Не считая электроовец

Диван не предназначался для сна. Слишком узкий и недостаточно мягкий. После такого дивана требуется отдельный отдых и, возможно, медицинская помощь. Диван появился в лаборатории, чтобы Хеймердингеру было комфортно гостить тут. Ровно столько, сколько нужно — чтобы понять, что хекстек не угрожает человечеству, а Виктор и Джейс не убились во время экспериментов — и не рехнулись от свободы, которую им позволил Совет. В додиванные времена они оба вырубались прямо за рабочим столом. Иногда ночью Виктор просыпался от грохота. Потому что Джейс не удерживался на стуле. Сам Виктор спал тихо, его сон мог уместиться на острие иглы. Тело за день так уставало, что на активный сон не оставалось сил. А от кошмаров Виктор всего лишь вздрагивал — и просыпался. И когда диван появился, Джейс первым догадался, что его можно использовать как постель. И чего он зря простаивает между визитами Хеймердингера. Виктор по привычке засыпал на стуле. Бывало, Джейс уже шёл к дивану, а Виктору надо было что-то срочно показать, и он на стуле пододвигался, и они могли заснуть так на полуслове: Джейс — привалившись к спинке, а Виктор — головой на подушке. Как-то Виктор проснулся целиком лёжа на диване. Джейса рядом не было, и Виктор не помнил, чтобы сам перебрался со стула. Это было маловероятно. На диване уже лежал Джейс, и Виктору не оставалось места. Да и не полез бы Виктор так рисковать: спросонья Джейс мог дёрнуться и столкнуть его на пол. Глупо — покалечиться в лаборатории, но не от неудачного опыта, а во сне. Или вовсе умереть. Достаточно случаев, когда люди падают с кровати и смертельно ударяются головой. И зачем Виктору Премия Дарвина — лучше уж вообще никакой. Получалось, это Джейс его переложил. Как-то так ловко, чтобы не разбудить. Это тревожило. Сон был настолько глубок? Настолько, что Виктора можно передвигать в пространстве — без его участия. Когда Джейс вернулся с кофе и булками, Виктор попросил его не делать так больше. — Как? — спросил Джейс. Он сел на стул, на котором Виктор заснул вчера. И держал на весу две чашки с тарелкой, ожидая, пока Виктор подоткнёт под поясницу подушку. — Не перекладывай меня. — Но я был осторожен. Ты не проснулся и даже не... Виктор поперхнулся воздухом. — Вот именно! — Что? Тебя возмущает, что я не швырнул тебя как драный мешок с костями? Виктор глянул исподлобья. Рот Джейса застыл между улыбкой и ещё какой-то колкостью. Это он был возмущён — что Виктор вдруг возмутился его доброму дружескому жесту. — Ну хорошо, — сказал Виктор. И взял у него чашку. Погрел пальцы. — Тебе бы самому такое понравилось? — Если бы ты перетащил меня спящего на диван? — А ты меня перетащил? — Нет конечно. Но тебе-то бы вряд ли удалось поднять меня на ручки. При всём уважении. Я довольно тяжёлый. И неудобный для транспортировки. — Этот разговор нелеп. — Ты его начал. — Джейс улыбнулся углом рта и подмигнул. — Пей кофе. Виктор заглянул в чашку. На поверхности плавала гуща. Варил кофе Джейс. Он вываливал его в чашку сразу как гуща начинала подниматься и пениться. Не ждал, когда она осядет. В Академии, конечно, были повара, но их график работы не совпадал с лихорадочным графиком Джейса и Виктора. Ну хоть булки он пёк не сам. А то бы ему вряд ли хватило терпения дождаться, пока взойдут дрожжи. Обычно Виктор не придирался к таким мелочам: они же касались не науки, где лишняя запятая может порушить двухнедельную работу. Но сегодня утром Виктор неожиданно выспался. По вине Джейса. Нельзя вот так запросто брать человека и куда-то перемещать — что