Когда слова оживают

      Ночь уже давно перевалила за середину. За окном шуршал редкий дождь, где-то вдалеке гудела машина, а часы на кухне тикали слишком громко. В соседней комнате спала Мэйпл - её ровное дыхание иногда доносилось сквозь приоткрытую дверь, как напоминание, что мир всё ещё обычный.       Эшли сидела за столом, под лампой тёплого света, и открыла скетчбук. - Ну что ж... - подумала про себя девушка, доставая карандаш 2Н.       Твёрдый карандаш шёл по бумаге почти неслышно. Овал лица, ось взгляда, наклон головы, лёгкий намёк на плечи. Линии были прозрачные, будто демон ещё не решил, проявляться ли. Эшли перешла на НВ, усиливая разрез глаз, затем 2В - тени под веками стали глубже, показывая усталость. Она оставила маленькие отрывки чистой бумаги - не блики, а как будто дыры, через которые смотрело что-то глубже. - Вечная нехватка... Она всегда в глазах...       Волосы она набирала слоями: НВ - направление, 4В- провалы между прядями. Бумага мягко шуршала. Рога рисовала аккуратно, почти с опаской: 2Н - форма, рост, изгиб. Они не были симметричны, не были идеальны. В - для трещин, оставляя их живыми. Оставила белые прожилки - будто свет внутри.       Она часто отрывала руку, отдалялась от рисунка на несколько сантиметров, снова возвращалась в привычное положение. Исправляла наклон. Чуть выше. Чуть резче.       Линер коснулся глаз, татуировок. Линии были тонкие, точные, иногда обрывались.       Татуировки она делала медленно, почти на выдохе. Каждую линию проводила один раз - без права на исправление. - Знаки голода...       Маркер лёг полупрозрачным холодным светло-серым на кожу. Эшли работала слоями, почти прозрачными. Добавила тёплый серый в тени - под скулами, под глазами, на шее. Для волос - оливково-зелёный, затем более тёмный, болотный. Она вела маркер боком, затем остриём, добавляя акценты. Поверх - несколько резких штрихов линером, чтобы вернуть графическую жёсткость.       Рога она закрашивала дольше всего: винный, затем чёрно-алый. Металл - цепи, кольца - она делала холодныи графитовым маркером, утяжеляя тени. Белой гелевой ручкой добавила блики, резкие, как холодное дыхание. Цепи будто тянулись вниз, к краю страницы.       В самом конце она взяла 6В. Углубила тени под глазами, у ключиц, между слоями одежды. Несколько штрихов она слегка растушевала, оставив грязные следы. - Голод всегда оставляет грязь...       Эшли откинулась на спинку стула, гляда на демона. Он смотрел в ответ - не агрессивно, не ласково. С ожиданием. - Ты красив, - сказала она тихо. - И это тоже форма чревоугодия.       За окном уже светало. В соседней комнате послышался скрип дивана, а затем шаги: босые, осторожные, с тем самым полусонным шарканьем, которое невозможно спутать ни с чем. Эшли подняла голову от скетчбука. Шея неприятно хрустнула. -Чёрт...       Из кухни донёсся знакомые звуки - щелчок выключателя, шум воды, глухой удар кружки о столешницу.       Мэйпл.       Эшли встала , прихватив с собой скетчбук, и вышла из комнаты и зашла на кухню, кутаясь в длинную толстовку.       Мэйпл двигалась по кухне на автомате, но в этом автоматизме была забота. Она насыпала зёрна в кофемолку, а затем нажала кнопку. Короткий, резкий гул заполнил пространство. Затем она достала турку, налила воду, всыпала кофе, не глядя поставила на плиту. Она стояла так, словно мир вокруг был для неё чуть тише, чем для остальных. Хрупкая фигура, вытянутая, почти прозрачная. На ней была простая тёмно-синяя футболка. Ткань мягко облегала плечи и талию, ниспадая вниз ровными линиями, подчёркивая спокойную, почти усталую грацию.       Её волосы - короткие, светлые, с холодным серебристым оттенком - спадали неровной прядью, закрывая один глаз. Причёска выглядела небрежной. Открытое ухо украшали маленькие серьги.       Лицо её было бледным, усыпанным лёгкими веснушками, как следами давнего солнца, которое когда-то касалось её чаще, чем сейчас.       Обратив внимание на Эшли, Мэйпл постояла секунду, а потом продолжила приготовление кофе. - Ты опять не спала, - голос был слегка хриплый после сна. - Кофе как обычно, для нас двоих. - Ты святой человек, - улыбнулась Эшли. - Я просто знаю, что без кофе ты сейчас рассыплешься на графит и маркеры, - Мэйпл оперлась бедром о стол с ухмылкой.       Кофе начал подниматься, тихо шипя. Запах быстро заполнил кухню, плотный, горький. Мэйпл сняла турку вовремя, разлила по двум кружкам. - Я планировала ещё ближайшие лет 30 не обращаться в похоронное бюро. Но такими темпами ты себя через год в могилу загонишь. - Я знаю, - выдохнула Эшли. - Но если я не нарисую тогда, когда есть вдохновение, то я никогда не нарисую.       