из-за щекочущих прикосновений к своим рёбрам и таких же поцелуев, что вдруг запорхали по его шее.       — Ну почему ты такой очаровательный? — заскулил Чонгук, вжавшись щекой в его грудную клетку. — Мне реально иногда просто хочется сжать тебя в своих руках и… Не знаю?.. Просто покусать и зацеловать с ног до головы. Если бы я мог, я бы тебя ещё и облизал.       — Ты и так делаешь это каждый раз, когда мы остаёмся одни. — Тэхён был доволен услышанным.       В ответ Чонгук без зазрения совести цапнул его за плечо.       С кухни раздался звонок домашнего телефона.       — Это, наверное, мама. Или Арин…       Чонгук поспешил ответить на звонок и вышел из их спальни.       Тэхён проводил его взглядом. Он ещё раз зевнул, лениво потянулся и наконец поднялся с постели. Пора было собираться. Им и правда не хотелось опоздать. Впереди три совместных выходных, которые они планировали провести в загородном доме родителей Чонгука вместе с его остальной семьёй.       Тэхён надел пижаму и свитер, потому что было прохладно, сунул ноги в мягкие тёплые тапочки и направился на кухню — на дивный аромат только что испечённых вафель и свежесваренного кофе.       — Да, мы купим и мороженое. — Чонгук, стоя возле окна, продолжал говорить по телефону. — Да, мам, я только что разбудил Тэ… Что?.. Я не… Мам! — драматично оскорблённо нахмурился. — Я не заставлял его просыпаться, он сам меня попросил! Да не живёт он в тотальном контроле. В наших отношениях за диктаторские замашки отвечаю не я.       — А кто? — многозначительно спросил Тэхён.       Он очаровательно рассмеялся, ведь правильного ответа на этот вопрос просто не существовало. Чонгук подошёл к нему и джентльменски отодвинул стул, чтобы Тэхён мог сесть за накрытый стол, а затем поцеловал его в макушку.       Завтрак, по времени напоминающий обед, выглядел чудесно, а на вкус оказался ещё лучше. Пока Чонгук обсуждал со своей мамой обстановку на дорогах, Тэхён съел почти все свои вафли. Ему было жутко сладко от количества карамельного сиропа, взбитых сливок и натёртого сверху шоколада и вместе с тем жутко вкусно. Глупо было полагать, что американо спасёт его от сахарной комы.       Тэхён по привычке осмотрелся вокруг и по-доброму усмехнулся, заметив в миллионный раз чистоту на кухне. Чонгук только что приготовил завтрак, но всё вокруг выглядело таким стерильным, будто он смотрел на выставочный экспонат в «Икее».       Это многолетняя привычка Чонгука. Он не любил, когда дома было не прибрано, и предпочитал класть вещи на свои места сразу. Это не доходило до абсурда — только лишь до дёргающегося глаза. После готовки Чонгук не оставлял за собой ни горы грязной посуды, ни крошек на столешнице, ни заляпанной жирными пятнами плиты. В этом они отличались. Тэхён был чуть хаотичен и совсем немного беспечен в этом плане. Точности, идеальности и сверхсобранности ему хватало и на работе.       Когда Чонгук закончил говорить, Тэхён допил кофе.       — Всё в порядке? — спросил он.       — Да. Мама, как обычно, любит тебя больше, чем меня. — Говоря это, Чонгук выглядел донельзя счастливым. — Ты её любимый ребёнок.       Тэхён мягко улыбнулся. Это всегда значило для него слишком, слишком много.       — Не говори мне таких вещей с утра пораньше. Я и из-за этого могу расплакаться.       — Сейчас половина двенадцатого, радость. — Чонгук подошёл к нему и убрал тарелку в раковину.       — Будем выезжать через тридцать минут?       — В идеале — да.       — Тогда я пошёл собираться.       Тэхён поблагодарил Чонгука за завтрак, клюнул его в шею, пока тот мыл тарелку, и убежал в ванную комнату. Общая сумка со всеми необходимыми вещами была подготовлена ещё с вечера и уже ждала в багажнике чёрного «мерседеса» Чонгука.       Тэхён собрался довольно быстро. Он умылся, немного привёл волосы в порядок и переоделся в свободные брюки и симпатичный вязаный джемпер. Без пяти двенадцать они уже оба сидели в машине.       — Заедем в магазин, который находится рядом с выездом из города, — сказал Чонгук, выезжая с парковки.       Тэхён пристегнулся, удобно откинулся назад и по привычке коснулся своего кольца.       — Нет, давай лучше в тот, куда мы обычно ходим. Быстрее будет.       — Думаешь?       — Да, — уверенно ответил Тэхён.       — Хорошо, — без проблем согласился Чонгук.       Дороги завалило снегом. Он до сих пор шёл со вчерашнего вечера. Большие крупные хлопья неспешно кружились в воздухе и медленно оседали на землю.       Погода стояла чудесная. Ветер едва ощущался, в отличие от солнца. Сегодня оно решило побаловать своим присутствием. Его лучи целовали жителей Нью-Йорка в обе румяные щёки и кончики замёрзших носов.       Тэхён слабо улыбнулся и залез в бардачок. Там Чонгук всегда держал для него несколько шоколадных батончиков.       — Сколько пробок мы соберём по дороге? — спросил Тэхён, шурша обёрткой.       Чонгук задумчиво прищурился, немного подумал над ответом и пожал плечами.       — Три? — предположил он.       — Ух ты, как оптимистично.       Тэхён откусил кусочек от шоколадки и протянул её прямо к губам Чонгука. Тот за один раз съел чуть ли не половину.       В салоне приятно пахло чем-то ненавязчиво свежим от висящего ароматизатора. Тэхён смог разобрать лишь цитрусовые ноты и что-то, что напоминало тот самый аромат на берегу моря. Чонгук действительно был хорош в выборе парфюма, ароматов для дома или для автомобиля. В большинстве случаев он не изменял себе и своему выбору. Если Чонгуку что-то нравилось, то надолго. Тэхён знал, что, садясь в его машину, он вновь почувствует тот же аромат, что и четыре года назад.       «Мерседес» принадлежал Чонгуку, поэтому он в это не лез. В своей «БМВ» Тэхён делал всё, что хотел. Он менял ароматизаторы сразу, когда те заканчивались, и каждый раз покупал какой-то новый. В его салоне не всегда было чисто, как у Чонгука. И часто на заднем сиденье можно было найти запасные штаны, обувь или крем для рук. Но никакой еды, крошек и грязи.       — Радость моя, как твой день вчера? — спросил Чонгук. Его правая рука уже по привычке лежала на бедре Тэхёна и слегка поглаживала его. — Мы толком и не поговорили…       — Да, потому что половину вечера твой член был во мне. — Тэхён переплёл их пальцы и лучисто улыбнулся.       — Никаких грязных разговоров, пока я за рулём.       — Потому что ты уже наполовину возбудился? — проворковал Тэхён.       Чонгук рассмеялся и легонько ущипнул его за внутреннюю часть бедра.       — Именно.       Они остановились на светофоре, и Тэхён, воспользовавшись этим, поскорее прильнул к Чонгуку, чтобы со счастливой и игривой улыбкой поцеловать его в губы.       — Я так соскучился, — признался он. — Ненавижу декабрь, честное слово.       — А я люблю декабрь. — Чонгук едва ощутимо укусил его за кончик носа. — Ты ведь родился в этом месяце.       — Фу, малыш, какой ты, блин, сахарный.       Тэхён со смехом оттолкнулся назад и сел так, как сидел до этого. Чонгук сделал блаженное выражение лица.       — Я тоже ужасно соскучился.       Светофор слишком быстро загорелся жёлтым, и «мерседес» поехал дальше.       — День прошёл… нормально. — Тэхён невольно нахмурился. Настроение резко изменилось. — Могло бы и лучше, но… Очень много тяжёлых звонков. Перед праздниками это всегда какой-то… какой-то невыносимый кошмар. Очень много звонков от детей. Вчера звонила одна маленькая девочка. Ей всего шесть. — Он опустил взгляд. Кожа покрылась болезненными мурашками. — Она нашла свою маму в ванной с перерезанными запястьями. Я был с ней на связи до приезда бригады врачей и полиции. Господи… Она так плакала. Просила маму очнуться.       Тэхён любил свою работу и не планировал уходить с неё. Помогать людям — его осознанный выбор. Но иногда это было действительно сложно. Сердце разрывалось на части и истекало кровью от боли за людей по ту сторону трубки.       Тэхён сам по себе очень эмпатичен и открыт для этого мира. Ему нетрудно помогать людям, выслушивать их и делать какие-то хорошие вещи. Он никогда не считал доброту признаком слабости.       Поначалу на работе было тяжело. После каждой смены Тэхён приходил домой и, не включая свет в коридоре, садился прямо там на пол и рыдал навзрыд. Его эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Каждый звонок воспринимался как личный. Каждый звонок въедался глубоко в сердце. И каждый звонок делал так больно, что казалось, будто это чувство больше никогда не пройдёт.       Однако Тэхён и не думал увольняться. Просто со временем он научился справляться. Он не стал жёстче или холоднее. Он стал сильнее — и только. Его доброта и любовь никуда не исчезли и не уменьшились.       Поэтому Тэхён влюбился в Чонгука. Тот был точно таким же. Он был создан из любви.       — Мне жаль, радость. — Чонгук поднёс его ладонь к своему лицу и поцеловал обе её стороны.       — Я в порядке. — Тэхён посмотрел на него. — Просто этот звонок немного выбил из колеи.       — Ты молодец, Тэ. — Чонгук кинул на него быстрый взгляд. — Ты помогаешь людям…       — Говорит тот, кто почти каждый день рискует своей жизнью ради других. — Тэхён тяжело выдохнул и помотал головой. — Ненавижу твою работу, — мягко и негромко произнёс он.       — Знаю, радость. Знаю… — Чонгук ещё раз чмокнул его в ладонь. — Ты не передумал по поводу дня рождения?       По радио заиграла Элли Голдинг, и Тэхён, скуксившись, быстро переключил волну. Через секунду салон окутал голос Фрэнка Синатры. Так, по его мнению, стало лучше.       Чонгук улыбнулся этому. Он продолжал держать руку Тэхёна на уровне своей груди, сцепив пальцы в замок. Уже привычно.       — Нет. Не хочу праздновать.       — Ты уверен, что это связано с твоим желанием, а не с плохим настроением? — обеспокоенно уточнил Чонгук. — Ты любишь свой день рождения. И каждый год становишься настоящей диснеевской принцессой в этот день.       Тэхён рассмеялся.       — Малыш, ну я же не говорил, что не стану ей и в этот раз, — успокоил он. — Просто этот день рождения я хочу провести только с тобой. Год был тяжёлым.       Чонгук задумался на некоторое время. Тэхён не стал торопить с ответом. Он посмотрел на его руку на руле, и уголки губ дрогнули при виде такого же кольца, что было надето на нём самом.       — Ладно. — Чонгук решительно кивнул. — Тогда позволь мне сделать этот день особенным.       — Ты так спрашиваешь, будто у меня есть выбор, — весело ответил Тэхён.       — Вот и договорились.       Чонгук завернул в сторону супермаркета.

***

      Через четыре часа они всё-таки доехали до дома родителей Чонгука вместе с вином и тремя ведёрками мороженого.       Поездка была приятной. Тэхён любил их мини-путешествия за многое: за смену обстановки, даже если они ехали по заученному маршруту, за ещё одну возможность побыть рядом друг с другом, за разговоры, за поцелуи со вкусом вишнёвой газировки и томатного соуса из сэндвича на заправке, за радио и за их глупую игру в жёлтую машину.       Но они оба были рады наконец приехать. Семья Чонгука состояла, наверное, из самых замечательных людей на свете. Тэхён правда любил их всем сердцем. И они любили его в ответ ничуть не меньше.       Впереди Рождество, которое они планировали отпраздновать все вместе. Разве выходные могли пройти ещё лучше?       Как только Чонгук припарковался, они вместе выбрались из машины. Тэхён поёжился от холода и посильнее закутался в длинное пальто. Он ярко улыбнулся, увидев на крыльце двухэтажного дома Арин — старшую сестру Чонгука. Она пряталась в большой мягкий халат и, как маленький пингвинёнок, топала ногами от радости.       — Мам!!! — во всё горло прокричала Арин. — Приехал твой любимый ребёнок и его прихвостень в лице твоего младшего сына!!!       Тэхён чуть не повалился на землю от смеха. Чонгук, доставая сумку из багажника, согнулся пополам.       Через мгновение рядом с Арин появилась радостная Джиа в фартуке.       — Мои мальчики!       От её мягкого тона сжалось сердце. Тэхён быстрым шагом преодолел расстояние между ними и попал в одни из самых тёплых объятий на свете. Джиа расцеловала его в обе щёки и затискала прямо там на месте.       — Здравствуйте! — Приветствие Тэхёна было похоже на детское нытьё. Но он ничего не мог с собой поделать. Он по-настоящему соскучился. — Как я рад вас видеть.       — А я как рада! Наконец приехали.       Тэхён нехотя отстранился, всё ещё помня, что Джиа всё же мама Чонгука и её настоящий ребёнок по ней тоже скучал.       — Привет, мам, — мягко произнёс Чонгук и обнял её обеими руками, поставив сумку на крыльцо. — Я соскучился.       Хотя его родители жили не так далеко, последние три месяца им никак не удавалось увидеться. И, может, в других семьях это нормально, но в семье Чон — нет. Они действительно были дружными, понимающими и любящими, поэтому умели скучать друг по другу.       У них было принято звонить друг другу, когда случалось что-то плохое и кто-то из них нуждался в помощи, потому что знал, что ему обязательно протянут руку, и не одну. И у них было принято звонить друг другу, когда случалось что-то очень хорошее и кто-то из них хотел поделиться своей радостью, потому что знал, что не позавидуют и не обесценят.       Тэхён даже не думал, что ему так повезёт.       У него у самого не было ни родителей, ни других родственников. Он вырос в приюте для сирот.       Наобнимавшись, они все зашли в дом.       В гостиной по телевизору громко играли детские мультфильмы, а на кухне гремел миксер. В воздухе стоял дивный и сочный аромат лимонного пирога. Тут и там переливались сотни золотистых огоньков от развешанных гирлянд. Рождество было любимым праздником Джиа, поэтому из года в год она не жалела своих сил на украшение дома и создание праздничной атмосферы. И это Тэхён ещё двор не успел разглядеть…       Тёплый воздух потоком окатил с ног до головы. По телу побежали приятные согревающие мурашки.       — Ужин почти готов, — сказала им Джиа. — Так что вы и правда вовремя.       Было видно, что она готовилась к приезду гостей. Женщина забрала свои длинные тёмные волосы в аккуратный низкий пучок, накрасила губы блеском и надела на шею любимый жемчуг. Не слишком ярко, но всё равно заметно.       Арин, приехавшая со своим мужем ещё с утра, решила не напрягаться. Она завернулась в халат с рождественским орнаментом, распустила короткие волосы и в качестве главного акцента выбрала беспроигрышную улыбку семьи Чон.       Тэхён ещё в первый день в этом доме заметил сходство: что у Чонгука, что у Арин, что у Джунхёка, самого старшего ребёнка, улыбка была одинаковой. Этим они пошли в Джиа.       — Она приготовила твой любимый соус к мясу, — сказала Арин Тэхёну.       — А разве могло быть иначе? — усмехнулся Чонгук. — Мама же делает это каждый год.       — И буду делать дальше. — Джиа побежала в сторону кухни.       В этом месте Тэхён чувствовал себя как дома. По-настоящему. Стены давно стали родными и привычными. Никто из семьи Чонгука не пытался вести себя перед ним как-то осторожно или учтиво.       Тэхён был частью семьи. Если понадобится, его, как и остальных, привлекут к готовке или уборке. Или отправят в магазин за недостающими продуктами. И наравне с остальными детьми Джиа он вполне себе может получить выговор. Никто не выбирал аккуратных выражений при нём.       Но самое главное — Тэхёна давно посвятили во все семейные и соседские сплетни.       Джиа была рада им, но она не сделала из их приезда неловкое помпезное событие. Женщина просто убежала на кухню, зная, что ей не нужно провожать пару в их комнату и не нужно вежливо уделять Тэхёну время, чтобы тот понял, что ей не всё равно. Джиа прекрасно понимала, что он в этом уже давно не нуждался. Это был и его дом тоже. Тэхён мог делать здесь всё, что угодно.       У остальных членов семьи было точно такое же отношение. Минхёк, отец Чонгука, тоже считал Тэхёна ещё одним своим сыном, а Арин и Джунхёк — младшим братом. Он даже состоял во всех семейных чатах.       Это было приятно. Джиа и Минхёк относились так не только к Тэхёну, но и к супругам Арин и Джунхёка тоже.       Чонгук и Тэхён поднялись в комнату, которую им выделяли уже четвёртый год подряд. Она была бывшей личной спальней Чонгука. В ней до сих пор всё оставалось таким же, как и несколько лет назад. Даже постельное бельё.       Тэхёну здесь нравилось.       Он первым зашёл в комнату и сразу же упал на мягкую кровать, поняв, что после дороги ему сильно захотелось спать. От пледа под щекой пахло цветочным порошком для стирки.       — Почему тебе досталась самая скрипучая кровать из всех возможных? — спросил Тэхён и громко выдохнул, недовольный этим фактом.       В доме было жарко. Чонгук снял с себя толстовку, повесил её на спинку стула и остался в одной футболке. Тэхён, лежа на спине, тихо наблюдал за ним.       С первого этажа донёсся глухой смех Минхёка.       Вечерело… Скоро все сядут за стол. Тэхёну было немного жаль, что они приехали так поздно. Он бы с радостью помог с блюдами или сервировкой. Но всё уже было готово. Мысленно Тэхён решил, что в таком случае возьмёт на себя мытьё посуды после ужина.       На улице поднялся сильный ветер. Снежинки хаотично закружились в воздухе и с силой застучали в окно.       Чонгук забрался на постель и с тяжёлым выдохом улёгся прямо на свою радость. Тэхён обхватил его руками и ногами, как маленькая обезьянка, и улыбнулся. Вот так было хорошо. Не хотелось отлепляться друг от друга даже на секунду.       Чонгук уткнулся лицом в его шею и принялся лениво целовать её влажными тёплыми губами. Он тоже был немного сонным и уставшим с дороги. Тэхёна всякий раз забавляло такое его состояние. Чонгук моментально превращался в большого ласкового кота, которого хотелось тискать каждую секунду своей жизни. Чем он, собственно, и занимался.       — И чем это ты собрался таким заниматься? — пробубнил Чонгук в его шею.       — Погоди, малыш, — Тэхён усмехнулся, — я не придумал никакой флиртующей шутки в ответ.       — Радость… — Чонгук рассмеялся и приподнял голову, чтобы посмотреть на него. — Не ты ли меня уверял, что никогда не будешь заниматься сексом в родительском доме?       — Это было давно! — воскликнул Тэхён в свою защиту.       — Четыре месяца назад вообще-то…       — Людям свойственно менять своё мнение.       Чонгук поцеловал его в подбородок. Он положил руку на правую ягодицу Тэхёна и чуть сжал, придвинувшись повыше.       — Ты реально соскучился. — Чонгук выглядел таким довольным, как кот, стащивший весь тунец из консервной банки. У него даже глаза заблестели. — Ты сейчас хуже подростка в пубертате.       — Да. И ты не посмеешь меня осуждать. — Тэхён не собирался отрицать этого. — Возможно, я собираюсь залезть тебе в штаны прямо во время ужина.       — Прилюдным сексом мы ещё не занимались.       — Да?.. — Тэхён задумался и попытался вспомнить, было ли у них что-то похожее или нет. — И правда. А почему?!       — Потому что это немного незаконно, радость. — Чонгук похлопал его по попе и улыбнулся.       Тэхён приподнял голову, потянулся за поцелуем и незамедлительно получил его. От тихого, едва слышного и влажного звука скрутило живот. Мурашки тоже не заставили себя ждать. Тэхён положил ладони на щёки Чонгука и заскользил по ним пальцами.       Это было слишком хорошо… Не хотелось останавливаться. Тэхён таял от всего, что с ним делал Чонгук. Потому что это был Чонгук. Вот и всё, никаких других секретов. Этот мужчина был внимателен, страстен, заботлив и нежен. Иногда всё вместе, иногда по отдельности. Тэхён любил в нём всё: улыбку, смех, запах кожи, прикосновения, поцелуи, невообразимо преданные глаза, объятия…       Это не проходило и вряд ли пройдёт когда-то. Тэхён ничего не мог и не собирался делать со своими чувствами. С каждым днём они становились только больше и крепче.       Чонгук чуть приподнялся всем своим телом повыше, окончательно забыв о том, что им пора спускаться. Тэхён трепетно выдохнул прямо в его губы и зажмурился, поджав пальцы на ногах.       — Вы идёте? Вас все ждут…       В комнату без стука зашёл Джунхёк.       Чонгук недовольно повернулся к нему лицом.       — Стучаться надо. — Он провёл пальцем по своей нижней губе и стёр увлажняющий бальзам, принадлежавший не ему. — Сейчас спустимся.       Тэхён выглянул из-под него и приветливо махнул рукой.       — Привет, Хёк.       — Ага, — не слишком радостно ответил тот. — Ждём вас.       — Что это с ним? — нахмурившись, шепнул Тэхён и посмотрел на Чонгука.       — Без понятия.       Джунхёк не отличался чересчур весёлым или лёгким на подъём характером, но сегодня он явно был не в духе.       Чонгук встал с кровати, поправил футболку и помог подняться Тэхёну.       Вместе они спустились на первый этаж и зашли в просторную гостиную. У обоих чуть ли не сразу заурчали животы. Аромат стоял волшебный. Запечённое мясо со специями дымилось в самом центре стола.       — Тэхён!       Минхёк заключил его в свои большие объятия и по-отцовски похлопал по спине несколько раз. Не успел он отойти, как Тэхёна сухо и надломленно поприветствовала Сохи — жена Джунхёка. Она была на шестом месяце беременности и в последнее время чувствовала сильную усталость.       — Как ты себя чувствуешь? — искренне поинтересовался Тэхён.       Сохи была хрупкой и тоненькой, ниже него на две, а то и на три головы. Некоторые женщины во время беременности внешне расцветали ещё сильнее. У них появлялись круглые щёки со здоровым румянцем и сияющие глаза. А некоторые, как Сохи, теряли килограммы и все краски.       Тэхён правда беспокоился. Сохи сильно похудела, осунулась и побледнела. Сначала все они думали, что это пройдёт после первого тяжёлого триместра, но заканчивался уже второй, и ничего не изменилось. Сохи регулярно ходила к врачам, и те, по её словам, уверяли, что с ней всё в порядке.       — Всё хорошо, — ответила она и поскорее села на мягкий диван.       Тэхён хотел помочь ей в этом, но Сохи лишь отрицательно помотала головой. Было видно, что она изо всех сил старалась не смотреть в его сторону.       Гостиная заполнилась ещё большим шумом. Чонгук разговорился с отцом. Минхёк планировал покупку нового автомобиля и решил посоветоваться на эту тему ещё и с сыном. Джунхёк и Арин совершенно не разбирались в этом, в отличие от Чонгука.       Джиа критично осматривала стол и советовалась с Марком, мужем Арин, нужно ли ей переставить подсвечники.       По телевизору шёл фильм «Эта замечательная жизнь», и никто не собирался убавить его громкость, выкрученную, кажется, на максимум.       Арин спустилась из своей комнаты, всё же переодевшись в тонкий кашемировый свитер, и села рядом с Сохи. Она улыбнулась Тэхёну и взяла его за руку с обручальным кольцом, чтобы поближе рассмотреть украшение. Кажется, семья Чонгука всё ещё не могла поверить в это.       Тэхён опустил голову и тоже взглянул на свою ладонь.       — Что-что, а вкуса у моего брата не отнять, — сказала Арин, который раз восхищаясь кольцом. — Роскошное.       Тэхён и сам не мог налюбоваться им. А гравировка внутри с надписью «моя радость» грела сердце и будто бы придавала сил в плохие дни — стоило только взглянуть на неё.       Чонгук сделал ему предложение в конце лета во время их поездки в Дублин. Всё, конечно же, пошло не по плану. В стиле их пары и отношений.       Чонгук хотел сделать самое романтичное и самое трогательное предложение и всё подготовил для этого. Он знал, что Тэхён не любил публичное проявление чувств и чрезмерное внимание к себе, особенно от незнакомцев, поэтому собирался опуститься перед ним на одно колено в уединённом месте. Всё должно было случиться в снятом на два дня загородном доме с волшебным видом на горы и дикий густой лес. Чонгук доплатил, чтобы веранду украсили гирляндами, расставили всюду свечи, привезли цветы и ужин с вином. Он всё предусмотрел, абсолютно всё. Каждая мелочь и каждый нюанс были продуманы от и до.       И когда пара должна была отправиться в этот дом, Тэхён почувствовал себя так плохо, как никогда раньше. Живот скрутило до рези в глазах и неконтролируемых слёз. Его вырвало всем содержимым желудка, а после он чуть не отключился там же возле туалета их гостиничного номера. Чонгук тогда ни на шутку испугался, сразу вызвав скорую помощь.       В больнице выяснилось, что Тэхён отравился. Чем и когда именно — было непонятно. Да и уже неважно. Эта новость так сильно расстроила Тэхёна и окончательно выбила из колеи, что он прямо там, на больничной койке, разрыдался как ребёнок. Ему стало до ужаса обидно провести последние два с половиной дня их с Чонгуком долгожданного отпуска в таком состоянии под капельницей. А ведь они могли провести это время вместе и просто наслаждаться видами.       Тэхён повернулся набок, свернулся калачиком и уткнулся в подушку. Он ревел чуть ли не в голос, с завываниями и с жалостливыми всхлипами. У Чонгука от этого сердце разорвалось на куски. После он признался, что запаниковал. Это был первый раз за все четыре года, когда Тэхён дошёл до такого состояния. Поэтому Чонгук не придумал ничего лучше, как сделать ему предложение со словами: «Ты выйдешь за меня, чтобы я до конца дней мог придерживать тебя во время рвоты и всё такое?»       «Всё такое».       Рыдания Тэхёна стремительно переросли в незатихающий долгий смех. Он хохотал до икоты, не понимая, за что же ему так повезло с этим невероятным и дурным мужчиной.       Но, в конце концов, Тэхён, конечно же, ответил «да». Точнее, «да и всё такое».       Тогда лежать в больнице стало не так обидно. Тем более на следующий день его выписали, и оставшиеся полтора дня перед самолётом они с Чонгуком всё-таки провели в том самом домике. Разница была только в том, что Тэхён девяносто процентов времени принимал горизонтальное положение и ограниченно питался.       — Даже завидую немного, — надулась Арин. — Такая запоминающаяся история с предложением.       — Да, но я бы предпочёл не блевать каждые двадцать минут, — усмехнулся Тэхён.       — Так, всё, — громко сказала Джиа. — Все садимся за стол.       За окном стемнело. Теперь атмосфера казалась ещё волшебнее. Стоявшая в углу гостиной живая ёлка во всей своей красе переливалась огоньками. Она ярко сияла в приглушённом свете и распространяла ненавязчивый свежий аромат.       Зажжённые на столе свечи медленно плавились. Тэхён поджал губы, чтобы не рассмеяться с неодобрительного взгляда Чонгука.       — Не хмурься. — Он наклонился к нему и нежно боднул головой в челюсть. — Я буду внимательно следить, чтобы ничего не загорелось.       — Не отбирай у меня работу.       Рука Чонгука под столом по привычке легла на бедро Тэхёна. От этого жеста стало тепло и очень-очень хорошо. Они оба нуждались в физическом контакте друг с другом.       В начале их отношений все вокруг говорили, что вся прилипчивость пройдёт и что это только конфетно-букетный период. Но нет. Тэхён выяснил, что они с Чонгуком просто такие противно-сахарные слипшиеся пельмени.       — Мальчики, вы как доехали? Без проблем? — спросила у них Джиа, накладывая в свою тарелку картофельное пюре.       Стол посреди гостиной казался огромным. Всем за ним хватило места. Никому не было тесно и никто не сидел на углу. Еды было много. Джиа и Минхёк, стоящие на кухне с самого утра, постарались угодить каждому. Пара никого не пускала на кухню. Они всей душой любили готовить и предпочитали делать это только вдвоём.       — Да, всё хорошо, — ответил Чонгук.       Он взял инициативу на себя и в первую очередь позаботился о Тэхёне, наложив в его тарелку мяса, пюре и немного овощей. Ему не нужно было спрашивать о предпочтениях. Чонгук знал своего почти мужа как облупленного.       Гостиная наполнилась звуками касаний столовых приборов о стеклянные тарелки. Все были голодны. И, откровенно говоря, мало кто мог удержаться от еды Джиа и Минхёка.       За спиной Тэхёна успокаивающе потрескивали поленья в настоящем камине. Их было бы лучше слышно, если бы не телевизор.       — Спасибо, — мягко поблагодарил Тэхён Чонгука и взял вилку в руки.       — Как на работе? — Минхёк поднял на них глаза.       — Активнее, чем обычно. — Тэхён приподнял уголки губ. — Работы просто много. Мы с Чонгуком практически не виделись весь декабрь из-за этого.       Марк по-доброму покачал головой и указал на них своими палочками:       — Поэтому не можете отлипнуть друг от друга?       — Нет, милый, это их обычное состояние, — ответила вместо них Арин.       Практически всех присутствующих это немного развеселило.       Кроме Джунхёка.       Тэхён чуть нахмурился. Старший брат Чонгука с самого начала этого вечера был слишком тих даже для самого себя и чересчур серьёзен. Он совсем не участвовал в разговорах, смотрел в одну точку перед собой, не поднимая головы, и практически не ел.       Тэхён подумал, что, может быть, они с Сохи поссорились?.. Ему не хотелось лезть со своими расспросами. К тому же с Джунхёком он не был так близок, как с Арин.       Тэхён отвёл взгляд и решил, что просто немного подождёт. Всё равно ведь не вариант начать расспрашивать Джунхёка, что же у него случилось, вот так при всех. По меньшей мере это будет странно, а по большей — очень нетактично с его стороны.       Тэхён расплылся в трогательной улыбке, увидев, как Чонгук начал нарезать ему мясо.       — Малыш… — протянул он так тихо, чтобы его услышал один лишь Чонгук, и тут же прижался щекой к его плечу. — Спасибо. Ты такой очаровательный джентльмен.       — Господи. — Арин сгримасничала. — Вы оба просто отвратительные. Я скоро стану диабетиком из-за вас.       Тэхён рассмеялся и демонстративно посильнее вжался в Чонгука.       — Не ворчи. — Марк поцеловал её в висок. — Хочешь, тоже тебе мясо порежу?       — Ты не должен о таком спрашивать! — Арин указала на своего младшего брата. — Просто берёшь и делаешь. Вот так же.       Конечно, она не была серьёзна. У неё с Чонгуком самые настоящие сестринско-братские отношения с извечным издевательством на грани токсичности и любви, но исключительно в добрых целях.       Арин была забавной. Она самая громкая из троих детей и самая шустрая. Иногда Тэхёну казалось, что у неё имелся нескончаемый запас энергии. Он бы совсем не удивился, если бы однажды проснулся и обнаружил на заднем дворе семьи Чон настоящую ракету, построенную одной только Арин.       — Сохи, ты совсем ничего не ешь, — заметила Джиа. — Может, что-то хочешь другое? Я быстро приготовлю, ты только скажи.       Сохи будто отмерла. Она растерянно проморгалась и отрицательно помотала головой. Её тарелка по-прежнему была пустая. Джунхёк так и не позаботился о своей жене. Его еда была почти не тронута, лишь нехотя размазана по краям.       — Хочешь, я положу тебе что-то? — спросил Тэхён.       Он сидел к ней ближе остальных, если не считать игнорирующего всех Джунхёка.       — Нет, — резко и холодно отрезала Сохи.       Тэхёну даже показалось, что он услышал тщательно скрываемую агрессию в её голосе. От этого неприятно сжался желудок.       Все неловко замолчали, не ожидав от Сохи чего-то подобного.       Но Тэхён даже не думал обижаться. В конце концов, она вынашивала под сердцем целую жизнь, сильно рискуя своим здоровьем. Он бы ни за что на свете не обиделся на беременную женщину за тон голоса и её настроение.       — Я сам. — Это были первые слова от Джунхёка за весь вечер.       Он взял тарелку Сохи и, особо не думая, положил в неё салат и кусочек мяса. И это действительно выглядело нелепо и злостно.       — Мы с Арин задумались над покупкой дома, — поделился со всеми Марк, решив сместить фокус внимания. — Может быть, где-то рядом с вами.       Тэхён оживился. Это была хорошая новость. Они бы с Чонгуком и сами с радостью купили бы дом и переехали в него. Квартира, в которой пара жила сейчас, была съёмной.       — Правда? — удивилась Джиа. — Я думала, что Арин никогда не захочет возвращаться из Нью-Йорка.       — Ну, — Арин пожала плечами, — всё меняется. Я так думала пятнадцать лет назад. Сейчас я всё больше и больше устаю от этой суеты, шума, мусора и вечных толп. Хочется… уединения, что ли? Да и в конце концов в ближайшие пару лет мы с Марком планируем завести детей. Не хотелось бы ютиться в маленькой квартирке.       От упоминания детей глаза Джиа и Минхёка расширились. Они быстро переглянулись, а после, не скрывая своего счастья, посмотрели на свою дочь с лицами, полными надежды.       — Как же мы рады! — Минхёк взял Арин за ладонь и сжал её. — Конечно! Конечно, в таком случае нужен дом. И правильно, что поближе к нам. Тогда сможете приводить нам наших внуков в любое время.       Арин вся раскраснелась. Тэхён наблюдал за ней и Марком с улыбкой. Получать такую поддержку и любовь от родителей — бесценно.       — Скажем им, что их вторым внуком станет кот или собака? — шепнул Чонгук.       Тэхён забавно поёжился от щекотки и посмотрел на него.       — Давай скажем, когда действительно решимся взять кого-то.       — Если они не будут любить нашего ребёнка точно так же, то предупреждаю, я стану очень истеричным и требовательным отцом, — заявил Чонгук с совершенно серьёзным лицом, пока родители и Арин с Марком обсуждали дом и варианты, что уже предложил их агент. — Я буду стоять под их окнами и требовать одинакового отношения.       Тэхён ласково погладил его по коленке и понимающе закивал.       — Я знаю это, малыш. Вероятно, ты ещё и презентацию им составишь в «Пауэр Поинте» о том, почему наш ребёнок заслуживает одинаковой любви.       — И ты меня в этом поддержишь. — Даже не вопрос, а самое что ни на есть уверенное утверждение.       — Естественно, — ответственно согласился Тэхён. — Ты будешь хорошим папой.       Чонгук гордо улыбнулся и будто бы расправил свои плечи. А Тэхён подумал, какое же это счастье — найти в мире такого же, как ты сам.       — А у вас что там со свадьбой? — Минхёк привлёк их внимание одним вопросом.       Тэхён и Чонгук одновременно сдулись. Сейчас они одинаково не готовы были дать ответ.       Осень оказалась яркой на события. Думать о свадьбе совершенно не было времени. Сначала их затопили соседи, из-за чего пришлось делать косметический ремонт и какое-то время жить в другой квартире. Затем их общий лучший друг Сокджин сломал обе ноги, и они по очереди заботились о нём. В октябре Тэхёну буквально всучили группу стажёров, так толком и не спросив у него согласия на это. В середине осени Чонгук слёг с гнойной ангиной, и Тэхён разрывался между работой и заботой о нём. И как только Чонгуку стало лучше, заболел уже он сам. Первая половина ноября прошла чуть поспокойнее, но с его середины уже начался рождественский режим.       У них и правда не было ни времени, ни сил думать о свадьбе. Им бы хотелось и даже очень, но пока не получалось. Тэхён и Чонгук немного расстраивались, но не слишком сильно. Они поставили себе цель активно заняться этим вопросом в январе. А пока их разговоры были мечтательными. Перед сном, лежа в обнимку, Чонгук и Тэхён делились, как именно бы им хотелось сыграть свадьбу.       Они знали всё о предпочтениях друг друга, начиная с закусок и заканчивая идеальными костюмами.       — Пока ничего. — Тэхён поджал губы. — У нас вообще не было времени, чтобы думать об этом. Мы хотим начать заниматься организацией в январе.       — А вы не думали нанять кого-то? — Джиа сделала глоток вина и по очереди посмотрела на них. — Так ведь легче будет.       — Нет. Нет-нет-нет. — Чонгук слегка покачал головой. — В этом плане Тэхёни — мужская версия Моники Геллер. Он не доверит постороннему человеку даже выбор салфеток.       Тэхён засунул в рот дольку помидора и в подтверждение его слов кивнул. Всё именно так и было.       — Вы всё равно подумайте, — выдохнула Джиа. — Сами увидите, как станет проще и легче. Да, немного переплатите, но зато сохраните свои нервы и время.       Тэхён не стал спорить. Ему проще было согласиться, нежели начать им что-то доказывать. Они с Чонгуком в любом случае сделают всё так, как посчитают нужным. Это же их день и их свадьба.       Краем глаза Тэхён заметил, что Джунхёк проявил интерес к этой теме. Он внимательно смотрел на них и, как губка, впитывал каждое услышанное слово. Это было странно и немного некомфортно. Тэхён невольно поёжился от пристального взгляда Джунхёка и уже автоматически придвинулся к Чонгуку поближе.       — Не думали над местом проведения торжества? — Вопрос Арин застал врасплох.       Тэхён замер и укусил себя за кончик языка. Тема со свадьбой делала его немного нервным. А они уже достаточно ясно ответили, что ни над чем ещё не думали. О месте в том числе.       Чонгуку не нужно было спрашивать про его состояние. Он всё видел и чувствовал без лишних расспросов. Это было удивительно, но приятно.       — Мы даже дату не согласовали, — спокойно ответил Чонгук и приободряюще погладил Тэхёна по внутренней стороне бедра. — Мы никуда не спешим. Впереди полно времени…       — Нет, ну, растягивать тоже нельзя, — перебил его Минхёк. — Это такое дело, что если не начать готовиться сразу, то потом будет поздно.       Тэхён тихо шмыгнул носом. У Чонгука чудесные родители, но он не всегда был согласен с их мнением.       Не было никакого смысла в том, чтобы пожениться как можно скорее. Будто за это им дадут безлимитную карту до конца их жизней. Тэхёну хотелось сделать всё правильно, а не быстро.       — Да, конечно, я сделал Тэ предложение, чтобы на самом деле никогда не жениться на нём. — Чонгук беззлобно усмехнулся и посмотрел на отца. — Ну в самом деле, пап.       Минхёк отмахнулся от него, поняв, что здесь спорить бесполезно. Кому, как не ему, знать, насколько упрям его сын.       Тэхён не сдержался от улыбки. Он чмокнул Чонгука в плечо и съел ещё один кусочек мяса.       Оставшаяся часть ужина прошла хорошо и спокойно. Они продолжили обсуждать последние новости, смеяться и вступать в приличные дискуссии.