непонятного-то? И пусть диван оказался удобнее стула и сносным для сна Виктора, он предпочёл бы выяснить это добровольно. И почему это приходится объяснять как заковыристую формулу? — Съешь хотя бы булку, — сказал Джейс и поставил на колени Виктора тарелку. — С черничным джемом. Виктор чуть привстал и потянулся к карману брюк. Надо было выпить утреннюю порцию обезболивающих, и делать это, конечно, лучше не на голодный желудок. Так что от булки не отвертеться. — Давай подержу. — Джейс вскинул руку, но затормозил на полпути. — Или тоже нельзя? — Нельзя язвить, — ответил Виктор, — когда ты неправ. Он вынул из кармана флакон с таблетками и отдёрнул от Джейса руку с чашкой. Кофе не расплескался. Надо же — какая филигранность, а Виктор всего лишь нормально поспал. — Так вот, — сказал Джейс слегка невнятно, потому что жевал булку. — Я не был бы против, если бы ты меня переложил на диван. Наоборот бы, поблагодарил. Виктор усмехнулся. Таблетки горчили во рту, и горчил кофе. И вообще как-то — горчило. Джейс правда не понимал, от чистого сердца. Они с Виктором слишком по-разному видят ситуацию. Для Джейса это забота, а для Виктора — лишнее подтверждение своей немощности. Он мирился, что изо дня в день приходится одалживать тело боли — и болезни — и пить таблетки, только чтобы не ощущать их так остро. Но выключить боль целиком таблетки не могли. Мог бы морфий, но тогда бы Виктор растворил в нём и разум. А разум — единственное, что осталось у Виктора под контролем. — Но я услышал тебя, — сказал Джейс. — И больше не буду. Виктор кивнул. А Джейс продолжил: — Давай просто спать на диване по очереди. — Кто первым доберётся? Джейс засмеялся, и с его губ осыпались крошки. — Зачем ты провоцируешь? — спросил он. — На диване спать гораздо лучше. Как будто ты не заметил. Я вот заметил. — Он вдруг подался вперёд и, сузив глаза, поглядел Виктору в лицо. — Тебе будто снова двадцать. — Ты не видел меня в двадцать, — ответил Виктор. Он вжался спиной и локтями в подушку. Такие порывы близости тоже были неуютны. Джейс моргнул и отодвинулся. — А жаль! У Виктора немного пролился кофе. Рука просто вздрогнула. — Если бы тогда занялись хекстеком, — сказал Джейс, — представь, чего бы уже достигли сегодня. — Ты же был совсем пацаном. И кофе наверняка варил ещё хуже, чем теперь. — Зато мог вообще не спать. Диван всегда был бы в твоём распоряжении. Виктор мотнул головой и улыбнулся, глянув на булку, от которой откусил всего один раз. И больше как-то не хотелось.

***

Никто, конечно, не спал на диване по очереди. Тот утренний разговор забылся, затерялся в круглосуточных разговорах о хекстеке, и Виктор с Джейсом продолжили засыпать как попало. Виктор просыпался с головой то на подушке, то на подлокотнике, то на колене Джейса. Так же просыпался Джейс. Во сне Джейс ни разу не задел Виктора. Он перестал падать — наверное, диван и правда хорошо влиял на сон. И уж точно был удобнее любого лабораторного стула. Как-то Виктор проснулся на боку, притиснутый лицом к спинке дивана. А рука Джейса свисала с неё запястьем наружу. Локоть едва касался Виктора. Обычно если Виктор первым оказывался на диване, Джейс не пытался залезть тоже. И засыпал коленями на полу, а локтями на диване — с краю от Виктора. Только на это хватало места. Но Джейс сейчас почему-то не падал и спал довольно крепко, судя по глубине дыхания. Он прижимался носом и ртом к затылку Виктора. И Виктор его не только слышал, но и очень хорошо ощущал. Волосам было горячо, так горячо, почти влажно. Джейс придумал, куда деть руку, чтобы