Эшли открыла скетчбук и подвинула к Мэйпл. - Думаю, этот вариант - лучший, для Чака. В его глазах есть ненасытность. Будто голод - единственное, чем он живёт.       Блондинка долго рассматривала рисунок. - Мне нравятся его татуировки на лице. Они глубокие. Будто даже в них читается, что он ненасытный. И эта цепь... Несколько слоёв даже здесь.       Эшли с улыбкой сделала глоток. Кофе был слишком крепким и лицо её скривилось. - Дай молоко, пожалуйста. Я конечно хочу спать, но не настолько.       Девушки рассмеялись. Мэйпл достала из холодильника молоко и поставила перед Эшли. - Ну что ж... Остался Ларри?       Эшли разбавила свой кофе молоком и вновь сделала глоток. - Да, - Эшли заправила прядь волос за ухо. - И кажется, у меня есть идея, как он должен выглядеть. __________________________________________________________________________       Дневной свет беспощадно окутывал комнату. Свет лился в комнату без спроса, резкий, белёсый, высвечивая каждую пылинку на воздухе. Эшли вновь сидела за столом, но теперь лампа была выключена, а скетчбук лежал под другим углом - она всё ещё ловила свет, поворачивая страницу, чтобы не бликовало.       Эшли взяла в руки первый карандаш. Она наметила овал лица, сразу добавив шире скулы, резче подбородок. Карандаш заскользил быстрее. Никакой робкости. Надбровная дуга - выше. Демон гордыни не нуждался в осторожных построениях. Его лицо сразу было симметричным - слишком.       На кухне гремели чашки, хлопали шкафчики, где-то падала ложка, потом раздалось бодрое: - Чёрт! - Эш, - крикнула Мэйпл, - если я найду пустую пачку печенья, я обижусь. - Она не пустая! Там одно осталось! - Одно - это философское "ничего"!       Эшли усмехнулась и перешла к глазам. 2В, уверенно. Взгляд демона был прямым, вызывающим, будто он не просто смотрел на зрителя - он оценивал, достоин ли тот его внимания. Она сделала радужки светлее, добавила чёткий блик. Крест на лбу она наметила 2Н, идеально ровно, по центру. Символ был не верой - заявлением. - Ты носишь это как корону.       Мэйпл появилась в дверях, с кружкой и тостом. - О-о. Третий красавчик? - Самый неприятный, - сказала Эшли. - Конечно, - кивнула Мэйпл. - Демоны гордыни всегда выглядят так, будто знают, что зеркало их любит.       Она прислонилась к косяку, наблюдая. Эшли чувствовала этот взгляд.       Волосы она рисовала аккуратнее, чем у Чака. В для формы, 4В для глубины. Ни одного случайного штриха. Пряди ложились так, будто сами выбирали идеальное положение. Штрихи были резкими, чуть рваными. Пряди падали на лицо небрежно. - Ты контролируешь даже хаос.       Рога - тёмные, гладкие, без трещин. Она обвела их чётко, тонким линером, не позволяя линии дрожать. Над головой, почти с издёвкой, нарисовала нимб. - Ты считаешь себя выше. - Эш, а ты сегодня ела вообще? - снова вмешалась Мэйпл, возвращаясь на кухню. - Я собираюсь! - "Собираюсь" - не глагол питания. Эшли вздохнула, но улыбнулась. - Пять минут.       Татуировки и украшения она делала минималистичными. Линером выводила чистые линии, кресты - симметричные, холодные. Никакой перегруженности. Ла'Риэл Век-Тар не нуждался в доказательствах. Язык - чуть толще линия, чтобы он ощущался живым, влажным. Клыки она обозначила аккуратно, не делая их карикатурными.       Маркеры днём были особенно честны. Кожа - холодный фарфоровый серый, почти пепельный. Тени - резкие, архитектурные. Она намеренно избегала мягкой растушёвки. Крылья за спиной она обозначила чёрным и дымчато-серым, массивные, тяжёлые. Не защита - демонстрация. Для волос - пыльно-золотистый, затем более тёмный, почти коричневый. Констраст с кожей делал лицо вызывающе выразительным.       Мэйпл зашла в комнату Эшли. Подойдя к столу, она поставила тарелку с карбонарой рядом. - Ешь. Или Ларри из демона гордыни превратится в демона истощения.       Эшли оторвалась от рисунка, посмотрела на Ларри. Он улыбался. Самодовольно. Абсолютно уверенно. - Он считает, что мир ему должен, - сказала она. - Ну, - пожала плечами Мэйпл, - по крайней мере, он честен. Он... - добавила девушка, смотря на рисунок, - флиртует. - Он издевается, - поправила Эшли. - Тем хуже, - весело ответила Мэйпл.       Последние штрихи 6В были резкими, окончательными. Ни сомнений, ни возврата.       Эшли отложила карандаш. - Сал - это желание. Чак - это пустота. А Ларри... - Убирает ощущение, что это неправильно, - закончила Мэйпл.       Они обменялись взглядами. - Теперь у них есть лица, - улыбнулась Эшли, довольная результатом завершённого этапа. - Осталось написать их историю, - с ответной улыбкой ответила Мэйпл, - А теперь ешь, не хочу завтра утром найти твоё истощённое от голода и отсутствия сна тело.