Пламенно

***

       Хосок приходит в себя медленно. Он чувствует себя странно и словно бы дезорентированно, его голова раскалывается, а перед глазами пляшут попеременно то цветные точки, то огромные тëмные круги. Чон щурится, вяло пытаясь вспомнить, что произошло, и привести мысли в порядок. Но ничего не получается, его тело остаëтся слабым и чужим, а мысли туманными и спутанными. Первое время парню сложно даже дышать, поэтому он сосредотачивает все свои силы на этой задаче. Он ловит взглядом всë новые и новые круги, пытаясь считать то их, то свои же отрывистые выдохи.        И это помогает. Постепенно, ему становится легче. Он всё ещё не помнит ни где он, ни что он здесь делает, но постепенно он начинает ощущать границы своего слабого, измученного тела, и это радует его. Радует ровно до тех пор, пока Чон не понимает, что руки его скованы наручниками где-то над головой, а голые ноги бесстыдно разведены в стороны.        Хосок щурится, с трудом заставляя себя приподнять голову, и с ужасом понимает, что он полностью обнажëн. Ему жарко, всё тело словно горит и плавится, а из киски его бесстыдно вытекает влага. Стоп, что?! Хосок дëргается вперëд, неосознанно пытаясь сесть, адреналин временно прояснянт сознание и наполняет тело былой энергией. Страх сжимает сердце, и от переизбытка эмоций по новому начинает кружится голова.        Хосок осматривает себя ещё раз и с ужасом понимает, что тело его претерпело значительные изменения. Исчез былой рельеф мышц, стали уже плечи и тоньше талия, и только грудь стала словно бы больше. Он выглядел сейчас почти как девушка. Хосок выдохнул испуганно, всё внутри сжалось от острой паники, и парень почувствовал себя абсолютно оглушëнным. Он дëрнулся один раз, второй, третий, прежде чем наконец поднять глаза вверх.        Его руки были пристëгнуты к изголовью кровати. Чон нахмурился, приподнялся на простынях и сел поудобнее. В таком положении он гораздо лучше ощущал то, насколько сильно он был влажным. Дыхание сбилось, и нестерпимо сильно захотелось сделать наконец что-нибудь. Желание было настолько сильным, что заволокло сознание полностью, поглощая разом большинство здравых мыслей.        Неловкие вопросы о том, что вообще происходит ещё клубились в голове, но уже постепенно отошли на переферию. Хосок потянулся было рукой вниз, но тут же выдохнул от разочарования. Чëрт, наручники. Забыть о них оказалось так просто, когда тело его горело изнутри и истекало смазкой. На своей памяти Хосок ещё никогда не чувствовал себя таким возбуждëнным. И это всё ощущалось слишком остро и ярко. Слишком всепоглощающе, почти больно.        Хосок выгнулся на кровати до лëгкой боли в суставах. Захотелось потерется клитором о простыни, но он лежал на спине, и, если бы попытался перевернутся сейчас, это повлекло бы за собой боль в вывернутых руках. Вот чëрт...        Хосок сжал ноги в попытке почувствовать облегчение и пару раз бессмысленно толкнулся в воздух. Движение было привычным, но по большому счёту бесполезным, ведь он теперь не имел члена. Так какого чëрта? Всё сливалось в одно неловкое ощущение горения. Возбуждение нарастало, словно что-нибудь вроде сладкого яда распространялось по телу через кровоток. Хосок не понял, как долго это продолжалось. Хосок не знал, как скоро он начал извиватся на кровати, постанывая тихо и ломко.        Он хотел, чтобы кто-нибудь прикоснулся к нему, чтобы кто-нибудь освободил его, помог ему, чтобы... Чëрт! Хосок снова свëл бëдра вместе, беспомощно выгибаясь на кровати. Он так глубоко погрузился в ощущения, что даже не заметил, как кто-то ещё появился в комнате, и...        