не трогать Виктора, а тут — не нашёлся. Грудью и бёдрами он тоже почти не касался. Но Виктор чувствовал расстояние между ними — оно стремилось к нулю. Он медленно, по чуть-чуть вдохнул. Ладонь под щекой пощипывало. Виктор шевельнул пальцами, и кровь будто пошла трещинами, осколки рассыпались до самого плеча. Виктор выдохнул и немного повернул голову. Джейса это не разбудило. Теперь он дышал возле уха. И не так плотно, как в затылок, — Виктору стало щекотно. В любом случае он бы уже не заснул. И до утра вряд ли осталось долго. Виктор попробовал вытянуть правую руку из-под руки Джейса, и Джейс вдруг выдохнул через рот. Так шумно — у Виктора рванулось сердце. И рука. Он вцепился в бедро Джейса, будто оступился и вот-вот упадёт. А упасть мог только Джейс — диван же совсем не предназначен для шторма. — Боже... — прошептал Виктор, зажмурившись. — Извини. — Ничего, — бормотнул Джейс. — Я разбудил тебя?.. — Это я тебя разбудил. Джейс приподнялся, царапнув носом Виктора по краю уха. — Уже утро? — Не совсем, — ответил Виктор. — Но я уже не засну. — А... — Джейс развернулся на спину и чуть не грохнулся, но успел спустить с дивана ноги, и сел. Потёр ладонями глаза. — Мне, наверное, тоже надо... — Просто выпусти меня, — сказал Виктор. — И можешь ещё поспать. Джейс оглянулся через плечо, заспанный и взъерошенный. Посмотрел на диван, а потом на Виктора, поморгал. — Не помню, как лёг... Я не раздавил тебя? — Раздавил конечно, — ответил Виктор. Он привстал на локтях и подтянул левое колено. Джейс подвинулся, чтобы он мог слезть. И спросил вполголоса: — Ты не шутил насчёт ещё поспать? Виктор опёрся ладонью о его плечо и встал. — Спи. Но с ночёвками в лаборатории надо было завязывать. Как-то усмирять свой творческий задор и добираться до спален.

***

Никто, конечно, не завязал с ночёвками в лаборатории. Джейс стал чаще ложиться рядом. Бывало, перебирался, когда Виктор уже спал. А бывало, сразу, и они ещё болтали о том, что сделают завтра. Всё тише и ровнее, пока чей-то голос не пропадал в шёпоте совсем. Диван оказался не тесным для них двоих. Виктор спал на левом боку, лицом к спинке. Иногда он просыпался от того, что тело затекло, и чуть-чуть поворачивался на спину. Тогда его правая нога плотно прижималась к бёдрам Джейса, но Джейса это не будило. Он отпускал спинку дивана и клал руку Виктору поперёк живота. Иначе бы он упал, а Виктору не давила и не мешала его рука. Джейс дышал ему в затылок, в шею, в висок — Виктор слышал это сквозь сон, урывками, смутно, будто и дыхание было сном. Как-то Виктор проснулся полностью на спине, а колено Джейса лежало на его бёдрах. Вряд ли они проспали в таком положении долго, потому что Виктор ещё не умер от боли в ноге. Он выдохнул, и Джейс мгновенно проснулся тоже. — О... Прости... Он тут же убрал колено и вытянулся вдоль Виктора, поймав пальцами спинку дивана. Он вжимался в правую ногу слишком сильно. И Виктор чувствовал скованность в его теле. От падения его как будто удерживали только магические испарения, которыми пропиталась лаборатория. — Я, наверное, встану, — прошептал Джейс и осторожно убрал руку над Виктором. И скинул с дивана одну ногу. Но не встал. Виктор повернул голову. Он уже почувствовал до этого, а теперь увидел, что у Джейса утренняя эрекция. Джейс смотрел в потолок таким напряжённым взглядом, будто заметил там нечто аномальное. Виктор тоже глянул вверх — там всё было обычно, потолок как потолок. — Ты собирался встать, — сказал Виктор. — Да-да, — ответил Джейс немного суетливо. — Минутку. Виктор понял, в