***

      Тэхён прислонился виском к прохладной стене и расслабленно улыбнулся, издалека наблюдая за тем, как Арин и Минхёк вместе задорно смеялись над чем-то, что шло по телевизору. Они, как и сам Тэхён, были чуть подвыпившими. Их щёки разрумянились из-за камина и хорошего настроения, а смех заполнил не только гостиную, но и коридор.       Вся семья закончила ужинать только двадцать минут назад, засидевшись за столом на четыре долгих часа. Время за разговорами пролетело незаметно. Тэхён оглянуться не успел, как уже наступила глубокая ночь.       Чонгук и Марк мыли посуду на кухне, Джиа ушла вместе с ними. Она компактно размещала оставшуюся еду в холодильнике.       Тэхён пытался предложить свою помощь, но ему на правах любимого ребёнка в этом доме разрешили только отдыхать. Сейчас он сидел на лестнице, ведущей на второй этаж, и приводил мысли в порядок. В гостиной было слишком душно, а здесь, напротив входной двери, самое то.       От вина, спёртого воздуха и шумной болтовни немного разболелась голова. Тэхён пытался справиться с этим. Но чем сильнее расслаблялось тело, тем больше клонило в сон. Тэхён понимал, что как только Чонгук закончит, то он просто утянет его в постель, чтобы лечь спать. Душ и все остальные дела останутся на завтра.       Джунхёк и Сохи куда-то запропастились. Может быть, ушли поговорить?.. Тэхён не знал. Он не успел заметить, куда скрылась пара под шумок, пока все остальные помогали убрать со стола.       Тэхён провёл языком по внутренней стороне нижних зубов и медленно посмотрел вокруг себя.       Дом Минхёка и Джиа казался ему донельзя уютным. Вся мебель была сделана из дерева и в едином оттенке. Клетчатые занавески на окнах и скатерти ручной работы на нескольких журнальных столиках вдохновляли Тэхёна на поход в «Икею». По словам Джиа, Минхёк всю свою жизнь обожал кантри-стиль — как в одежде, так и в интерьере. Она никогда не была против этого, поэтому больше двадцати лет назад с удовольствием помогла мужу с обустройством их дома.       Сзади послышались шаги. Тэхён обернулся и увидел спускающегося со второго этажа Джунхёка. Его серая фланелевая рубашка оттеняла бледность кожи и уставшее выражение лица. Он казался нервным. Большие пальцы на руках то и дело подёргивались в желании впиться ногтями в кожу.       — Тэхён, мы можем поговорить наедине? — спросил Джунхёк.       — Да, конечно. — Тэхён осмотрелся по сторонам и решил, что такого их уединения достаточно для разговора. — Что-то случилось?       — Лучше не здесь.       Джунхёк не дал ему выбора. Он быстро поднялся обратно и зашёл в их с Чонгуком комнату.       Тэхён нахмурился и, помедлив буквально пару секунд, всё же направился за ним. Он ещё раз оглянулся на кухню, отчего-то надеясь, что Чонгук его заметит. Мысль, что их комната находилась ближе всего к лестнице, успокаивала.       Тэхён всегда прислушивался к себе. И сейчас его предчувствие было плохим.       Он зашёл в комнату, но не стал закрывать двери до конца. На долю секунды ему стало стыдно за свои мысли и действия, ведь это Джунхёк, и только… Всего лишь старший брат Чонгука.       Однако эти мысли быстро исчезли. Тэхён работал в месте, которое каждый день доказывало ему, что человечности не существует. Он достаточно умён и силён, чтобы обезопасить себя даже в таких ситуациях. Особенно когда его тело вибрировало от подступающей тревоги.       — Так… что случилось? — повторил Тэхён и попытался принять расслабленную позу. В конце концов, возможно, Джунхёку и правда нужна помощь, или с ним стряслось что-то плохое. Может быть, тревога возникла из-за того, что он должен услышать. — Ты сам не свой весь вечер…       — Я хочу, чтобы ты выслушал меня, — ровно и чётко произнёс Джунхёк, перебив его.       Он больше не прятал свой взгляд. Наоборот… Спина и плечи стали ровными, а лицо серьёзным.       Джунхёк совершенно не был похож на Чонгука. Из общих черт только губы. Но овал лица, глаза, нос и скулы — нет.       Чонгук был копией своего покойного дедушки по отцовской линии, а вот Джунхёк с Арин внешне напоминали Джиа. Такой же лисий взгляд, ровный и аккуратный нос и круглое лицо с высокими скулами.       — Да, хорошо. — Тэхён нервно провёл языком по нижней губе и замер, заметив, как хищно Джунхёк проследил за этим жестом.       От этого стало неприятно. Захотелось спрятаться под одеяло или под что-то бесформенное. Джунхёк будто бы стал другим. Не то чтобы это пугало. Скорее, напрягало.       — Тэхён, я люблю тебя…       — Да, я тебя тоже. Ты мне…       — Я просил не перебивать меня! — рявкнул Джунхёк.       — …как старший брат, — шёпотом продолжил Тэхён, так и не сумев замолчать от шока.       Он нахмурился и сделал крошечный шаг назад.       — Извини. — Джунхёк моментально успокоился и выставил руки вперёд. — Извини, я не хотел кричать на тебя. Но, послушай, я правда люблю тебя. Не как брата, не как друга и не как… кого-то ещё. Я люблю тебя, Тэхён. Я хочу тебя. — Его дыхание сбилось. — Я хочу быть с тобой и только с тобой.       — Что ты… — Голос Тэхёна прозвучал настолько ничтожно тихо, что он сам себя не услышал.       В груди бешено заколотилось сердце. По спине и рукам побежала ледяная волна. Тэхён не мог пошевелиться. До него всё ещё не дошёл истинный смысл чужих слов. Он по-настоящему даже близко не осознавал, что только что услышал.       — Это правда. — Джунхёк судорожно выдохнул и сглотнул. — Я люблю тебя, Тэхён. Давай просто сбежим? Только ты и я. Никакого Чонгука или Сохи…       — Господи. — Тэхён упёрся спиной о стену и неверяще покачал головой. Он так сильно надеялся, что это дурной сон. — Ты вообще слышишь себя?       — Слышу. Я прекрасно слышу себя, — тут же ответил Джунхёк. — Тэхён, я серьёзно. Ну, я же видел… Видел твои знаки мне. И я вижу, что ты несчастен с Чонгуком. Думаешь, я не заметил, как тебе стало больно после его идиотской шутки, что он не собирается играть свадьбу?       У Тэхёна закружилась голова. Желудок сжался до состояния старой мокрой тряпки. Всё вокруг показалось пластиковым и нереальным. Дышать стало труднее, словно лёгкие забились синтепоном.       Из груди вырвался нервный смешок.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, и не хочу слушать это дальше. — Тэхён мотнул вмиг адски разболевшейся головой и попытался уйти.       Но Джунхёк не дал ему этого сделать. Он сократил между ними расстояние и схватил Тэхёна за руку.       — Я понимаю, что тебе страшно и ты напуган. Но, пожалуйста, выслушай меня, — взмолился Джунхёк.       Он не был похож на безумца. И это пугало ещё сильнее.       Джунхёк выглядел так же, как и обычно. Просто чуть более нервным, нежели в другие дни. Но в остальном всё было таким же: серьёзное выражение лица, тяжеловатый, но осознанный взгляд и ровная речь практически без запинок.       — Я правда не имею ни малейшего понятия, что у тебя случилось и о каких таких знаках от меня ты говоришь, но я не хочу разговаривать с тобой. — Тэхён пытался звучать ровно и спокойно. Почему-то именно сейчас из его головы вылетели все знания и весь опыт работы, как будто ему снова пятнадцать. — Отпусти мою руку и иди к себе. Проспись и…       — Я любил тебя с самого начала. Как только ты появился в нашем доме, я понял, что ты — это всё, что мне надо. Так что мне не поможет никакой сон. Я пытался. — Джунхёк продолжал держать его за запястье. — Я готов на всё ради тебя. Давай уедем и начнём всё заново? Я знаю, что ты очень добрый. Ты не сможешь жить дальше, причиняя Чонгуку боль. Поэтому давай уедем в другую страну и начнём нашу историю там? Я всё брошу ради тебя. Мне не нужна Сохи, я не люблю ни её, ни её ребенка…       — Да как ты смеешь?! Как ты смеешь?! Ненавижу тебя!..       В комнату ураганом влетела Сохи. Дверь с треском влетела в стену и мелко задрожала. Тэхён вовремя успел отскочить в сторону.       Сохи налетела на Джунхёка с криками и кулаками. Было невыносимо больно слышать её нечеловеческие вопли из-за разбитого сердца. Человек, которого она любила больше всего на свете, только что предал её и ещё не родившегося ребёнка. Джунхёк готов был выбросить их из своей жизни, как мешок со сгнившей редиской.       Всё это время Сохи стояла под дверью и слушала их разговор? Тэхён с ужасом сжался, не желая быть частью этого. Стало противно от самого себя, хотя в этом не было его вины.       Он попытался вмешаться:       — Сохи, давай…       — Не прикасайся ко мне, ты, чёртова шлюха! — взревела она, дёрнувшись от протянутой руки Тэхёна, как от чумы. — Это твоя вина!       — Какого хрена?! — Это был Чонгук.       Он услышал то, что сказала Сохи.       На крики прибежали все.       А Тэхён не мог поверить в услышанное. Он искренне не понимал, что вообще происходило. Это было похоже на какую-то очень глупую шутку-розыгрыш.       Ещё днём всё было в порядке. Они только что вкусно поужинали и хорошо провели время всей семьёй. Так что же случилось?       Тэхён покрылся болезненными мурашками. Он с обидой посмотрел на Сохи. Его вина?.. Она правда считала именно так?       У Тэхёна затряслись руки. Он облегчённо выдохнул, когда Чонгук встал рядом с ним и приобнял, увидев его состояние.       — Скажи им! — надрывно крикнула Сохи и посмотрела на Джунхёка. — Скажи им то, что только что сказал ему! — Её тонкий трясущийся палец указал в сторону Тэхёна.       Никто из присутствующих не мог понять, что же такого случилось за какие-то десять минут.       Чонгук прижал Тэхёна к себе и внимательно посмотрел на него, оценивая состояние. Услышанные слова в его адрес были непростительными даже Сохи.       — Успокойся! — рявкнул на неё Джунхёк. — Ты что устроила?! — Он говорил с ней сквозь плотно сжатые зубы, явно сдерживая свой гнев.       — Скажи им!!!       Сохи со всей силы пихнула его в грудь, сорвавшись на оглушающий вопль. Арин невольно поморщилась и сильно-сильно нахмурилась. Она попыталась взять подругу за руку, но ничего не вышло. Сохи не позволила к себе прикоснуться.       Джунхёк загнанно выдохнул. Он сжал зубы и бросил острый колючий взгляд на Тэхёна.       — Я люблю его.       Тэхён схватился за руку Чонгука так, словно эти слова причинили ему физическую боль. Он судорожно выдохнул, пытаясь стать меньше атома. Сейчас ему так сильно хотелось спрятаться.       Чересчур громкая тишина начала давить на пульсирующие виски. Тэхён не знал, куда себя деть.       — Что?.. — первой не выдержала Арин. — Хёк, ты о чём вообще? Что… что ты такое говоришь?       — Я. Люблю. Его, — громче и ещё чётче повторил Джунхёк и указал на Тэхёна на тот случай, если вдруг кто-то не понял до конца.       Сохи залилась истеричными слезами. Её трясло, как осиновый листочек на сильном ветру. Сейчас она казалась ещё более хрупкой и тонкой, чем была на самом деле.       Чонгук спокойно выдохнул и спросил:       — И что ты сейчас хочешь? Ты решил признаться Тэ, чтобы что?       — Они хотели сбежать! — задушенно крикнула Сохи и нервно положила руку на круглый живот. — Они собирались сделать это!       Тэхёна как водой окатило. Он не верил своим ушам. Сохи только что сказала «они»?       Вся семья посмотрела на него со смесью удивления, осуждения и ожидания. В их глазах читалось искреннее непонимание происходящего и желание узнать всё как можно скорее.       — Почему ты врёшь? — наконец нервно произнёс Тэхён. — Ты стояла за дверью с самого начала?       — Какая разница?! Я…       — Ты стояла за дверью с самого начала?! — Он, повысив голос, перебил Сохи и её начинающие раздражать крики.       — Не кричи на неё. — Джиа прикрыла свою невестку собой.       Тэхён задрожал от гнева и растерянности.       — Я всё слышала! — Сохи яростно жестикулировала одной рукой. — Всё это время ты соблазнял моего мужа!       — Я не… — Тэхён едва не задохнулся. Он в панике повернулся к Чонгуку и, трясясь от переизбытка эмоций, схватил его за ладонь. — Это неправда.       Горло пережало от спазма.       Тэхён не осознавал, в каком сильном стрессе находился сейчас. Он по памяти автоматически сдерживал себя изо всех сил, стараясь контролировать эмоции и всё происходящее, как его учили.       Но работа была работой. Там он помогал людям, которым угрожала опасность. От него зависели их жизни.       Себе же за двадцать семь лет жизни Тэхён так и не научился помогать. Да и он никогда бы не подумал, что ему придётся спасать самого себя в этом доме. Такое не снилось даже в самых страшных кошмарах.       — Успокойся, радость. Я тебе верю, — искренне сказал Чонгук.       — Может, зря? — вдруг произнесла Арин. — Если честно, я ничего не понимаю…       — Так, может, стоит сначала разобраться, прежде чем раскидываться обвинениями? — Голос Чонгука в один миг стал твёрже и холоднее, как и взгляд.       — Я не обвиняю! — попыталась защититься Арин. — Но… Боже, Джунхёк, может, ты уже скажешь хоть что-то?!       Тэхён просто хотел домой. Он не сводил с Чонгука глаз, не желая смотреть на других. Только не сейчас.       Джунхёк пожал плечами, будто это не он затеял весь хаос.       — Я уже всё сказал, — произнёс он. — Я люблю Тэхёна. И я видел все его знаки внимания и намёки в мою сторону.       — О чём ты вообще?! — теперь уже не выдержал Тэхён. — Зачем ты это говоришь? — Он отчаянно заломил брови, закачав головой. — Ты знаешь, что это неправда. Я никогда не оказывал тебе никаких знаков внимания и не намекал…       — Ты просто шлюха! — выплюнула Сохи. — Тебе Чонгука мало, да?! Аккуратнее, Арин, а то он и на Марка может перейти!       Тэхён ожидал от этого вечера что угодно, но не этого. Его сердце болезненно сжалось, а глаза стали горячими. Он вцепился в Чонгука, так сильно боясь, что тот его оттолкнёт.       Арин встала перед Марком и бросила на Тэхёна осторожный взгляд. И это сделало ещё больнее.       — За языком следи, — осадил Сохи Чонгук. Ему было плевать, кто перед ним стоит, если этот кто-то позволяет себе оскорблять его без пяти минут мужа. — Пока ты не можешь существенно доказать свои слова, выбирай выражения.       — Очнись, Чонгук! Твой жених тебе изменяет, а ты ещё и защищаешь его!       Сохи вся покраснела от ярости и гнева. Её лицо блестело от слёз, а волосы растрепались, пока она била Джунхёка.       — Он присылал моему мужу свои обнажённые фотографии!       Джиа широко раскрыла глаза и бросила в Тэхёна такой злой и ядовитый взгляд, что он невольно сделал крошечный шаг назад.       Он сразу понял, что женщина уже не верила ему. Вот так просто.       Джунхёк казался удивлённым не меньше своей матери и остальных в комнате. Он резко посмотрел на Сохи и схватил её за руку.       — Ты залезла в мой телефон?! — На его лбу вздулась и запульсировала вена, а виски покрылись тонким слоем пота.       — Да! И я всем покажу!       Сохи выдернула руку, залезла в карман своих свободных штанов и вытащила из него чужой телефон. Джунхёк мгновенно попытался отобрать его, но не успел. Сохи отпрыгнула назад с сильно вытянутой рукой, а после телефон перехватил Минхёк. Это стало гарантией, что так Джунхёк точно не получит свой мобильный обратно.       И вместо того, чтобы сделать хоть что-то, что исправило бы ситуацию, Джунхёк позорно сбежал.       Он так резко и быстро бросился вперёд, что никто не успел среагировать. Меньше чем через десять секунд с первого этажа послышался хлопок входной двери, а после за окном замигали фары уезжающей машины.       Тэхён побледнел как полотно. О каких фотографиях шла речь? Он ничего и никому не присылал. И почему Джунхёк так резко сбежал?..       