Когда чужие пальцы коснулись его бедра и уверенно, по хозяйски поскользили вверх к паху, Хосок в страхе распахнул глаза, в миг выныривая из томительного потока возбуждения. Однако почти отчаянный стон всё же сорвался с губ, а бëдра дëрнулись навстречу касанию. Склонившийся над ним молодой и красивый парень улыбнулся нагло и одобрительно погладил Хосока по обнажëнному бедру. В отличие от Чона, незнаконец был полностью одет и... Чëрт, да он выглядел как тот ещё Апполон!        — Что происходит? — спросил Хосок хрипло. Сердце его билось с бешеной скоростью, кровь бурлила в жилах, и Чон с ужасом осознал, что больше всего на свете он хочет продолжения. Он хочет, чтобы незнаконец помог ему, сделал уже что-нибудь с его голодным и жаждущим телом. Его киска громко хлюпнула от влаги, словно в подтверждение, и незнаконец усмехнулся. Голодно, хищно.        Пальцы его перешли на внутреннюю сторону бедра уверенно проводя прямо между половых губ и собирая лишнюю смазку.        — Ну ты только посмотри на это! — воскликнул незнакомец, поднося пальцы к лицу. И ох чëрт! У этого парня были самые соблазнительные руки в жизни Хосока. Бледная кожа подчëркивала некоторый аристократизм, а сами пальцы были длинными и очень тонкими, с аккуратными, ухоженными ногтями. И как только Хосок подумал о том, что эти пальцы могут оказатся в нëм, с губ его сорвался громким, полный страдания всхлип.        Незнакомец нахально усмехнулся, словно мог читать его мысли, а после поднëс свои пальцы к лицу Хосока и небрежно, как то по-хозяйски, очертил ими контуры чужих губ. Хосок попытался было отстранится, но незнаконец сразу же присëк эту попытку, он сильнее надавил пальцами на губы Чона, с силой проникая сразу на всю длину в рот. Его пальцы были настолько длинными, что сразу же упëрлись в горло и надавили на корень языка. Хосок почувствовал рвотный рефлекс, но незнаконец вытащил пальцы, сразу же снова толкнувшись внутрь, и Хосок громко простонал.        Ему было хорошо. Господи-боже! Как же ему было хорошо!        — Меня зовут Мин Юнги, — начал незнакомец ленивым, чуть хриплым голосом, продолжая орудовать пальцами у Хосока во рту. — Ты помнишь что-нибудь из того, что с тобой произошло? — Хосок попытался ответить ему, но Юнги толкнулся особенно глубоко, и из горла вырвался лишь жалкий всхлип. Слюна потекла у Хосока по щеке, Юнги проследил за ней взглядом, раздвинул пальцы на манер ножниц, заставляя Хосока шире раскрыть рот.        — Я так понимаю, что это нет? — Спросил он. Хосок всхлипнул и неуверенно кивнул в ответ. Юнги посмотрел на него с выражением искреннего презрения и глаза его сверкнули арктическим холодом. — Что ж, тогда слушай меня внимательно, Сок-а, — вроде бы милое прозвище, а вышло грубо и насмешливо, Хосок сжался внутренне, искренне пытаясь сосредоточиться на его словах. Но его тело продолжало плавится и желать большего. Он словно обезумел. Кроме туманного желания в голове не было ни одной связной мысли.        — Ты умер, Хосок, грузовик потерял управление и выехал на тротуар, ты кинулся, чтобы оттолкнуть ребëнка, — Юнги снова усмехнулся, провëл на последок пальцами по нëбу и наконец вытащил их изо рта. Хосок тут же вдохнул полную грудь воздуха и дрожащий всхлип сорвался с его губ. А Юнги меж тем коснулся его подбородка мокрыми от слюны пальцами, провëл ими по сонной артерии вниз, сразу же переходя на ключицу.        — Ты у нас почти что настоящий герой, — промурлыкал Юнги, сразу же после этого больно щипая Хосока за сосок. Хосок дëрнулся было в сторону, однако тело прошило от наслаждения, и первая просьба невольно сорвалась с губ.        — Ещё! — Юнги оскалился и со всей силы ударил ладонью по соску. Хосок откинул голову назад, сразу же ударяясь затылком об кровать.        — Чтобы поощрить твой подвиг, я — бог этого мира, решил переместить тебя сюда, в свой личный мир внеземного наслаждения. И, если ты мне понравишься, ты продолжешь жить в качестве моего гостя и моего любовника, — Юнги улыбнулся почти мягко, погладил Хосока по щеке левой рукой. Большой палец его огладил скулу в успокаивающем жесте, тогда как сразу два пальца правой руки без каких-либо предупреждений ворвались внутрь.        