чём дело. Если Джейс прямо сейчас хотя бы сядет, он может кончить. Такое бывает. И надо переждать. Или завершить. — Не очень уютно, что ты сейчас смотришь на меня, — сказал Джейс. — Извини. Но вряд ли я смогу заснуть. И честно говоря, лежать мне неудобно. Джейс глянул на него мельком и рассмеялся. — Тебе-то неудобно? — Ну, твоя проблема решается довольно легко, — ответил Виктор. — Да и не проблема это. Он переложил руку со своего бедра на бедро Джейса и потянулся пальцами к застёжке на брюках. — Что?.. — Джейс задохнулся. — Ты что?.. — Хочешь сам? — спросил Виктор. Он перестал расстёгивать брюки. — Как это, по-твоему, выглядит? — В смысле эстетики? Джейс резко повернул к нему голову. Он весь напрягся, на лбу вспухла вена. И неясно было, он сейчас рассмеётся или заорёт. — Ты серьёзно? — спросил Джейс спокойно, но чуть с надрывом, словно успел взять себя в руки в самый последний момент. — Собираешься подрочить мне? Виктор нахмурился и машинально погладил его член. У Джейса вздрогнул рот. — А что не так? — спросил Виктор. — Какая разница, от чьей руки ты кончишь: от своей или от моей? Мы обсуждаем это дольше. Джейс прикрыл глаза и обмяк. Потом прошептал: — Есть разница. — Ладно. — Виктор отнял ладонь от его брюк и положил себе на живот. — Давай сам. Если считаешь, что я не знаю, что делать с эрекцией... — Ты ещё обижаешься? Боже... — Не додумывай. Я всего лишь предложил помочь из вежливости. — А, по-твоему, мне нужна помощь? — Конечно. Ты не можешь встать и мне перекрыл путь к лаборатории. — То есть ты не будешь возражать, если однажды я помогу тебе тоже? Виктор пожал плечами. — Обычно мне эрекция не доставляет столько хлопот, чтобы превращать это в утреннюю перепалку. Это же естественный процесс, он вообще не стоит разговора. И с краю спишь ты, из-за меня не может возникнуть затор. — Вот как? — Джейс облизнул губы, несколько секунд пронзительно смотрел Виктору в глаза, потом отвернулся. — Тогда давай. Виктор глянул вниз. Эрекция у Джейса не прошла до сих пор. Нога у Виктора совсем уже затекла. Он сдвинулся чуть выше, чтобы руке было свободнее. Расстегнул пояс на брюках Джейса и продел пальцы под резинку трусов. Джейс втянул живот, резко выдохнул. — Холодные пальцы, да? — спросил Виктор. Джейс помотал головой. И остался лежать лицом к Виктору. Веки у него были крепко сжаты. Он закусил губу, когда Виктор сомкнул пальцы вокруг члена. И дышал обрывочно всё время, а перед оргазмом, когда Виктор ощутил пульс внутри ладони и сдавил сильнее, ускорил движения — Джейс метнулся навстречу и прижался открытым ртом к плечу Виктора. Кончил, протяжно содрогнувшись, и выдохнул в голос. Виктор вынул руку, немного спермы попало на пальцы. Джейс продолжал лежать и дышать в него, как делал это во сне. Но сейчас он не спал, и оргазм — не настолько сокрушительное явление, чтобы терять сознание. На всякий случай Виктор спросил: — Ты в порядке? И достал из левого кармана брюк носовой платок. Джейс ответил что-то сумбурное. Рубашка на плече Виктора была сырая от его дыхания, и быстро, неприятно остыла, когда Джейс убрал голову. Виктор промокнул пальцы платком и вскинул брови, глянув на Джейса. Теперь-то что мешало ему встать? Зачем он снова уставился в потолок? — Джейс? Мне по-прежнему надо... — Да, конечно. Джейс подорвался и сел. Сунул растопыренные пальцы в волосы, разлохматил. Потом так же рвано поднялся и от дивана сразу пошёл к двери в ванную. Виктор побродил по лаборатории, размял ноги, дал им привыкнуть к полу. Немного прибрался на столе. Полистал вчерашние