Сохи забрала телефон мужа, агрессивно разблокировала его, зашла в галерею и с уверенным видом швырнула мобильный в Чонгука. Он без проблем словил его и посмотрел на горящий экран.       Тэхён заглянул следом и едва удержался на ногах.       У Джунхёка в самом деле хранились его интимные фотографии, где хорошо было видно, что это Тэхён. Целая папка откровенных снимков была подписана красным сердечком.       — Убедился?! — чуть ли не прорычала Сохи. — Он просто тварь! Тварь и мразь, разрушившая мой брак!       Чонгук часто и глубоко задышал.       И тогда Тэхён испугался ещё сильнее. На глазах выступили слёзы, а подбородок затрясло.       Чонгук практически никогда не злился. Он делал это крайне-крайне редко, предпочитая не идти на поводу у эмоций. Его мало что выводило из себя и заставляло почувствовать такой неистовый гнев, что застилал глаза и разум.       Но сейчас был именно тот случай.       Потому что они с Тэхёном знали: эти фотографии когда-то хранились исключительно на телефоне Чонгука, делались они исключительно ради Чонгука и принадлежали исключительно Чонгуку.       Никто не имел права видеть их и тем более хранить на своём телефоне.       — Теперь ты понял, да?! Понял, какую змею пригрел у себя на груди?! — Сохи снова понесло. — Пока я под сердцем вынашиваю нашего ребёнка, эта сволочь шлёт моему мужу такие фотографии! Я видела, как Хёк удовлетворял себя, смотря на них! Прямо в нашей ванной посреди ночи! Пока я была буквально за стенкой!       Чонгук сжал телефон с такой силой, что ещё немного — и экран бы точно треснул.       — Чонгук… — Тэхён ласково провёл по его плечу трясущейся рукой.       Это всё, на что его хватило. На самом деле он сам не знал, что сказать или сделать.       Сейчас Тэхён чувствовал себя куском мяса и не более. Физически Джунхёк ничего ему не сделал, но морально что-то сломал.       Стало тошно. Тэхёну казалось, что теперь он грязный и использованный. Будто до него домогались. Сразу захотелось прикрыться, а ещё лучше снять с себя кожу. Или отделиться от своего тела и больше никогда в него не возвращаться.       По внутренней стороне грудной клетки заскребло.       — Это фотографии с моего телефона. — Чонгук поднял тяжёлый взгляд на Сохи, а после и на родителей с сестрой, что молчали всё это время и смотрели на Тэхёна, как на падаль. — Это подсудное дело.       — Ты не посмеешь подать в суд на родного брата! — Джиа наконец обрела голос.       Она знала, что Чонгук не шутил. Знала, что он не раскидывался пустыми угрозами. Все в нём говорило о серьёзности его слов и намерений.       — Чонгук, не сходи с ума, в самом деле. — Арин тоже начала злиться. — Ты не знаешь, как эти фотографии оказались на телефоне Джунхёка.       — Вот именно. — Джиа расправила плечи и строго задрала подбородок. — Он же сказал, что видел все его знаки и намёки.       Теперь это пренебрежительное «его». Никакой больше не «любимый ребёнок» и не «Тэхёни».       Тэхён не мог поверить ни своим глазам, ни своим ушам. Всего несколько минут назад он искренне считал этих людей своей семьёй… Они улыбались ему и смотрели на него с теплотой.       Но сейчас перед ним стояли незнакомцы и чужаки. И они ненавидели его. Вот так в одно мгновение всё в этом доме перевернулось с ног на голову. Им хватило нескольких слов, чтобы посчитать Тэхёна лживой распутной дрянью.       — Вы сейчас серьёзно? — Чонгук был напряжён. Его тело напоминало скалу. — Вы действительно обвиняете Тэхёна?       Арин сложила руки на груди. Она не жалела о своих словах и больше не выглядела растерянно, окончательно выбрав сторону Сохи и Джунхёка.       — Хёк бы не стал поступать так, если бы у него не было на то причины. — Арин дёрнула правой бровью. — Я верю ему и Сохи. Если Хёк сказал, что были знаки, значит, так и есть. Он бы не стал подвергать свою беременную жену такому стрессу просто потому, что ему так захотелось. Ты же его знаешь…       — Да нихера я его не знаю, — оборвал её Чонгук, не желая слушать дальше. — Вас, как оказалось, тоже.       Джиа сделала к нему шаг и попыталась взять за руку, но Чонгук дал понять одним только видом, что не стоит к нему прикасаться. Вместо этого он взял Тэхёна за ладонь и сжал её.       Джиа недовольно поморщилась.       — Как ты можешь верить ему, но не верить собственному брату? Он твоя семья, Чонгук. Зачем ему врать нам? Зачем доводить Сохи? Да ты подумай хоть немного.       За всё это время никто из них больше не заговорил с Тэхёном. Они все упоминали его в разговоре, но напрямую не обращались.       Как быстро он стал пустым местом.       Тэхён словно наблюдал за всем происходящим со стороны. На несколько минут ему почудилось, что его тут вовсе нет. Он отчётливо слышал быстрое паническое биение своего сердца и всем естеством ощущал то, как колотило тело.       — Папа? — Чонгук попытался ухватиться за последнюю надежду. — Ты ничего не сказал.       Минхёк тяжело выдохнул. Он посмотрел сначала на жену, затем на дочь и помедлил несколько минут. Чонгук не стал его торопить.       Сохи стояла чуть поодаль и продолжала всхлипывать, но уже тише. Марк придерживал Арин за плечи и тоже молчал, выбрав немую позицию.       — Мой сын — порядочный мужчина, — сказал Минхёк. — Я знаю это. Он не поступил бы так с Сохи, если бы ему не дали повод. Да, Джунхёк оступился, но я верю, что всё наладится. Мы ведь и правда не знаем, как он — не Тэхён, а вновь просто «он» — вёл себя с ним, что писал и что делал, пока никто не видел.       — Понятно.       Чонгук отпустил Тэхёна всего на мгновение. Он схватил их дорожную сумку, которую они, к счастью, не успели разобрать, снова взял Тэхёна за руку и напоследок обратился к семье.       — Если вы не одумаетесь и не принесёте Тэхёну свои извинения, то о моём существовании каждый из вас может забыть, — совершенно серьёзно сказал Чонгук. — Я больше не хочу вас ни видеть, ни слышать в нашей жизни. А с этим — он приподнял телефон Джунхёка — я пойду в полицию. Никто не смеет оскорблять и унижать моего мужа. Даже если это мои родные мать и отец.       От последних слов Джиа вздрогнула, как от пощёчины.       Чонгук переплёл с Тэхёном пальцы и как можно скорее увёл его оттуда.       Следующие минуты тянулись, как старая жвачка в гнилом рту. Время замедлилось и стало ещё одним обидчиком. Тэхён был как тряпичная кукла. Он просто шёл за Чонгуком и по привычке делал то, что нужно. Тэхён не помнил, как надел ботинки и пальто, не помнил, как они вышли из дома и сели в машину, и не помнил, как выехали на трассу.       Носок на левой ноге неприятно сбился на пятке, а пуговицы на пальто оказались неправильно застёгнуты. Тэхён понял это уже в салоне. Он опустил взгляд вниз и посмотрел сначала на свои руки, а затем на бёдра.       Перед глазами всплыли его фотографии, которые он делал для своего любимого человека. Там он запечатлел себя в уязвлённом виде, обнажённый и доверчивый только ради Чонгука. Тэхён делал эти снимки, думая о нём и ни о ком больше.       Теперь их интимная часть жизни принадлежала кому-то другому.       Джунхёк, должно быть, сохранил эти фотографии куда-то ещё. Например, на свой ноутбук или планшет. Или вообще распечатал. Тэхён вздрогнул. А если и правда распечатал?.. Значило ли это, что их видел сотрудник фотоцентра?       В голове зазвучали слова Сохи о том, что Джунхёк ублажал себя благодаря этим фотографиям.       Тэхён дёрнулся всем телом.       — Останови машину. Меня-сейчас-вырвет, — на одном дыхании еле-еле проговорил он.       Чонгук резко свернул на обочину, и не успел «мерседес» остановиться до конца, как Тэхён вывалился из салона и упал коленями в снег. Его несколько раз вывернуло всем съеденным ужином.       Слёзы потекли градом. Крупные бусинки стремительно покатились по вмиг замёрзшим щекам, и у Тэхёна не нашлось сил, чтобы остановить себя.       Он навзрыд ранено завыл в голос. Ему было так больно и так обидно за всё, что произошло в когда-то уютном доме, в котором им всегда были рады.       — Иди сюда, моя радость, — нежно заговорил с ним Чонгук. — Давай, солнце, вставай. Поднимайся, ладно?       Тэхён вцепился в него мёртвой хваткой и кое-как встал на ватные ноги.       — Я… я правда не делал этого, Чонгук, — надрывно засипел он. — Правда. Клянусь! Я… не делал этого. Не давал никаких знаков и намёков! Чонгук, я очень тебя… тебя люблю. Я бы никогда так не поступил…       Чонгук крепко-крепко обнял его, прижал к себе так сильно, как мог, и начал покачивать из стороны в сторону.       — Я тебе верю, — обещал он. — Я ни на секунду не сомневался в тебе, радость. Всё хорошо. Всё хорошо, Тэ. Я рядом.       — Мне так-к жаль. — Тэхён начал задыхаться. Он уткнулся в плечо Чонгука и никак не мог выровнять своё дыхание. — Мне п-правда очень жаль. Но я не делал этого. Не делал…       Его трясло с такой силой, что он больше не мог контролировать своё тело. Переизбыток эмоций, зажатость из-за страха, физическая слабость и мороз сильно повлияли на состояние.       — Я знаю это. — Чонгук продолжал успокаивающе покачивать и гладить Тэхёна по волосам, целуя то в висок, то в макушку, то в лоб. — Я очень сильно тебя люблю и никому не позволю обижать тебя. Даже не думай о том, что я мог засомневаться в тебе.       Тэхён горько заскулил и зажмурился, всё же осев. Чонгук быстро сориентировался, прижал его ноги к капоту и обнял ещё сильнее. Он ни за что не отпустит Тэхёна.       Тишина пустой дороги стала благословением после громких и грязных слов в комнате.       На трассе было тихо и спокойно. С ними разговаривала только природа. Да и то скромно и практически неслышно.       — Мне правда очень жаль, — прошептал Тэхён.       Он знал, что ни в чём не виноват и понимал, что с ними поступили гнусно, омерзительно и подло.       Но Тэхён всё равно чувствовал себя виноватым. Ему было так стыдно. У него никогда не было семьи, а теперь её не будет и у Чонгука.       Грудь распирало от боли. На сердце образовалась здоровенная дыра.       Тэхён не мог перестать думать о Чонгуке и о том, как он заступился за него и выбрал его сторону, не колеблясь. Это разбивало на крошечные осколки, больше напоминающие стеклянную крошку.       — Мне тоже жаль, что тебе пришлось услышать это. — Чонгук крепко прижался ко лбу Тэхёна губами. — Ты этого не заслужил. Ты моя радость, Тэхён. И ты мой муж. Я всегда буду выбирать тебя, поэтому, пожалуйста… пожалуйста, не вини себя ни в чём.       Тэхён поднял голову и посмотрел на него сквозь влажные ресницы.       — Они твоя семья…       — Моя семья — это ты, — твёрдо и уверенно сказал Чонгук. — Я не знаю тех незнакомцев в доме, которые вели себя так и говорили подобные вещи.       Тэхёну было жаль за всё. Он видел ошеломляющее разочарование в глазах Чонгука. Это делало больно.       — Спасибо, что заступился за меня. — Тэхён шмыгнул носом и попытался вытереть щёки.       Чонгук опередил. Он аккуратно провёл по его чувствительной коже своими тёплыми ладонями и отодвинул от лица растрепавшиеся и влажные от слёз пряди.       — Ты мой муж. Разве я мог поступить иначе? — Чонгук слабо улыбнулся. — Поехали домой. Ты весь дрожишь.       Тэхён согласно кивнул. Он уже не чувствовал себя.       Они сели в машину, Чонгук включил печку и взял с заднего сиденья тёплый плед, которым сразу же накрыл Тэхёна.       Оставшаяся дорога до дома прошла в тишине. Каждому из них нужно было подумать.

***

      Они вернулись в пустую холодную квартиру в четвёртом часу ночи. Тэхёна продолжало потряхивать, но уже меньше. Сил совсем не осталось.       — Разберём сумку завтра, — сказал Чонгук и закрыл за ними дверь на замок. — Давай сейчас просто ляжем спать.       Тэхён обернулся к нему и согласно качнул головой:       — Хорошо.       Он снял с себя пальто, зябко поёжился и прошёл на кухню, щёлкнув по кнопке электрического чайника. Нужно было как-то согреться и немного успокоиться.       Тэхён вымыл руки с жидким мылом под тёплой водой и вытер их о пушистое махровое полотенце. До носа сразу долетел пряный запах имбиря и печенья.       — Ты будешь чай? — негромко спросил он. У них было тихо, поэтому не приходилось кричать или повышать голос, чтобы услышать друг друга. — Могу сделать горячий шоколад.       Чонгук бесшумно подошёл к нему сзади и обнял, прижавшись всем телом. Он положил голову на плечо Тэхёна, закрыл глаза и глубоко втянул его родной запах: неизменные «Версаче», смешанные с пряным гелем для душа, и почти выветрившийся кондиционер для белья.       — Давай горячий шоколад.       Тэхён ненадолго остановился. Он поцеловал Чонгука в висок и, подняв руку, провёл по его щеке.       В таком положении было не слишком удобно доставать чашки с верхней полки кухонного ящика, но Тэхён ни за что бы на свете не отстранился. Он достал горячий шоколад с чаем, одну чайную ложку и ситечко для заварки. Упаковки приятно зашуршали, нарушив их густую гнетущую тишину.       Дыхание Чонгука щекотало шею, а от его объятий с каждой секундой становилось всё теплее и теплее.       Тэхён шумно выдохнул. В голове вновь зазвучали чужие острые слова, а перед глазами затряслись обрывочные воспоминания произошедшего. Он ничего не мог с собой поделать. Это происходило само по себе, не спрашивая и не предупреждая.       Тэхён остановился и накрыл лицо ладонями.       — Не думай об этом. — Чонгук оставил лёгкий поцелуй за ушком. — Сейчас поспишь, и будет легче. Нужно немного отдохнуть и…       — Не знаю. — Тэхён поджал губы и упёрся руками в столешницу, низко опустив тяжёлую голову. — Я не… — Он перевёл дыхание. — Я правда не могу поверить во всё случившееся. Почему… почему они так легко поверили, что я могу изменять тебе? Или в то, что я пытался соблазнить Джунхёка? Они сразу же перестали обращаться ко мне. Даже ни разу не позвали по имени. — У него задрожал голос, а на глазах снова проступили слёзы от раздирающей обиды. — Они смотрели на меня, как будто я самый худший человек в мире. А фотографии?.. Джунхёк видел то, что предназначалось только для тебя и никого больше. Я… я чувствую себя использованным.       Стены в квартире показались непривычно холодными. Ноги в тонких носках замёрзли, а кожа покрылась мурашками. Чонгук, словно почувствовав это, провёл руками по плечам Тэхёна несколько раз, а затем повернул его к себе. Он мягко обхватил сухими ладонями чужое лицо и закружил большими пальцами по щекам.       — Я правда не понимаю, почему они так поступили, — честно ответил Чонгук. — Я разочарован этим не меньше тебя. Не знаю, радость. У меня нет ни одного предположения. Но даже если бы оно было, то это всё ещё не оправдание их поведению. Я очень сожалею, что они причинили тебе такую боль.       — Может, я сделал что-то не так?       Тэхён хлюпнул носом и рвано вздохнул. Он положил свои ладони поверх ладоней Чонгука.       — Даже не смей думать о таком.       — Чонгук…       — Это не твоя вина, — твёрдо произнёс Чонгук. — Я не знаю, что сказать по поводу фотографий, кроме того, что мне жаль. Но я не соврал про заявление. Мы обратимся в полицию.       Тэхён прильнул к нему всем телом и зажмурился. Ему было важно услышать это ещё раз. Он весь сжался, содрогнувшись от душевной боли.       Чонгук обнял его в ответ и тихо-тихо выдохнул, принявшись поглаживать по макушке.       — Спасибо, — пролепетал Тэхён.       Они простояли так ещё несколько минут, пока Чонгук не напомнил про чай, пить который уже расхотелось.