Хосок вскрикнул от боли, но сразу же поддался навстречу. Он почувствовал как сильно стенки его влагалища сжались на чужих пальцах и... Вот чëрт, внутри они ощущались ещё более длинными. Самые сука роскошные пальцы в жизни Хосока. Юнги развëл пальцы в стороны несколько раз, а после начал совершать быстрые, ритмичные толчки. А Хосок скулил как последняя сучка на его члене, и не понимал, почему так легко отреагировал на новость о собственной смерти.        Юнги меж тем склонился к его лицу и приказал холодно, почти неохотно:        — Посмотри на меня, — Хосок зажмурился на миг, чтобы собраться с силами, прежде чем распахнуть глаза и уставится на Юнги. — Давай, Хосок, будь хорошим мальчиком, скажи чего ты на самом деле хочешь. Скажи это, смотря мне прямо в глаза! — от его требовательного тона по телу разбедались сотни тысяч мурашек. Хосок особенно сильно сжался на чужих пальцах и почувствовал, как он предельного напряжения дрожат бëдра.        Большой палец Юнги лëг на клитор и надавил грубо. Хосок с силой прикусил губу, глотая очередной плаксивый скулëж. Это было слишком! Слишком сильно и ярко! Слишком приятно и больно одновременно!        — Я хочу... Хочу... — начал Хосок, путаясь в мыслях и желаниях тела. Чего он хотел от Юнги? Он хотел, чтобы всё это закончилось. Хосок не знал, что Юнги сделал с ним, но ему было так хорошо, так сильно и ярко, так тягуче и стремительно, что Хосок не мог остановится. Он хотел ещё! И ещё, и ещё, и ещё, и... — Я хочу, чтобы ты сделал что-нибудь! Чтобы ты сделал мне хорошо! Очень, очень хорошо!        Пальцы Юнги замерли внутри, взгляд потемнел и стал почти полностью чëрным. Хосоку казалось, что во взгляде этом он видел одновременно все всполохи ада. Было душно. Так душно, что Чон плавился. Что никак не мог сфокусироватся взгляд, и лицо Юнги расплывалось перед глазами. Юнги пробежался языком по губам и вытащил из Хосока пальцы. Киска Чона громко хлюпнула смазкой, стенки отчаянно сжались вокруг пустоты.        — Так ты хочешь, чтобы я сделал тебе хорошо? — спросил Юнги ещё более хрипло, и Хосок отчаянно, поспешно кивнул ему в ответ. Юнги отвернулся от него, развëл половые губы Хосока руками, рассматривая внимательно тугую, пульсирующую дырочку. — Хочешь, чтобы я трахнул как следует твою жадную дырку? — Хосок сглотнул ставшую вдруг слишком вязкой слюну и отвëл взгляд.        Ему было неловко и немного страшно. Теперь, когда Юнги разглядывал его киску так внимательно и пристально, Хосок ощущал себя очень неуверенно. Он всё ещё ощущал достаточно смешанные эмоции по поводу изменений в собственном теле. С одной стороны, невозможное удовольствие сносило его с ног, лишая рассудка. С другой что-то там, глубоко-глубоко внутри ещё как будто бы противилось и горело от возмущения. Ему не нравилась мысль о том, что какой-то сумасбродный бог может так по-хозяйски распоряжаться его телом.        — Неужели ты хочешь, — продолжил Юнги, — чтобы я опустился до чего-то настолько мерзкого и похотливого? — Хосок снова шумно сглотнул, и Юнги, словно в наказание, неожиданно ударил его по клитору. Хосок дëрнулся, невольно пытаясь свести ноги, но Юнги рыкнул на грани со злостью:        — Не смей двигатся! — и Хосок испуганно замер на середине движения. Юнги наклонился ниже к паху, проник в дырочку уже тремя пальцами и огладил изнутри. В его движениях не было ни аккуратности, ни трепета, только непоколебивая уверенность в своих действиях и ощутимый напор на грани с грубостью. Хосок охнул, а Юнги слова вытащил пальцы. — Видишь, они все мокрые. Твоя киска стремилась поглотить их целиком и полностью. Как бы думаешь, на какие отчаянные свершения она готова?        Хосок не решился ответить. Лишь дëрнулся от нового шлепка. Юнги усмехнулся. Реакция Хосока явно забавляла его.        — Я думаю, что мы должны наказать такую похотливую сучку как ты, как думаешь? — И он ударил снова. И ещё. И ещё. Он бил Хосока по клитору, выжидая ровно по три секунды между шлепками, пока Хосок не начал кричать и извиваться от переизбытка эмоций. Тело его ломало и скручивало от боли и возбуждения. Было слишком жарко, кружилась голова. Хотелось пить. Хосоку казалось, что клитор странно пульсирует. Хотелось кончить. Так сильно, что слëзы скопились в уголках глаз. Теперь Чон чувствовал себя ещё более открытым и нуждающимся чем раньше.        Юнги схватил его за волосы и рывком вскинул его голову вверх, заставляя посмотреть себе между ног. Даже с такого ракурса Хосок видел то, насколько сильно покраснел его клитор, и в какой-то мере это даже пугало его.        — Посмотри на себя, грязкая шлюха! Мы ещё не начали, а ты уже выглядишь таким жалким и нуждающимся, правда? — Хосок прикусил губу. Он не мог отвести взгляда от своих покрасневших половых губ, и Юнги прекрасно понимал это. — Наблюдай внимательно, — приказал Мин, отпуская его волосы. Потеряв опору, Чон чуть не упал, но с ощутимым трудом заставил себя удержатся на месте.        Юнги меж тем встал с кровати, чтобы обойти её и переместится Хосоку между ног. Как только он сделал это и опустился назад на простыни, он заставил Хосока шире развести ноги. Настолько широко, насколько это вообще было возможно. Вообще-то Хосок всегда гордился своей растяжкой, но это даже для него было немного слишком. Забыли мышцы. Болью отзывался пресс. Хосок ощущал, что находится в максимально неустойчивом и неудобном положении, и от этого ему снова хотелось плакать.        Юнги меж тем кинул на него хитрый взгляд, и щëлкнул пальцами. В руках его сразу же появился достаточно большой фаллоимитатор неоново-розового цвета. Хосок выдохнул, ощущая иррациональное предвкушение. Ему хотелось почувствовать в себе хоть что-то. Он хотел кончить, его мозги плавились от тягостного ожидания, и всё его тело дрожало.        Юнги несколько раз провëл кончиком фаллоимитатора по половым губам. Мучительно медленно, явно в издëвку, прежде чем остановится им прямо напротив судорожно сжимающейся дырочки и надавить. Хосок выдохнул. Он боялся видеть это. Но так сильно даждал почувствовать... Слëзы скопились в уголках глаз.        — Юнги! — позвал Хосок, сам не зная, чего хочет добится. — Юнги, пожалуйста! — бëдра дëрнулись вверх, и от соприкосновения всё тело пронзило острой дрожью. Хосок зажмурился и снова вскинул бëдра. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! - зашептал Хосок, с каждым разом прося всё громче. Он почувствовал, как опустела голова, и даже страх отступил.        Искусственный член входил медленно. Смазка беспрерывно хлюпала на каждом новом движении. Неприличные звуки разносились по конмате, Хосоку казалось, что он сорвëт голос. Наслаждение накрывало его с каждым новым сантиметром внутри, и всё, о чëм он мог думать, это то, что он хотел ещё.        Юнги смотрел на него с улыбкой. И в какой-то момент Хосоку показалось даже, что Мин доволен, однако стоило члену проникнуть полностью, как Юнги вновь резко ударил по клитору. Хосок завопил так громко, что сам себя испугался, и вдруг почувствовал, что кончает. Его вагина судорожно сокращалась на постороннем предмете, Хосок упал спиной на простыни, а Юнги продолжил с силой бить по клитору, пока он кончал.        Хосок задыхался, это было так ярко, что больно. Чон попытался сжать бëдра вместе, уйти, сбежать, перевернутся на бок, но Юнги держал крепко, его хватка держала сильнее наручников, и Хосок мог лишь кричать, срывая голос, пока Юнги продолжал издеваться над его телом. Он пребывал где-то между блаженством и агонией, баллансируя на тонкой грани безумия. Хосоку всё казалось, что ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть, и он не выдержит напора, сломается, разлетится на тысячи осколков. Это было сильно! Никогда в своей жизни он не ощущал оргазм так сильно.        