заметки. Запил таблетки вчерашней водой. Вернулся к дивану и проверил, не запачкался ли он случайно. Нет, не запачкался. А кожу на пальцах слегка стянуло, и платок надо постирать. Виктор шагнул к двери в ванную — и замер. Как будто не стоило туда заходить, пока там Джейс. Маленькое, мутноватое, мерзкое предчувствие. Которое бывает, когда вроде всё правильно рассчитал, перепроверил много раз, но — всё равно. А вдруг ошибся? И вряд ли дойдёт до катастрофы, но некоторый риск необратимости есть. Как-то так Джейс растрепал себе волосы... И диван разладился. Весь его простор — который они настраивали столько ночей подряд. И Виктор привыкал просыпаться от нечаянных прикосновений Джейса. И засыпать под его дыхание. И отвыкал от уязвимости сна. Диван стал настолько просторным, что его край захлестнул явь. И ощущать Джейса, говорить с ним днём стало так же элементарно, как соприкасаться сквозь сон. Такое у Виктора было впервые. Когда Джейс вышел из ванной, Виктор шагнул к нему. И Джейс не отвернулся, не отвёл взгляд, не заговорил о грандиозных планах грандиозного нового дня — как Виктор боялся. Джейс подошёл сам. И уронил голову Виктору на плечо. От его волос шёл пар и мягкий запах фруктового мыла. Виктор тронул их кончиками пальцев. Спросил: — Я расстроил тебя? Разочаровал? — Что ты. — Джейс положил ладонь на пальцы Виктора, которыми он держался за трость. Кожа была как кипяток. — Не знаю, представляешь ли ты вообще... То, что произошло в постели... — Мне казалось, тебе весело. — Так и было, но... — Но? Виктор неосознанно коснулся его щеки. На ней осталась щетина, Джейс не побрился. Он прижался к ладони Виктора и прошептал: — Вдруг я однажды сделаю то, за что ты не простишь меня? — Например? — спросил Виктор. Единственное, что он мог представить, — самоубийство. — Например, уничтожу хекстек. — Что? — Шучу. — Джейс тускло засмеялся в плечо Виктору, но быстро перестал. — Возможно, мне вообще на хекстек плевать. — Снова шутишь. Джейс поглаживал его пальцы на трости, и эти прикосновения как будто усыпляли, действовали как сильное обезболивающее — у Виктора закрывались глаза. Замедлялось сердце. — Я тебя так люблю, — сказал Джейс тихо-тихо. И Виктор очнулся, вынырнул из состояния, где явь и сон почти исчезли, растворились друг в друге и стали чем-то одним. Виктор очнулся на вдохе, распахнув глаза, вцепившись в трость, в боль в ноге. Джейс его — что? — Но это невзаимно, да? — спросил Джейс. — Ты испытываешь ко мне что-то другое. Не настолько приземлённое и грубое. Что-то глубже дружбы, но... Ты не влюблён в меня. Вот что Виктор увидел в том жесте, в пальцах Джейса, когда он впился себе в волосы. Несоответствие. — Я бы не подумал, — сказал Виктор. — Это заметно. Только не отвергай меня совсем, пожалуйста, не прогоняй. Может, я дурак, но в науке ещё пригожусь. И если скажешь, никогда больше не лягу рядом и не прикоснусь к тебе. Если Джейс перестанет касаться Виктора, это будет значить, что Джейс его отверг. — Я не хочу так, — ответил Виктор. — Диван останется. Мы... справимся. — С моей безответной влюблённостью? С тем, что я хочу тебя трогать? — С нами. Я не могу сказать, что не люблю тебя. Наверное... Наверное, это тоже любовь? — Что угодно. — Джейс прижался губами к его щеке. И это не было поцелуем. И не было чересчур. — Пусть это будет чем угодно, я... — Не обещай ничего, — сказал Виктор, потому что выглядело это именно так. Не надо, не этим утром, в котором они стояли посреди лаборатории, в шёпоте прикосновений. Давай проверим — и попробуем не убиться в процессе.