***

      Тэхён не мог заснуть.       За окном уже светало, а он так и не смог расслабиться. Чонгук провалился в сон почти сразу, как только его голова коснулась подушки.       Тэхён провёл ладонями по лицу. Голова ощущалась тяжелее груды камней. Она словно бы стала квадратной и неподъёмной. Пальцы на руках отекли, а кожа покрылась тонким слоем раздражающего жара.       Тэхён кинул последний взгляд на часы и скинул с себя одеяло. Он принял сидячее положение и закрыл глаза, привыкая к неповоротливости тела.       Усталость стала только больше и назойливее. Тэхён чувствовал себя разбитым как внутри, так и снаружи. Он опустил ноги на пол, наугад нашёл свои тапочки и встал с кровати. У Чонгука был крепкий сон. Он с трудом поднимался по утрам и практически не реагировал на внешние раздражители вокруг него. Но даже так Тэхён старался быть тихим.       Спальня была погружена в темноту. При переезде они купили специальные шторы, не пропускающие солнечный свет. Это было важно для Тэхёна. У него, в отличие от Чонгука, чувствительный сон. Он нуждался в тишине, темноте и прохладе.       Тэхён взял свой телефон с прикроватной тумбочки, получше накрыл Чонгука одеялом и перед тем, как выйти из комнаты, поцеловал его в щёку.       Впервые за долгое время утренняя тишина не радовала. Тэхён достал из шкафа первый попавшийся свитер, надел его поверх футболки и прошёл в гостиную. Он выглянул в окно и с короткой слабой улыбкой заметил, что за ночь намело кучу снега. Конечно, это имело свои последствия, но прямо сейчас, как обычный человек, Тэхён испытал каплю радости.       Но и та быстро исчезла, как только он развернулся и окинул взглядом стены и мебель.       Они совсем никак не украсили их квартиру. У них не было ни ёлки, ни даже гирлянды, кроме той, что висела в спальне круглый год. Ведь изначально планы на Рождество были совершенно другие.       Чонгук и Тэхён переехали в эту квартиру в июле, и при распаковке вещей выяснилось, что все их рождественские и новогодние украшения потерялись. Они планировали купить новые, но так и не успели. Количество работы и событий в жизни не позволили им даже дойти до торгового центра. Подарки для близких пришлось покупать в онлайн-магазинах и доплачивать за праздничную упаковку.       Тэхён помнил, что в прошлом году было полегче. Тогда они с Чонгуком вместе гуляли по магазинам, выбирая, что и кому купить, вместе готовились к праздникам и вместе составляли планы на выходные.       В этот раз всё иначе.       Тэхён горестно выдохнул. Он натянул рукава свитера на прохладные пальцы, заварил себе кофе и уместился с краю дивана, включив телевизор. Сна не было ни в одном глазу. Как таковых дел, как назло, не осталось.       Тэхён проверил телефон. Ни пропущенных вызовов, ни СМС-сообщений. И что же теперь дальше?..       Тэхён надеялся, что у него не начнётся мигрень. Правый висок предупреждающе заколотил к семи утра, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как выпить обезболивающее. Аптечка лежала на кухне рядом с крупами в пластиковых контейнерах.       Бродя по квартире, Тэхён чувствовал себя таким потерянным. Он нервничал, но не знал, как успокоить себя. Тело было напряжено в каком-то дурацком ожидании. Ему хотелось надеяться на лучшее — что Минхёк, Джиа и Арин позвонят им и скажут, что ошиблись.       Рождество — это ведь время чудес. А Тэхён очень нуждался в них.       Он достал аптечку, нашёл в ней начатый блистер с обезболивающим и налил стакан холодной воды. Желудок жалостливо заурчал. Кофе и вода плохо утоляли голод, но аппетит со вчерашнего вечера так и не появился.       Тэхёна подташнивало. Он понимал, что должен съесть хоть что-то.       В холодильнике было пусто. Перед выходными, которые они должны были провести у семьи Чонгука, Тэхён разобрал всё содержимое. И теперь с полок на него смотрели лишь одинокая упаковка сливочного масла, имбирь, вишнёвый джем в стеклянной банке, одно яйцо и соевый соус.       Тэхён закрыл дверцу и не раздумывая направился в коридор, чтобы сходить в магазин. Он прихватил с собой мобильный, многоразовый шопер под продукты и кошелёк. В конце концов, им обоим нужно что-то есть. Чонгук проснётся не так скоро, но и он будет голоден. Тэхён надел его куртку, потому что та была теплее, чем пальто, всунул ноги в старые ботинки и вышел из квартиры.       Может, оно и к лучшему, что холодильник оказался пуст. Тэхён понял, что прогулка ему совсем не помешает. Хорошо бы проветрить голову и колючие ядовитые мысли. А вдруг их сдует ветром или заморозит?       Погода оказалась замечательной. Снег продолжал засыпать улицы, но уже не в таком количестве, когда Тэхён выглядывал в окно. Под ногами приятно похрустывало. Утро было хорошим и совсем неторопливым.       Тэхён решил сходить в небольшой магазинчик недалеко от дома. Ему не хотелось ехать в большой супермаркет и ещё с час плутать там среди отделов.       По пути Тэхён встретил в основном только собачников. Почти все они были жутко сонными, чуть опухшими и наспех одетыми, лишь бы не замёрзнуть. И только хвостики радостно носились по снегу, зарываясь в него по самые уши.       Телефон продолжал молчать.       Тэхён задумался. Будет ли достаточно извинений? Ведь это была не простая ссора с глупыми оскорблениями внешности или личностных качеств. Его обвинили в неверности Чонгуку и в разрушении семьи. Они действительно решили, что Тэхён способен на такое. Казалось, что ни Минхёк, ни Джиа, ни Арин даже на секунду не засомневались в обвинениях Сохи. Будто только этого и ждали всё это время.       Тэхён понял бы их замешательство. Поначалу, на первый взгляд, вся ситуация в самом деле выглядела странной. Но что же после? Неужели им совсем не было жаль Чонгука? Тэхён не мог понять такой жестокости по отношению к собственному сыну. Он не думал о себе и об отношении к нему самому. Но Чонгук… Сколько же боли и разочарования было в его глазах. Он не ожидал такого предательства со стороны родителей и Арин с Джунхёком.       Никто из них не спросил, каково же самому Чонгуку… Никто так и не спросил, каково ему самому. Джунхёк был влюблён в Тэхёна с самого начала, он влез в их личную жизнь, украл фотографии, а после разрушил свои отношения с Сохи. Но виноватым остался Тэхён. Чонгук очень его любил, поэтому каждое обвинение и каждый злой взгляд сделал ему вдвойне больно.       Тэхён зашёл в магазин и первым делом поздоровался с его владелицей — миссис Майлз. Женщина приветливо улыбнулась и отложила сканворд в сторону.       — Привет, моя славная редисочка.       Миссис Майлз любила поболтать обо всём на свете, когда было мало посетителей. Тэхён тоже. Эта женщина, по его мнению, была ему соулмейтом. Он, будучи интровертом, никогда не упускал возможности поговорить именно с ней. Иногда это затягивалось на час и даже больше.       Невозможно было уйти от миссис Майлз просто так.       Она носила забавные заколки на своих длинных тёмных волосах, красила губы в яркий бордовый цвет и обвешивала пальцы кучей колец. По вечерам миссис Майлз могла бы не включать свет в магазинчике, а освещать его своей улыбкой и нескончаемым запасом жизненной энергии. Тэхён был уверен, что она точно переживёт их с Чонгуком.       Миссис Майлз любила шутить и выливать на себя половину убийственных тяжеленных духов. Иногда от них болела голова, но Тэхён всё равно любил и её, и жуткие духи вместе с экстравагантными платочками, которые она надевала исключительно по вторникам.       — Как ваше здоровье? — спросил Тэхён. — Вы сегодня сияете.       В буквальном смысле. Под рабочей жилеткой миссис Майлз блестела блузка с золотыми пайетками.       — Настроение такое. — Она поправила свои пышные кудри. — А здоровье замечательно. Вчера записалась в бассейн.       — А я всё никак дойти не могу, — разочарованно протянул Тэхён. — Вы такая молодец, правда.       — Как соберёшься — скажи. Вместе пойдём. Поищешь мне достойного мужчину.       — В бассейне? — сомнительно уточнил Тэхён.       — Конечно. — Миссис Майлз посмотрела на него, как на глупенького птенчика. — Там же сразу всё видно. Все, так сказать, достоинства. Или их отсутствие.       Тэхён искренне рассмеялся.       — Но там не видно кольца на пальце.       Миссис Майлз отмахнулась.       — Лучше расскажи, как твои дела? Где твой муж?       Тэхён улыбнулся. Она всегда называла Чонгука его мужем, хотя знала, что они ещё не поженились. Отчего-то каждый раз от этого замирало сердце. Было приятно слышать это.       — Чонгук спит, — ответил Тэхён. — Мы очень поздно приехали домой.       — Так, а чего ж вы здесь? — спохватилась женщина. — Ты же говорил, что на выходные поедете к родителям мужа.       Тэхён быстро сдулся. От улыбки не осталась и следа. Он вяло пожал плечами и мотнул головой.       — Возникли некоторые проблемы, и мы вынуждены были уехать.       Тэхён любил миссис Майлз, но пока что он не был готов обсуждать с ней вчерашнее. Может быть, чуть позже, когда ему самому удастся пережить это и прийти к каким-то выводам. А пока банально не было сил пересказывать произошедшее.       К счастью, миссис Майлз была понятливой и достаточно тактичной. Она понимающе улыбнулась.       — Всё наладится, редисочка. Не расстраивайся только, ладно? Нужно просто подождать, вот увидишь. Главное, что вчера ты уехал со своим мужем, а не один.       Тэхён поднял на неё растерянный взгляд. Он, конечно, понимал это. Вчера всё могло закончиться иначе, если бы Чонгук сделал другой выбор.       Но сейчас они оба находились в Нью-Йорке. «Мерседес» стоял на парковке, а Чонгук крепко спал в их постели.       Наверное, Тэхёну нужно было услышать это от кого-то другого, а не только от самого себя. Он и без того был растроган действиями и словами Чонгука, но сейчас ему напомнили о правильности его выбора.       Тэхён поговорил с миссис Майлз ещё немного, купил всё необходимое и направился домой. По дороге обратно ему повстречалось чуть больше людей, чем до этого.       Когда он зашёл в квартиру, на пороге его встретил сонный и зевающий Чонгук, только что вставший. Было видно, что он направлялся в гостиную, но остановился из-за щёлкающего замка.       — Радость… — удивлённо пробормотал он. — Ты чего не спишь? Я проснулся, а тебя рядом нет…       — Я не спал. — Чонгук уже автоматически забрал у него сумку с покупками. — Привет. — Тэхён чмокнул его в губы. — Пойдёшь досыпать обратно?..       — Погоди, ты вообще не спал?       Чонгук положил продукты на пол, а сам присел на корточки и принялся снимать с него ботинки. Разумеется, у Тэхёна были руки и он мог сделать это самостоятельно. Но этот жест заботы всякий раз заставлял его таять от нежности к своему мужчине.       Тэхён коснулся его взъерошенных волос и любовно улыбнулся. Ему словно бы стало легче дышать. Захотелось просто прижаться к Чонгуку, поцеловать его и отпустить все тревоги.       — Вообще, — со смешком ответил Тэхён и снял с себя куртку. — Не смог заснуть, поэтому встал. В холодильнике оказалось пусто. Я подумал, что, когда ты встанешь, тебе нечем будет завтракать. И вот… — Он указал на сумку. — Миссис Майлз передавала тебе привет.       — Какой платок был на ней сегодня?       — С Гринчем.       Чонгук поднялся с корточек. Его руки тут же заскользили по талии Тэхёна, а после и вовсе забрались под тёплый шерстяной свитер.       — Мы должны пополнить её коллекцию.       — Согласен. — Тэхён обнял Чонгука за шею и придвинулся до невозможности близко, прижавшись своим животом к его. — Предлагаешь прогуляться по магазинам?       — Да, — ответил Чонгук.       Он был таким очаровательным и сонным. На левой щеке остался розовый след от подушки, а волосы забавно встали торчком в разные стороны.       Тэхён утянул Чонгука в ленивый и нежный поцелуй под стать утру и настроению в их небольшой квартирке. Это было ещё одно яркое и важное воспоминание. Несмотря на удушающую обиду и боль, Тэхён был счастлив. В руках Чонгука ему становилось лучше и спокойнее. И, как ему напомнила миссис Майлз, главное, что они рядом друг с другом.       — Я приготовлю завтрак, — прошептал Чонгук ему в губы и ласково похлопал по попе, чтобы не было так обидно от вынужденного отстранения. — Как там погода?       Он взял шопер и направился на кухню. Тэхён, идя за ним по пятам, как утёнок, ответил:       — Хорошая. Ветра почти нет, так что мы и правда можем прогуляться.       — Джин написал, что купил себе на Рождество «Плейстейшн», поэтому зовёт нас в гости в любое время. — Чонгук открыл холодильник и принялся раскладывать по полкам содержимое сумки.       Тэхён закатал рукава и помыл руки после улицы.       — А родители? — негромко поинтересовался он. — Не звонили? Или Арин?       — Нет, радость. — Чонгук подошёл к нему и утешающе чмокнул в макушку. — Как ты?       — Не знаю. — Тэхён не видел смысла скрывать от него что-то. Особенно своё состояние. — Меня кидает из стороны в сторону. От злости до обиды и обратно. Знаешь, я… — Он опёрся поясницей о столешницу и посмотрел на Чонгука. — Пока я шёл в магазин, я думал о том, что ты чувствуешь. Мне очень обидно за тебя. Я не представляю, как сильно ты разочарован и расстроен. Я знаю, что ты переживаешь и за меня тоже. Всё кажется таким неправильным.       — На самом деле я в порядке. — Чонгук положил лоток яиц рядом с плитой и достал небольшую сковородку с антипригарным покрытием. — Я расстроен из-за тебя. Это моя семья вчера говорила все те омерзительные вещи о тебе. И мне за это стыдно. Я знаю, как сильно ты полюбил их, и знаю, как сильно ты мечтал о большой семье.       — Отлично, — усмехнулся Тэхён от нелепости. — Мы переживаем друг за друга, но не за себя самих.       Чонгук улыбнулся этому.       — Держим баланс.       На завтрак они приготовили яичницу с беконом и тосты с вишнёвым джемом. Пока Чонгук нарезал свой любимый сыр, Тэхён сварил им кофе в турке.       Было хорошо вернуться к привычным хлопотам. Они оба успели соскучиться по этому. В моменты слабости стабильность помогала оставаться на плаву. Так что Тэхён был рад провозиться с посудой и едой рядом с Чонгуком. Они не специально и ненавязчиво касались друг друга, когда им что-то было нужно. Например, Чонгук часто вместо того, чтобы попросить Тэхёна подвинуться, чтобы он мог взять что-то нужное, просто подходил к нему со спины, касался талии и плавно отодвигал в сторону.       Когда они сели завтракать, сразу же с глупыми улыбками спутались ногами под столом.       — Ты видел, что… — Тэхён не смог закончить фразу.       Из спальни послышалась телефонная мелодия. Чонгук положил палочки обратно на стол и быстрым шагом вышел из кухни. Звонить мог кто угодно. В том числе и кто-то из коллег. Он старался всегда быть на связи.       Тэхён забрался на стул с ногами и стал ждать. Чонгук вернулся очень быстро и показал ему горящий экран с входящим вызовом от контакта «Мама». Он, проведя большим пальцем по кнопке ответа, сел на своё место и включил громкую связь.       — Ты звонишь, чтобы извиниться? — сходу спросил Чонгук.       Тэхён поёжился от его тона. Было непривычно.       Сердце заколотилось. От нервов вспотели ладошки.       — Я звоню, чтобы поговорить, — произнесла Джиа.       Чонгук наклонился вперёд, опёрся локтями о свои колени и слегка склонил голову в сторону. Тэхён зажевал нижнюю губу, стараясь сидеть как можно тише.       — Нам не о чем разговаривать, если это не ваши извинения.       — Джунхёк вернулся домой час назад. — Джиа его даже не слушала. — Послушай, Чонгук, мы с папой и Арин очень любим тебя. И мы желаем тебе всего самого наилучшего, ты ведь знаешь это. Мы хотим, чтобы ты был счастлив. С правильным человеком.       Чонгук, поняв, что нормального разговора не состоится, хотел выключить громкую связь. Но Тэхён покачал головой. Он хотел услышать всё от и до.       — Я счастлив с Тэхёном.       Джиа тяжко выдохнула и помедлила с ответом. На фоне было слышно тиканье настенных часов. Значит, она сидела в гостиной. Тэхён так и представил эту сцену: Джиа ютится на диване рядом с ёлкой и смотрит в окно, держа телефон у уха.       — Джунхёк нам всё рассказал. Всё это время Тэхён пытался увести его из семьи и игрался с его чувствами. — Её голос звучал тихо и печально. Она верила в слова своего старшего сына, оттого переживала за Чонгука. — Послушай, я понимаю, что ты любишь его. Но, пожалуйста, очнись. Очнись, иначе потом будет поздно. Пока есть возможность разорвать помолвку…       — Ты мне ради этого позвонила? — перебил её Чонгук. — Если да, то я отключаюсь.       — Подожди, — попросила Джиа. — Джунхёк вернулся и извинился перед Сохи.       Тэхён нахмурился.       Яичница с беконом стремительно остывала, как и кофе. Воздух стал душным и тяжёлым.       — Надеюсь, вместо прощения она предложила ему развод. — Чонгук небрежно бросил телефон на стол и сам откинулся на спинку стула.       — Да что ты такое говоришь?! — возмутилась Джиа. — Хёк не сделал ничего плохого. Ну, запутался немного, но ведь вовремя одумался. Не знаю, что уж там Тэхён с ним пытался сделать, но у него ничего не вышло. Хёк и Сохи помирились. Всё у них и их ребёночка будет хорошо.       Чонгук не стал это комментировать. Он лишь помотал головой, не понимая, почему вообще слушает всю эту чушь.       — В последний раз спрашиваю: ты мне зачем звонишь?       — Не говори так со мной, Чонгук, — горестно взмолилась Джиа. — Я ведь тебя очень люблю. — У Тэхёна в горле встал ком. Он посмотрел на Чонгука, но тот лишь с безразличным взглядом пересчитывал магнитики на холодильнике. — Скоро ведь Рождество. Ты приедешь? Это же семейный праздник. Я тебя толком и не увидела вчера. Мы с папой скучаем.       — Я приеду только с Тэхёном, — ответил Чонгук.       Он мог быть непоколебимым. Тэхён знал это, как никто другой. На него самого эта сторона Чонгука распространялась в виде неизменных чувств и всех обещаний, которые были выполнены.       Но вместе с тем была жестокость, хладнокровие и неотступность. В основном Чонгук использовал это во время работы.       В любой другой день он бы отреагировал на тёплые слова матери, но не сегодня.       — Для этого человека двери нашего дома навсегда закрыты. — Джиа произнесла это тоном, не терпящим возражений. — Сохи помирилась с Джунхёком при одном условии: он и все мы больше никогда не будем как-либо контактировать с Тэхёном. И мы с этим согласились. Сохи ждёт ребёнка. Это наш первый внук. Я не хочу лишиться возможности стать бабушкой из-за человека, который не может контролировать свою похоть. Он чуть не разрушил чужой брак. Дальше он попытается разрушить твою жизнь. Не стоит ему верить, Чонгук. Ты думаешь, что это Джунхёк украл его фотографии. Но почему ты не рассматриваешь вариант, что Тэхён сам отправил их и ему, и тебе?       Тэхён опустил взгляд. Аппетит окончательно пропал. Он прислонился виском к стене и расстроенно поджал искусанные губы. Чуда не случилось.       Стало так гадко.       — Я так понимаю, что на Рождество я должен приехать, чтобы вы всей семьёй убедили меня бросить Тэхёна, — Чонгук нервно усмехнулся. — Я не хочу и не буду сейчас переубеждать тебя, потому что хорошо понимаю, насколько это бесполезно. По итогу вы сами осознаете, что проблема была не в Тэхёне. Рано или поздно на телефоне Джунхёка снова появятся чьи-то другие фотографии. Или даже других. И его не остановит ни беременность Сохи, ни наличие уже родившегося ребёнка. Но к моменту, когда вы поймёте, как поступили с Тэхёном, будет уже поздно.       — Чонгук, послушай лучше нас. Мы твоя семья. Не нужно делать из нас врагов. — Джиа его не слышала и не слушала. Все слова пролетали мимо. — Мы не желаем тебе зла. Наоборот же… Мы понимаем, что за своими чувствами ты не видишь, кто рядом с тобой. Да мы и сами до вчерашнего вечера не подозревали.       Тэхён положил липкую ладонь на сердце и надавил на него. Оно колотилось до болезненных белых пятен перед глазами. Руки и ноги стали слабыми и ледяными.       Чонгук коснулся его щиколотки и начал поглаживать кожу, стараясь успокоить.       — Я всё сказал. — Он повернул голову в сторону телефона. — Вы приняли своё решение, а я своё.       — Ты откажешься от своей родной семьи ради непонятно кого?! — Джиа начала злиться от бессилия. — Я честно пыталась достучаться до тебя, Чонгук. Учти, если не приедешь к нам на Рождество один, то тогда раз и навсегда можешь забыть дорогу в наш дом. Ты меня понял? Вот и живи дальше со своим… Тэхёном. — Она выплюнула его имя, как нечто мерзкое и тошнотворное. — Потом не беги к нам, когда поймёшь, что он по чужим койкам прыгает. Ты меня понял?!       Чонгук смотрел на свой телефон и неверяще качал головой. Он и подумать не мог, что когда-то услышит такие слова от своей матери.       Тэхён сглотнул ком в горле и судорожно провёл руками по своим коленям.       — Понял, — ответил Чонгук и отключился первым.       Повисла тишина. Было слышно, как начали просыпаться соседи. За стенкой зашумел блендер. Это Джек, двадцатилетний парнишка и студент Колумбийского университета, готовил себе смузи.       Тэхён встал со стула и вышел в коридор. Он подошёл к куртке Чонгука, в которой выходил в магазин, вытащил из кармана свой телефон, забрал с полки для ключей и всякой мелочи телефон Джунхёка и вернулся на кухню.       Чонгук недовольно посмотрел на него, когда Тэхён положил перед ним два мобильных.       — Зачем?       — Ты сам можешь посмотреть и убедиться, что я с ним не связывался, ничего не писал и не присылал…       — Тэхён, — Чонгук тоже поднялся из-за стола и подальше отодвинул все телефоны. — Я не собираюсь ничего проверять. Я же сказал, что верю тебе.       Тэхён заломил пальцы и встревоженно облизал сухие губы.       — Твоя семья искренне верит, что я…       — Да мне без разницы, — совершенно спокойно остановил его Чонгук. — Я верю тебе. Этого достаточно.       Тэхёну хотелось провалиться сквозь землю. Он никогда не хотел становиться причиной, пусть и косвенной, по которой Чонгук откажется от своей семьи.       — Получается, это всё?       — Ну да. — Казалось, что Чонгук переживал об этом гораздо меньше самого Тэхёна. — Может, оно и к лучшему.       — К лучшему?..       Чонгук приподнял уголки губ, взял Тэхёна за руки и принялся легонько растирать его окоченевшие ладони.       — Да. Представляешь, я тридцать лет жил и думал, что моя семья — это здравомыслящие и хорошие люди. А выяснилось, что они готовы оправдать любое дерьмо, лишь бы и дальше жить в своё удовольствие. Им неудобно признать, что Джунхёк просто ублюдок, который почти что бросил свою беременную жену и ребёнка и который влез в нашу частную жизнь, украл твои фотографии и в итоге тебя же выставил виноватым. Поэтому нет, Тэхён, я не расстроен. Я не хочу иметь ничего общего с такими людьми. — Чонгук поцеловал его в обе ладошки. — Вчера я ещё думал, что, может, они отойдут от произошедшего, остынут и действительно подумают о том, как поступил Джунхёк. Но, как видишь, сколько бы времени ни прошло, они останутся при своём первоначальном мнении. Сегодня они оправдывают измену, завтра оправдают кражу, изнасилование или убийство. На словах это кажется чем-то нереальным, как будто я преувеличиваю или перегибаю палку, но мы оба понимаем, что это не так. Мы с тобой каждый день на работе видим, насколько жестоки могут быть люди. И неважно, кем они друг другу приходятся.       Чонгук прижался губами к пальцам Тэхёна и замолчал. Он не злился и правда не расстраивался. Его переполняло разочарование — и только.       Тэхён не знал, что сказать. В нём плескалось гораздо больше негативных эмоций. Злость, горечь и боль лихорадочно метались прямо в сердце, заставляя его трещать по швам.       — Наверное, я просто не могу принять эту действительность. Мне не хочется верить, что их слова и действия — это их настоящие мысли.       — Возможно, всё это время ты совсем немного идеализировал мою семью. — Чонгук усадил Тэхёна обратно на стул и пододвинул к нему тарелку, настаивая на приёме пищи. — Позавтракай, ладно? Ты давно ничего не ел.       Тэхён не стал спорить. И пусть голод уже довёл его до состояния тошноты, он понимал, что не может и дальше перебиваться одними только кофе и чаем.       После разговора Чонгука с Джиа голова разболелась ещё сильнее, чем утром. Тэхён кое-как съел половину содержимого тарелки. Больше он не осилил. Цвета вокруг стали слишком резкими, а звуки чересчур громкими. Чувство тошноты никуда не исчезло. Дело было не в еде.       Тэхён прикоснулся к вискам и поморщился.       — Я посплю немного, хорошо? Голова заболела, — обессиленно произнёс он. Чонгук привык к его невнятному бормотанию, поэтому всё понял. — Мы обязательно поговорим позже.       — Давай в комнату.       Чонгук помог ему подняться и довёл до спальни. Тэхён с тихим выдохом лёг в постель, уткнулся лицом в прохладную подушку и закрыл глаза.       Он мог пережить многое, но не сильную головную боль. Как только это происходило с ним, тело и разум моментально становились недееспособными.       Чонгук давно понял это и запомнил. Он накрыл Тэхёна одеялом, включил ему кондиционер и, поцеловав в лоб, плотно закрыл дверь по другую сторону комнаты.       За несколько секунд до сна Тэхён успел подумать о том, как же сильно он любит Чонгука. И как только ему станет полегче, он обязательно озвучит это вслух в очередной раз.

***

      Тэхён проснулся ближе к вечеру. Он открыл припухшие глаза только со второй попытки, широко зевнул и провёл по горячему лицу ладонями, сгоняя остатки сна.       Кровать была в беспорядке. Одна подушка упала на пол, одеяло перевернулось, а сам Тэхён лежал наискосок. Однако, несмотря на весь хаос, он чувствовал себя гораздо-гораздо лучше. Голова больше не болела, тошнота прошла, да и вообще стало легче. Тело больше не ощущалось тяжёлой сковывающей оболочкой.       Тэхён полежал ещё десять минут, трижды перевернулся из стороны в сторону и всё же выбрался из постели. Электронные часы показывали шесть вечера.       Шаркая ногами и ёжась от потери одеяльного тепла, Тэхён вышел из комнаты. Его глаза не открывались до конца, а состояние по-прежнему оставалось полусонным. Но несмотря на это, он всё равно заметил золотистый тёплый свет из их гостиной. Это вызвало неподдельный интерес.       Тэхён потёр веки и прибавил шаг, догадываясь, что его ждёт.       Когда он зашёл в комнату, замер на пороге. Одно дело представлять в голове, а другое — увидеть наяву. Вся их гостиная была украшена в самых лучших традициях. В углу стояла искусственная наряженная ёлка, а на ней и на стенах горели гирлянды разных форм. Некоторые были в виде обычных шариков, а некоторые в виде сладких леденцов и крошечных очаровательных оленей. На полке с их фотографиями и совместно собранными фигурками из «Лего» висели два рождественских носка. Плед на диване был заменен на тематический: красно-зелёный с симпатичными эльфами. Как и чехлы на декоративных подушках. На стеллаж с книгами добавились снежные шары, искусственные свечи и несколько закреплённых ёлочных игрушек.       Тэхён почувствовал себя ребёнком. И всё же чудо произошло. Этим чудом был Чонгук.       Его сердце растаяло. На душе стало так легко и свободно… В груди всё щекотно заискрилось от настоящего восторга и восхищения. Счастье окутало его сверкающими огоньками.       — Малыш… — плаксиво протянул Тэхён, не зная, куда деть себя.       Настолько в нём было много радостных, согревающих и трогательных эмоций, что те просто-напросто не помещались в одном человеческом сердце. Они требовали всплеска в виде слёз, бесконечных и бессвязных слов, хаотичных действий и физического контакта.       Чонгук не сразу заметил его. Он сидел на диване в томительном ожидании и пересматривал четвёртый сезон «Игры престолов».       Но как только Тэхён дал о себе знать, он тут же поднялся на ноги с гордой улыбкой.       — Ты так сильно переживал и расстраивался из-за последних событий, что я начал опасаться, что у тебя пропадёт рождественское настроение, — сказал Чонгук. — И я подумал, что на хрен мне такая семья, которая доводит тебя до мигрени.       Тэхён больше не мог сдерживаться и просто стоять там на пороге. Он сорвался с места, чуть не поскользнувшись в своих носках, налетел на Чонгука с объятиями и принялся осыпать его лицо маленькими беспорядочными поцелуями.       Последние несколько часов казались человеческой мясорубкой. Произошедшему удалось довести Тэхёна до ужасного и беспомощного состояния чуть ли не в два счёта. И эти дни могли бы быть окончательно испорчены, если бы не Чонгук.       Тэхёна распирало от любви к нему. От неё вибрировали руки, ноги, подбородок с губами и грудь. Сейчас ему до одури хотелось сжать Чонгука, зацеловать, затискать, искусать, заобнимать и приклеиться к нему всем своим телом. Такой приступ неконтролируемой любви мог длиться от десяти минут до нескольких долгих часов.       — Я тебя люблю, — проскулил Тэхён, вжимаясь в щёку Чонгука губами. — Очень-очень сильно. Вот это, — он обвёл гостиную пальцем, — моя детская мечта. Ну, знаешь, как это показывают в фильмах? В преддверии праздников ребёнок с самого утра спускается из своей комнаты и видит, что весь дом украшен. Для меня некому было делать это, а я так хотел… А теперь ты…       — Господи, умоляю тебя, радость, заглохни, пожалуйста, — до невозможности нежно взмолился Чонгук, состроив грустное лицо. — Когда ты начинаешь что-то рассказывать про своё детство, я начинаю реветь.       Тэхён расхохотался. Это было правдой. У Чонгука неизменно одна реакция из года в год.       Тэхён вырос в приюте, и за это время с ним произошло много плохих вещей. Сам он порой вспоминал те времена с грустью и лёгкой болью, но старался не зацикливаться на прошлом. Чонгук же, наоборот, испытывал необъятное сожаление.       Тэхён ничего не знал о своих родителях и никогда не пытался найти ни их, ни каких-либо родственников. Но он мечтал о семье. Конечно же, ему хотелось почувствовать, каково это, когда у тебя есть родные и близкие. Тэхён был лишён многих обычных вещей. Большую часть жизни у него не было безвозмездной поддержки со стороны. Его никто не любил просто потому, что он чей-то сын, брат или племянник. Телефон не разрывался от тревожных родительских сообщений и звонков, если он не брал трубку. А праздники не казались ему такими долгожданными — как и собственный день рождения. Во время болезней Тэхён заботился о себе сам. Он привык полагаться на себя и только себя, очень хорошо и чётко осознавая, что у него и правда никого нет.       Так было до момента, пока в жизни не появился Чонгук. Это были первые здоровые отношения Тэхёна, в которых он многому научился и многое понял.       Именно поэтому для Чонгука было так важно, чтобы его семья приняла Тэхёна. И он был вне себя от счастья, когда это произошло. Ведь это значило, что у него получилось подарить Тэхёну то, чего тот так желал. Чонгук был безмерно благодарен родителям, Джунхёку и Арин за то, что те полюбили Тэхёна так же сильно, как и он сам.       Однако вчера это рухнуло, как карточный домик. Тэхён знал, как это — жить без семьи, оттого весь извёлся за состояние Чонгука. А сам Чонгук думал только о нём. Он не знал, куда деться от мысли, как Тэхёну, должно быть, больно. Спустя так много лет одиночества и пустоты ему дали понять, что такое семья, а после отобрали всё обратно. И это сделал не кто-то другой, а его, Чонгука, родители, сестра и брат.       — Переночуем сегодня здесь? — спросил Тэхён, смотря на ёлку.       — Хочешь спать с включёнными гирляндами в таком количестве? — В голосе Чонгука слышалась неприкрытая издёвка.       — Господибожемой, — на одном выдохе прошептал Тэхён и посмотрел на него смиренным взглядом. Чонгук — пожарный, не стоило забывать об этом. — Да, ты прав. Только, пожалуйста, не рассказывай мне все правила безопасности заново.       Чонгук ущипнул его за бок и прижал к себе, утянув в игривый лёгкий поцелуй.       — У меня есть ещё один подарок для тебя.       Тэхён приподнял брови и замер в ожидании.       — Но ещё не Рождество и не день моего рождения, — удивлённо произнёс он и начал оглядываться по сторонам в поисках коробки или пакета.       Чонгук остановил его.       — Нам нужно будет поехать в одно место, чтобы забрать этот подарок. — Он кивнул в сторону коридора. — Я собирался сделать это на день твоего рождения, но понимаю, что сейчас самое подходящее и правильное время.       Он говорил загадками и так и не дал чёткого ответа.       Тэхён, задумавшись, провёл ладонью по своей шее. Куда они могли поехать прямо сейчас? Вариантов, на самом деле, уйма.       — Мне нужно как-то одеться или я могу поехать прямо в этом? — единственное, что уточнил Тэхён.       Он знал, что расспрашивать бесполезно. Чонгук любил его радовать и до последнего держал все сюрпризы и подарки в строжайшем секрете.       — Можно и так.       — Тогда… едем? Прямо сейчас? — неуверенно спросил Тэхён и развернулся вполоборота к выходу из гостиной.       