Ощущений было так много, что на несколько секунд Чон потерял сознание. Когда он очнулся, он почувствовал, как пальцы Юнги проникают внутрь. После фаллоимитатора они казались уже не настолько всепоглощающими, однако Хосок всё равно в отчаянии дëрнулся в сторону. После оргазма его чувствительность, казалось, подскочила в разы. И даже незначительное вторжение причиняло ему жгучую боль вперемешку с бешеным удовольствием.        — Пожалуйста! — Хосок дëрнулся в сторону, чувствуя, что наконец плачет, но Юнги никак не отреагировал на это, он невозмутимо огладил всё внутри, громко хлюпая избытками смазки. Хосок зажмурился, чувствуя как тело его содрогается в беззвучных рыданиях. Всё это было для него слишком! Однако больше всего на свете Чона пугал тот факт, что ему нравилось это. Ему настолько нравилось чувствовать себя использованным и разрушенным до основания. Ему нравилось, как Юнги унижал его. Ему нравилось, как Юнги был груб, небрежен и равнодушен.        И от осознания этого Хосок громко разрыдался в голос, чувствуя, как тонкие пальцы покидают тело, а на смену им приходит что-то огромное и горячее.        Юнги застонал низко, хватая Хосока за талию для удобства и снова фиксируя Чона на одном месте. Несмотря на то, что Хосок и так чувствовал себя ужасно растянутым, он ощущал движения Юнги каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой души. Всё в нём трепетало и плавилось от слишком яркого, болезненного удовольствия. Хосок особенно громко всхлипнул, чувствуя, как яйца Юнги звонко шлëпаются о его мокрую киску.        Юнги выдохнул рвано, его пальцы сжались на коже до боли, и Мин уткнулся Хосоку в плечо. Несколько секунд он не двигался, позволяя Хосоку привыкнуть, и Чон мог чуствовать лишь его горячее дыхание на своей коже и всепоглощающий пожар внизу живота. Но вот Юнги пришёл в движение, и от первого же его толчка искры заплясали перед глазами. Хосок вскрикнул, откидывая голову назад, Юнги рыкнул ему в ответ и толкнулся снова.        Всё, что было дальше походило больше на какое-то безумие. Каждый резкий, ритмичный толчок выбивал из Хосока новый крик. Шумело в ушах, раскалывалась голова и искры фейерверков вспыхивали перед глазами от каждого движения. Хосоку казалось, что он умрëт. Он словно обезумел, мешая попеременно мольбы с просьбами.        Чон настолько потерялся в ощущениях, что не был уверен в том, сколько раз он успел кончить, прежде чем Юнги остановился. Юнги излился где-то глубоко-глубоко внутри, обессиленно лег на Хосока, закрывая его собой от всего мира и прикрыл глаза. А Чон чувствовал, как продолжает подрагивать его тело, и как истерзанные стенки влагалища продолжали сжиматься на опавшем члене. Все ощущения слились в один сплощной вопль из эйфории на грани с болью.        Хосок не мог привести дыхание в порядок. Он не мог дышать. Не мог думать. Не мог отличить часов от секунд. Наконец, спустя целую вечность, когда тело почти перестало дрожать, Юнги отстранился. Щëлкнули как по волшебству наручники, и руки Хосока обессилено упали на подушки. Чон заскулил, только сейчас понимая, как сильно они затекли. Реальность продолжала расплыватся перед глазами. Хосок лежал, пытаясь заставить хоть что-нибудь в своëм организме функционировать нормально.        Где-то рядом одевался Юнги, но у Хосока не было сил даже посмотреть на него. Наконец, Мин застегнул молнию и сел на край кровати. Рука его с неописуемой нежностью провела по щеке Хосока, ненавязчиво заставляя младшего посмотреть на Юнги. На губах у Юнги играла довольная улыбка. Он склонился над Хосоом, поцеловал в уголок губ и прошептал на грани слышимости.        — Добро пожаловать в мой мир, Сок-а