Чонгук усмехнулся и качнул головой.       — Да, прямо сейчас.       Тэхён попросил дать ему десять минут, чтобы он смог умыться, найти свой телефон и привести волосы хотя бы в минимальный порядок.       Он обожал подарки и сюрпризы от Чонгука, поэтому с предвкушением чуть ли не бежал к «мерседесу». В голове крутилось множество вариантов того, как пройдёт их вечер. По коже туда-сюда бегали искорки и мурашки, а он изнывал от желания узнать, что же Чонгук приготовил.       В дороге Тэхён не мог усидеть на месте. Он любопытно рассматривал содержимое салона, надеясь увидеть подсказку, и внимательно следил за дорогой в надежде понять, куда же его везли. Теперь время тянулось, как жжёный сахар. Тэхён дёргал ногой и вспоминал весь свой список желаний.       Чонгук посмеивался с него и его реакции.       — Скоро уже приедем, — сказал он, слегка сжав ладонь на бедре Тэхёна. — Обещаю, что тебе понравится.       Тэхён сгримасничал и подался вперёд, зажевав нижнюю губу.       — Это связано с едой?       — Нет.       — С техникой?       — Нет, — улыбнулся Чонгук.       Тэхён даже не думал униматься и прекращать гадать:       — Что-то с моими хобби? Что-то для рисования? Или музыки? Виниловый проигрыватель?       — Нужно было заглядывать в багажник, — подразнил его Чонгук. — Тогда сразу бы понял. — Тэхён, будто это могло ему помочь, резко развернулся назад. — И давно у тебя рентгеновское зрение?       Заднее сиденье уныло встретило пустотой и чистотой. Тэхён в надежде приподнялся, осмотрел каждый уголок и ойкнул, когда Чонгук ущипнул его за правую ягодицу. Он сразу же сел обратно и задумался ещё сильнее.       — Мы едем в ювелирный?       — Нет. Но ты что-то хочешь? — Чонгук не упустил возможности ухватиться за шанс порадовать его ещё чем-то без повода.       — Я на работе случайно порвал цепочку. — Тэхён коснулся пустой шеи. — Если честно, сам не понял, как это произошло. Зацепился часами, пока разминал плечо — вроде легонько дёрнул, но она всё равно порвалась.       — Я думал, ты просто снял.       Тэхён улыбнулся его внимательности.       — Нет. Но ничего страшного, это пустяки.       — Завтра купим новую, — пообещал Чонгук. — И мы приехали.       Тэхён чуть не подскочил на месте. Он отвлёкся на разговор и на несколько минут забыл, что вообще-то пытался сыграть в сыщика. Но ему больше не пришлось угадывать, ведь перед глазами горела небольшая вывеска с надписью «Приют для бездомных животных».       Его пальцы затряслись.       Тэхён неверяще посмотрел на Чонгука, но тот только подмигнул и первым вышел из машины. Он поспешил за ним, не осознавая реальности происходящего. Кажется, конец этого года просто решил добить его таким количеством эмоций, каких Тэхён не испытывал за все прошедшие двенадцать месяцев.       Внутренности задрожали, а тело будто бы сковало от страха. А вдруг это всё окажется сном? Тэхён боялся лишний раз выдохнуть. Он так долго хотел и мечтал…       — Всё в порядке? — спросил Чонгук.       Тэхён лишь вцепился в его руку и кивнул, сдерживая слёзы. Он думал, что чудеса закончились на их гостиной, но всё оказалось иначе. Ему будто бы снова семь лет. Тот возраст, когда мечты и желания ощущались особо остро и болезненно.       Однажды Тэхён попытался пронести в приют уличного котёнка, но у него ничего не вышло. Всё закончилось его громкими слезами, десятком синяков, наказанием в виде лишения еды и уборки всего этажа и вышвырнутым котёнком. Себя Тэхёну было не жалко, в отличие от маленького друга.       Когда Чонгук узнал об этой истории, его сердце разбилось.       Тэхён, сколько себя помнит, любил всех животных. В приюте он часто не доедал свою еду, воровал хлеб и его остатки и таскал их бездомным собакам и котам. Когда давали мясо, он и его прятал в салфетку, затем в карман и при первой возможности бежал кормить голодных животных.       Тэхён хотел стать ветеринаром, но этот план провалился. Поэтому он, как только начал зарабатывать свои первые деньги, старался жертвовать в приюты и фонды. Даже если совсем немного. Но, будучи студентом, Тэхён сам пытался выжить. Денег катастрофически не хватало на еду для себя, не то чтобы для других. Поэтому в свободное от учёбы и подработок время он волонтёрил, компенсируя отсутствие денежных средств.       Сейчас у Тэхёна было практически всё, кроме свободных дней. Его совесть ядовита. Сейчас он делал всё, что мог — жертвовал приютам в три раза больше, чем раньше, и мысленно надеялся снова стать волонтёром. Хотя бы пару раз в месяц.       — Да, — выдохнул Тэхён. — Просто… — он прикусил нижнюю губу, переводя дыхание, — не знаю, что сказать. Я очень волнуюсь.       — Я думаю, что мы уже готовы для этого, — улыбнулся Чонгук. — Давай начнём с одного нового жителя, а там будет видно. Где кот, там и собака. А то и две.       У Тэхёна загорелись глаза. Слова Чонгука были как густой сладкий мёд.       Они оба понимали, что завести животное — это не пустяк, не то же самое, что и купить плюшевую игрушку. Для них животное, неважно какое, станет полноценным членом семьи со своими потребностями и желаниями. Оно не будет предназначено для тисканья и удобства.       Всё это время Тэхён мечтал о том, что когда-то обязательно возьмёт из приюта кота. Но все студенческие годы он жил в общежитии, а когда после выпуска из университета заехал в свою первую крошечную квартирку в Бронксе, арендодатель строго запретил ему заводить домашних животных.       Тэхёну навсегда запомнилась картина из приюта: мисс Уильямс, их воспитательница, ночью выкидывала того несчастного котёнка на улицу посреди зимы. Ещё раз он бы такого не вынес.       В этот же год Тэхён познакомился с Чонгуком. Неудивительно, что они встретились. Пожарные тесно связаны с диспетчерской службой. У них был общий знакомый — Джозеф, обаятельный мужчина пятидесяти трёх лет. Друзья и коллеги устраивали прощальную вечеринку в связи с его выходом на пенсию после долгой службы.       Тэхён редко встречал таких людей, как Джозеф. Казалось, что все вокруг были очарованы им. И это действительно так. Джозеф — простой, честный и по-настоящему добрый мужчина. Он любил свою жену, троих детей и семерых внуков. Джозеф был внимателен и заботлив к окружающим. Его честность и самоотвага поражали до глубины души. Для многих он останется героем, спасшим тысячи жизней.       Тэхён без раздумий согласился прийти на его вечеринку. Там он и встретил Чонгука.       Их знакомство было обычным. Не как в фильмах или в книгах. Чонгук не облил его напитком, не столкнул по случайности в бассейн и не спас от чего-то страшного и ужасного.       Джозеф просто представил их друг другу. Вот и всё.       Но Тэхёну этого было достаточно. Он улыбнулся и всем своим видом дал понять, что настроен на разговор и дальнейшее знакомство. Позже Чонгук признался, что влюбился в него, как только Тэхён улыбнулся. Он сказал, что тогда-то и словил себя на мысли, что ему хочется видеть эту улыбку каждый день. Желательно с самого утра и на ночь перед сном.       Первый год отношений они жили отдельно друг от друга. Но Тэхён часто оставался у Чонгука на ночь. Дело было в его старенькой собаке по имени Дейзи. Она нуждалась в любви, заботе и внимании. Чонгук и без того много работал. Он не мог позволить себе оставлять её ещё и на выходных. Узнав об этом, Тэхён окончательно и бесповоротно понял, что влюбился. Отношение к животным и детям для него было большим показателем.       Тэхён прекрасно понимал Чонгука и никогда, никогда не требовал у него чего-то, что сделало бы Дейзи хуже. Он с радостью приезжал к нему в Бруклин и оставался там на несколько дней. Чонгук, конечно, забирал его с работы или вызывал такси за свой счёт, не позволяя уставшему и вымотанному Тэхёну добираться на общественном транспорте.       На второй год отношений пара съехалась, но случилось несчастье — Дейзи умерла от старости. Чонгук очень тяжело переживал этот момент. И хорошо, что Тэхён был рядом.       Дейзи была с ним с самого младенчества. Когда он родился, ей уже было три года. Она пережила с Чонгуком многое: его первый день в школе, подростковый период, отношения, разбитое сердце, неудачи, поступление в университет и устройство на работу. Для Чонгука она была таким же членом семьи, как и остальные. Он так сильно любил Дейзи, что не знал, как справиться с её уходом.       Это был сложный период. И даже спустя год Тэхён не смел предложить Чонгуку взять кого-то из приюта. Он знал, что для него это будет слишком тяжело.       Чонгук до сих пор находил на своей старой одежде шерсть Дейзи. И в такие моменты он становился непривычно тихим и сломленным.       Именно поэтому сейчас Тэхён едва сдерживался. То, что Чонгук привёз его в приют, значило так много…       «Думаю, мы готовы».       Одно предложение оставило все тревоги и всю боль позади. Будто бы их никогда не существовало.       — Спасибо, — шепнул Тэхён и прижался к Чонгуку.       Он поджал губы и закрыл глаза, запоминая свои чувства и этот момент. От трепещущего в груди сердца по всему телу разлилось тепло. Чонгук поцеловал его в висок и провёл ладонью по голове.       — Сейчас самое время создать нашу собственную семью. Пусть и небольшую, но нашу. Мне этого достаточно.       Чонгук был прав. Они готовы по многим причинам. Только относительно недавно их рабочие графики выровнялись. Жизнь стала комфортнее и легче, а накопительный счёт на дом мечты активно пополнялся. Сейчас пара могла позволить себе многое. В прошлом году Чонгук получил повышение, а в этом — Тэхён.       Всё шло своим чередом. Где-то было сложнее, где-то проще. Они потихоньку двигались вперёд, росли и учились.       — Мне тоже, — с придыханием поспешил ответить Тэхён. — Я не хочу, чтобы ты думал, что без большой семьи я буду несчастен. Ты рядом, а для меня это самое главное.       — Надеюсь, ты тоже это понимаешь. — Чонгук коснулся его подбородка и поцеловал в губы. — Я никогда не стану несчастлив, если ты со мной.       Тэхён мягко улыбнулся.       Снег запорошил его волосы и ресницы и немного попал за шиворот пальто. Но это всё глупости.       Чонгук переплёл их пальцы и потянул Тэхёна к одноэтажному зданию, вокруг которого стоял высокий забор. К главному входу вела узкая дорожка, наспех расчищенная от снега. На крупной тяжёлой двери приветственно висел рождественский венок с красными лентами и золотыми колокольчиками.       Они вошли внутрь и почти мгновенно почувствовали характерный запах. Но он не был неприятным. Пахло шерстью, немного кормом и свежим древесным наполнителем для кошачьих лотков. Ничего странного.       Само здание было довольно большим. При входе Чонгук и Тэхён попали в длинный узкий коридор со скромной, но обустроенной стойкой регистрации. За ней сидела девушка с короткими светлыми волосами, кончики которых были выкрашены в ярко-ярко-оранжевый.       — Привет. — Она улыбнулась им со своего места и отвлеклась от открытой таблицы в компьютере. — Чем могу помочь? Вы по записи?       — Привет. — Чонгук вежливо приподнял уголки губ. — Да, я заполнял заявку на посещение на вашем сайте.       — Ах, да. Чонгук, верно? — Она пару раз щёлкнула мышкой, посмотрела на экран и быстро пробежалась глазами по заполненной анкете. — Здорово, что вы пришли. Меня зовут Аманда. Пожалуйста, внесите свои данные в наш журнал посещений и предоставьте документы, подтверждающие ваши личности.       Аманда выглядела дружелюбной, но немного уставшей. Однако она звучала мягко и неторопливо. В её словах не было жёстких требований или недовольства. Скорее, наоборот.       Тэхён вздрогнул.       — Я ничего не взял… — испуганно произнёс он.       — Я взял, — успокоил его Чонгук и вытащил из кармана куртки их водительские права.       Он показал их Аманде, а затем заполнил протянутый журнал синей шариковой ручкой с забавным щенком на колпачке. Тэхён огляделся вокруг. Это место казалось ему приятным. Здесь было чисто, светло и тепло. Он понимал, что это не слишком большой показатель. Животное — вот кто одним своим видом расскажет правду об этом месте.       — Можете снять верхнюю одежду и оставить её здесь, если хотите, — произнесла Аманда и указала на напольную вешалку.       Тэхён поджал губы. Он ведь приехал в одной пижаме. Не то чтобы это сильно волновало его. Скорее, было слегка неловко и забавно.       — Ты потрясающе выглядишь. — Чонгук словно прочитал его мысли.       — Мог бы сказать, чтобы я надел хотя бы джинсы, — усмехнулся Тэхён и посмотрел на свои домашние пижамные штаны с Винни-Пухом.       Чонгук очаровательно улыбнулся и заворковал:       — Радость, тебе очень идут эти штаны. И нашему будущему ребёнку без разницы, в чём ты его заберёшь.       — Получается, он у нас внебрачный.       — Думаешь, грешно?       Аманда, услышав их, тихо рассмеялась. Тэхён ярко улыбнулся.       — Вы давно вместе, да? — спросила она, подперев подбородок ладонью.       — Да. Четыре года, — ответил Чонгук.       Аманда мечтательно выдохнула и понятливо кивнула. Она встала из-за стола, подошла к дверям и закрыла их на замок изнутри.       — На сегодня вы у нас последние посетители. Пойдёмте, я провожу вас.       Аманда была одета в обычные тёмные джинсы, тонкий хлопковый джемпер и большую форменную жилетку с названием и логотипом приюта. Она собрала волосы в низкий хвостик, сняв резинку с мягкого запястья, и направилась вдоль коридора.       — Днём я звонил вам и разговаривал с… Сэмом?.. — Чонгук попытался не перепутать имя. — Он подсказал мне, чем можно помочь приюту. У нас в багажнике несколько килограммов корма и некоторые лекарства. Я занесу их, когда мы закончим?       Аманда удивлённо обернулась на него, как и Тэхён.       — Серьёзно?! — Она радостно улыбнулась. — Конечно! Спасибо большое…       — Это меньшее, что мы можем сделать, — произнёс Чонгук.       Тэхён взял его за руку и поцеловал в тыльную сторону ладони.       — Я тебя люблю, — одними губами произнёс он, чтобы эта информация дошла только до Чонгука.       Иногда ему казалось, что этот мужчина нереален и всего лишь плод воображения. Тэхён даже представлял: а вдруг он лежит в коме, а всё происходящее — сон. Чонгук не идеален, но он честен и искренен с ним, а этого достаточно. То, как он любил, нельзя было объяснить словами. Тэхён просто чувствовал и осознавал это каждым миллиметром своего тела.       — Я тебя тоже, — в его манере ответил Чонгук.       — У вас когда-то были питомцы? — спросила Аманда не ради любопытства, а ради понимания, что за люди перед ней. — Или, может, брали на передержку когда-то?       Тэхён ласково погладил Чонгука по плечу. Вспоминать Дейзи горестно по сей день. Она прожила долгую и счастливую жизнь и ушла очень тихо. Они скучали. Чонгук — в особенности.       — Да, — вместо него ответил Тэхён. — У Чонгука была собака Дейзи. Она прожила с ним до самой старости. А у меня, к сожалению, никого не было. В детстве я жил в приюте, затем — в общежитии, а потом наступил период, когда ты почти живёшь на работе, чтобы проявить себя, будучи самым молодым и новеньким.       Тэхён не оправдывался. Он решил, что быть честным — это самое верное решение. Ему нечего было скрывать.       Тэхён не пытался специально понравиться или показать себя исключительно с лучшей стороны. За приютом всегда оставалось право отказать в передаче животного без объяснений. Он помнил об этом, но отчего-то был уверен, что их это не коснётся.       — Я вам очень сочувствую, — выдохнула Аманда и посмотрела на Чонгука в первую очередь. Она сказала это от всего сердца. В её глазах отразилось настоящее понимание. — Но я рада слышать, что вы решились завести нового друга.       — Он будет не другом, а частью семьи, — беззлобно и спокойно поправил её Тэхён, вспомнив их с Чонгуком разговор возле машины.       Аманда улыбнулась:       — Так даже лучше. Заходите.       Она открыла тяжёлую дверь и пропустила их вперёд. Внутри было просторно. А мягкий приглушённый свет создавал иллюзию дополнительной теплоты.       Возле стен стояли большие клетки с тонкими прутьями. Они были заботливо обустроены для маленьких пушистых жителей. В них аккуратно разместили мягкие ковры, пушистые лежанки, висячие лежаки и когтеточки. В самых крупных клетках находилось по три или четыре кота, которые в основном мирно спали. В других же хвостики могли сидеть поодиночке.       Тэхён осмотрелся. Само помещение целиком было обустроено под его жителей. Он заметил множество тоннелей и внушительный настенный игровой комплекс.       Тэхён нерешительно замер и посмотрел на котов. Облегчённый выдох вырвался из его груди. Все хвостики выглядели сытыми, довольными и ухоженными. Здесь были и котята, и коты постарше. Некоторые из них любопытно приподняли свои мордочки и задёргали маленькими носами, а некоторые продолжили спать, не обращая внимания на новых людей.       — Выбирать кого-то одного кажется таким неправильным, — тихо-тихо произнёс Тэхён.       Совесть начала грызть почти сразу, как он переступил порог. Хотелось забрать всех до одного.       — Понимаю. — Аманда закрыла за ними двери. — Но не беспокойтесь, ладно? Мы хорошо заботимся о них и верим, что каждый найдёт свой дом.       — Я бы очень этого хотел, — ответил Тэхён.       Чонгук встал рядом с ним и просто стал ждать. Так он дал понять, что примет любое его решение.       Это было очень тяжело. У Тэхёна разрывалось сердце. Каждый хвостик был по-своему чудесен. Не было плохих, некрасивых или неправильных. Он смотрел и видел игривых малышей, настоящих засонь и лежебок и очень серьёзных жителей.       — Я… я не знаю, — отчаянно сказал Тэхён. — Они все такие…       Его слова прервало негромкое, но звучное мяуканье. Одно-единственное. Он посмотрел в сторону звука и увидел, как к краю клетки подошёл персиково-рыжий кот. Тэхён застыл на месте, растеряв недосказанную мысль. Он, наверное, впервые видел настолько тоскливый взгляд у животного. А ему за всю жизнь удалось повидать много хвостиков.       Кот смотрел в ответ. Одно его ухо было ободранным, но уже зажившим. На мордочке и груди у него росла белая шерсть, как и на лапах. Получились такие небольшие и славные носочки.       — Это Ландо, — негромко представила его Аманда, будто бы боялась разрушить момент.       — Как Ландо Норрис? — Чонгук впечатлённо взглянул на неё.       Аманда восторженно ахнула:       — Вы тоже любите «Формулу-1»?       — Да, очень…       — Можем ли мы забрать его? — Тэхён неосознанно перебил Чонгука. Он не слушал, о чём они говорили, всё это время смотря на печальные золотисто-зелёные глаза. — Пожалуйста?       Аманда на секунду опешила. Она явно не ожидала такой скорой решительности.       — Я должна предупредить, что ему уже десять лет.       — Это всего половина жизни, — ответил Чонгук и приобнял Тэхёна. — Вторую её часть он проживёт с нами.       На душе стало легко. Никаких сомнений. Тэхён благодарно посмотрел на Чонгука. Он взял его за руку и слегка сжал её, стараясь справиться с волнением.       Аманда выглядела растроганной. На мгновение Тэхёну показалось, что она ничего не отвечала им, потому что пыталась перевести дух.       — Я очень… очень рада, что вы выбрали его, — наконец сказала она. — Никто не забирал Ландо из-за возраста или из-за беспокойства, что он не поладит с другими питомцами. Я так боялась, что он не найдёт свой дом.       Тэхён судорожно выдохнул и перевёл взгляд на Ландо. Он улыбнулся ему, чуть склонил голову набок и ощутил, как стало спокойно и тихо в голове. Теперь рыжий хвостик — часть их маленькой семьи.       — Мы о нём позаботимся, — пообещал Тэхён. — Чонгук, посмотри… У него на всех лапках белые носочки.       — Он похож на тебя три года назад, когда ты покрасился в рыжий.       В этом был смысл. Тэхён засиял. Он наклонил голову на плечо Чонгука и безмятежно выдохнул.       — Тогда нам нужно пройти несколько этапов, прежде чем вы сможете забрать Ландо. — Аманда расслабленно размяла плечи и кивнула в сторону выхода, намекая, что им придётся пройти в другое помещение. — Сначала это небольшое собеседование, во время которого я ещё раз ознакомлюсь с анкетой, которую вы заполнили, — она посмотрела на Чонгука, — затем знакомство с Ландо поближе и, если всё будет хорошо, подписание договора.       Тэхён уже не хотел уходить от рыжего хвостика. Чонгук, стоявший за спиной, поцеловал его в плечо и нежно подтолкнул к выходу.       — Не беспокойся. Уже скоро мы привезём его домой.       — Думаю, так и будет, — с доброжелательностью в голосе согласилась с ним Аманда.       Тэхён не смог сдержать улыбки.       Они втроём переместились в другую комнату — сильно меньше и чуть прохладнее. Она была обустроена под кабинет. В нём не было ничего лишнего: только стол с компьютером, два стула, маленькое кресло в самом углу и стеллаж, заставленный важными и нужными документами.       На стенах висели фотографии жителей приюта с сотрудниками, а на рабочем столе, рядом с органайзером для канцелярских принадлежностей, стояли две глиняные фигурки в виде кошки и собаки.       Собеседование длилось тридцать минут, и Тэхён был рад этому. Несмотря на их положительное начало и знакомство с Амандой, она не делала им поблажек и вела себя профессионально со всей ответственностью. Её вопросы на самом деле были простыми.       Тэхён не мог усидеть на месте. Ему хотелось поскорее познакомиться с Ландо. Взгляд хвостика никак не выходил из головы. Чонгук, чтобы угомонить Тэхёна, положил ладонь на его левое колено и стал слегка растирать кожу сквозь ткань пижамных штанов. Это помогло на несколько недолгих минут.       — Мы скоро закончим. — Аманда мягко рассмеялась, заметив нетерпеливость. — Вам осталось прочитать договор. Если у вас не возникнет вопросов, то мы можем вернуться за Ландо.       Тэхён кивнул.       — Из тебя получится хороший папа. — Чонгук вздёрнул его кончик носа.       Время близилось к ночи. Но Аманда совершенно не торопилась домой. Она не подгоняла их и не намекала, что пора бы уже заканчивать.       Чонгук взял договор и принялся читать. Тэхён, прижавшись к нему, присоединился, хотя для удобства Аманда предоставила договор и для него тоже.       Но они по-прежнему жутко сахарные и уже четвёртый год находящиеся в настроении что-то между конфетно-букетным периодом и стадией старой женатой пары. Их полностью устраивал один договор на двоих. Тэхёну вполне себе было удобно на плече Чонгука.       Аманда выглядела удовлетворённой и довольной ими. Собеседование прошло отлично.       — Вдруг я ему не понравлюсь? — пробормотал Тэхён, когда они направились за Ландо.       — Ты не можешь не понравиться, радость, — заверил Чонгук. — Ты вообще всем нравишься.       — Кроме твоей семьи.       — О. — Чонгук резко посмотрел на него. — Мы уже шутим на эту тему. Это потрясающе. Продолжай, — абсолютно серьёзно попросил он. — Значит, ты в стадии принятия ситуации.       — Конечно! У нас же будет ребёнок, — воскликнул Тэхён и сделался таким счастливым. — А если ты ему не понравишься?..       — Тогда я съеду этой же ночью.       Тэхён и Аманда одновременно рассмеялись.       Они вернулись в комнату, в которой уже были, и Аманда, как в прошлый раз, снова плотно закрыла за ними двери на всякий случай. Затем она подошла к клетке, открыла её и выпустила Ландо.       Тэхён сел там же, где и стоял, и с замиранием сердца стал наблюдать за рыжим хвостиком. Первым делом Ландо обратил внимание на знакомую Аманду. Он лениво потянулся, сделал небольшой полукруг, понятный лишь ему одному, и посмотрел на Тэхёна.       А затем произошло то, отчего побежали тысячи мурашек.       Ландо просто подошёл к Тэхёну, забрался на его колени и плюхнулся так привычно, как будто всю жизнь жил с ним.       — Ты точно его человек.       Чонгук присел на корточки рядом с ними и, закрыв глаза на несколько секунд, прижался губами к макушке Тэхёна. Он помедлил совсем немного, но быстро сдался и осторожно погладил Ландо. Хвостик затарахтел почти сразу, подставившись под его большую горячую ладонь.       — Ну как же его могли не взять раньше? — изумился Тэхён. Он не мог отвести глаз от уже их маленькой части семьи. Ему понадобилось ровно ноль секунд, чтобы всё решить. — Может, к лучшему. Я уверен, что он ждал нас. Хэй. — Тэхён коснулся влажного розового носа-кнопки Ландо. — Теперь ты укотовлён.       Аманда по-доброму усмехнулась.       — Вы будете менять ему имя?       Тэхён вопросительно повернулся к Чонгуку. Он бы хотел оставить старое имя, но теперь это их общий ребёнок, и решения тоже должны быть общие.       — Нет, — спокойно ответил Чонгук, прекрасно поняв его выражение лица. — Пусть остаётся Ландо. Я сделаю ему лежанку в виде гоночного болида.

***

      Тэхён держал переноску на своих коленях и сквозь прорези в ней смотрел на смирно лежавшего Ландо.       Чонгук внимательно следил за дорогой, везя их всех домой.       Приятная усталость невесомо коснулась плеч. Часы показывали десять вечера. Улицы сияли от количества украшений в преддверии праздников. Большие стеклянные витрины магазинов привлекали к себе внимание, соревнуясь между собой в лучшем рождественском оформлении, а деревья переливались тысячами огоньков.       Совсем скоро наступит Рождество.       А их раннее рождественское чудо удивительно спокойно посапывало в переноске.       Тэхён никогда бы не подумал, что конец года будет таким. Он ждал чего угодно, кроме всего этого. И если вчера его тело было переполнено сожалением, болью и злостью, перемешанной с виной, то сегодня ему спокойно и тепло.       Мысли в голове звучали на самом минимальном звуке.       — Ты, наверное, даже не представляешь, как сильно мне повезло с тобой, — медленно произнёс Тэхён и посмотрел на Чонгука с такой любовью… — Иногда мне кажется, что моего тела не хватит для всех чувств к тебе. Их… Их та-а-ак много. У меня даже не найдётся подходящих слов, чтобы в полной мере рассказать и дать понять, как же я тебя люблю. Потому что я тебя правда очень сильно люблю. То, что ты сделал для меня вчера и сегодня… Я не знаю, как объяснить, насколько это было важно для меня.       Тэхёна немного клонило в сон. Сейчас он был мягок и разнежен. К тому же с наступлением ночи ему всегда хотелось откровенничать. Особенно в дороге.       Они подъехали к дому. Чонгук припарковался в удачном месте рядом с их подъездом.       — Не волнуйся, радость моя, я действительно могу понять, о чём ты, — ответил он и посмотрел на Тэхёна. — По утрам, когда я просыпаюсь рядом с тобой под боком, я мысленно благодарю Джо, что он вышел на пенсию, что в честь этого ему устроили вечеринку и что на неё позвали тебя. Каждый день ты делаешь меня счастливее. Это звучит отвратительно сахарно, но это так, и я не могу сказать иначе. Я могу чистить зубы и ощущать себя таким счастливым, вспоминая, что на кухне или в постели меня ждёшь ты. Даже в плохие дни я знаю, что могу прийти к тебе и мне станет лучше. Потому что это ты. Не потому, что ты какой-то другой, и не потому, что ты умеешь делать что-то, что не умеют остальные. Конечно, для меня ты особенный. Для меня ты самый красивый человек во всей Вселенной, ты варишь самый вкусный кофе, у тебя самый успокаивающий голос, да даже обычные рубашки на тебе сидят лучше всех. Я знаю тебя, наверное, лучше, чем ты сам. И я знаю, что из-за хренового опыта в прошлом тебе кажется, что ты должен заслужить любовь. Мне нравится доказывать и показывать тебе обратное. Мне нравится видеть, как ты потихоньку осознаёшь это. — Чонгук протянул руку вперёд и смахнул мешающую чёлку с его лба. — Я тоже очень сильно люблю тебя.       Тэхёну захотелось закрыть глаза и крепко заснуть под его мурчание вкупе с тарахтением Ландо.       Так их любовь и ощущалась: спокойно, мурчаще и спустя четыре года привычно. И в этом не было ничего плохого. Тэхён знал, что если бы про них сняли фильм, то многие посчитали бы его ужасно скучным.       Но их любовь, отношения и жизнь — не сценарий, написанный ради эмоций. Они оба не идеальны, и порой они могут расстроить или причинить друг другу боль. Но что Чонгук, что Тэхён давно приняли решение пройти путь прощения, понимания, взлётов и падений вместе. А теперь и укотовления их первого ребёнка.       Тэхён потянулся к Чонгуку и чувственно поцеловал его в губы. В грудной клетке всё запорхало и расцвело. Тёплый салонный воздух сжал плечи и заднюю часть шеи, заскользив по коже привычным ароматом.       Тэхён положил левую ладонь на гладковыбритую щёку Чонгука и занежничал. Потому что хотелось, и всё. Он никогда не нуждался в причине, чтобы сделать это.       Чонгук приластился к его руке, а после взял её в свою и зацеловал запястье с старыми золотыми часами, подаренными им же на их первую годовщину отношений. Тэхён сказал, что не снимет их, пока те не сломаются.       Их поцелуй был долгим и неторопливым.       — Иногда мне кажется, что окружающих тошнит от того, какие мы приторные, — шепнул Тэхён с маленькой довольной улыбкой.       — Думаешь? — задумался Чонгук.       — Мхм. — Тэхён уверенно кивнул в ответ.       — Ну и хорошо. Ты всё равно интроверт, тебе не нравятся знакомства.       Это было правдой. Чонгук кивнул на улицу, намекая, что пора бы уже подняться домой, и первым вышел из машины. К ночи температура сильно упала. Но Чонгук заранее позаботился о Ландо и купил в зоомагазине мягкую подстилку и пушистый плед — даже несмотря на то, что всю дорогу им предстояло провести в машине.       Тэхён успел только отстегнуться, как Чонгук открыл дверцу с его стороны, взял переноску и протянул руку.       Через десять минут они были дома вместе с Ландо и со всеми необходимыми покупками. Тэхён наспех скинул с себя пальто, небрежно бросил его в шкаф и снял ботинки. Хотелось поскорее выпустить хвостика и показать ему новый дом.       Тэхён присел на корточки, открыл переноску и стал ждать. Чонгук опустился рядом, чмокнул его в плечо, вызвав этим улыбку, и тихо выдохнул.       — Я переживаю, — едва слышно сказал Тэхён. Будто более громкие слова могли испортить момент или напугать Ландо. — Ему ведь должно понравиться у нас… Да?       — Да, — уверенно ответил Чонгук и взял его за руку. — Всё будет хорошо.       И он был прав.       Всё действительно было хорошо. Ландо быстро освоился в новом доме, оказавшись очень спокойным и ласковым котом. Уже в первую ночь он без стеснения и сомнений выбрал себе любимое место для сна — подушку Тэхёна, ведь в основном сам Тэхён спал на Чонгуке.       Они могли бы назвать Ландо Хвостиком, потому что он следовал за ними по пятам. Иногда Чонгук заранее брал его на руки и носил по всей квартире, выполняя бытовые дела. Ландо это абсолютно устраивало.       Тэхён любил просто смотреть на них вместе. Чонгук выглядел таким счастливым и хорошеньким, воркуя с Ландо. Его глаза сияли от любви к их первому ребёнку, и Тэхён никак не мог унять всю бурю из чувств внутри себя.       На Рождество они были втроём, как и на Новый год. Никаких сожалений или угрызений совести. Они хорошо провели эти дни без суеты. Главное, что вместе. Остальное казалось уже не таким важным и нужным.       В новогоднюю ночь Тэхён, сидя на полу возле ёлки со спящим Ландо на коленях, негромко, но искренне произнёс:       — Спасибо…       Гостиная была освещена сияющими гирляндами, а по телевизору иронично показывали «Привет семье!». За окном периодически раздавались громыхания фейерверков, которые они оба не любили по одинаковым причинам: опасно и убийственно для многих животных.       Шампанское в бокалах потеплело, а от жаркóго, приготовленного Тэхёном, исходил дивный аромат. В этом году обошлись без стола. Они просто взяли тарелки с едой и сели на полу, так до сих пор и не поняв, почему им обоим нравилось сидеть на нём больше, чем на дорогом ортопедическом диване.       Чонгук отвлёкся от чистки мандарина и растерянно посмотрел на него.       — Да не за что, радость. Но за что?       Тэхён улыбнулся и, придержав Ландо рукой, чтобы не побеспокоить его сон, придвинулся к Чонгуку. Он прижался к нему, клюнул в шею и уткнулся в неё носом.       — За тебя самого. И за этот мандарин.       Чонгук громко усмехнулся и покачал головой.       — Ты просто не хочешь чистить мандарины.       — Да, — признался Тэхён с обаятельной улыбкой и оленьим взглядом. — Ты меня любишь! Тебе не может быть жалко для меня мандарина.       — Ты правда думаешь, что сработает в четырнадцатый раз? — Чонгук слегка сжал его кончик носа, но, конечно же, моментально сдался. — Естественно, да. Тебе даже не нужно строить мне глазки для этого.       Тэхён рассмеялся и забрал протянутый почищенный мандарин.       — Спасибо, малыш. Я тебя люблю. Очень сильно.       Чонгук чмокнул его в уголок губ.       — Я тебя тоже, жулик. — Затем он посмотрел на Ландо: — И тебя.       Больше конец года не казался Тэхёну тяжёлым и жестоким. Они попрощались со всем плохим и обрели что-то новое.       Теперь у них своя маленькая семья.