Ненастоящая добыча

      — Хомяк?! Ко мне подселили хомяка?!              — А что такое? Ты расист?              Чан нервно дёрнул своим волчьим хвостом, но не отступил под агрессивными подавляющими феромонами Минхо. Он не стал выпускать свои, чтобы не устраивать публичное противостояние на потеху гибридам, собравшимся в холле общежития и с любопытством наблюдающим за развивающимся конфликтом между хищниками.              Общежитие — не самое подходящее место для драк, особенно если вы хищники. Из-за излишней агрессивности их могут легко отчислить. В этом городе, который якобы отличается высокой толерантностью, предубеждения сохраняются именно к хищникам, а не к тем, кого принято считать добычей… Не-хищникам.              — Нет, блядь, я крупный хищник, боюсь, что в один прекрасный момент придавлю его специа… Случайно!              — Своей огромной пушистой задницей?              — Иди сюда, грызун!              Но Джисон, которого нелепым образом Минхо обнаружил в своей комнате общежития сегодня утром, лишь спрятался подальше за волчьей спиной.              — У нас толерантное общежитие, ничего страшного не произошло, — продолжил спокойным тоном Чан, пытаясь своими феромонами несколько успокоить бушевавшего возмущением друга. — Мы хорошо общаемся с Джисоном и вместе пишем музыку, он спокой…              — Грызун омега и снежный барс альфа — отличное сочетание! — перебил яростный Минхо.              — Да, прямо как в плохом порнорассказе, — пробормотал рядом стоящий Феликс, нервно поправляя желтые пёрышки в волосах.              — Чан, объясни мне, какого чёрта мой новый сосед — проклятый хомяк? — барсу сейчас не до тупых комментариев цыплёнка, помощника старосты общежития и мужа его лучшего друга.              — Такие правила на этот год, — быстро пробормотал гибрид волка, — ничего не поделать. Надо воспитывать в нас, хищниках, больше терпимости понимаешь ли.              — Можешь жить на улице, как твои дикие необузданные собратья и охотиться, — насмешливо набрался откуда-то смелости бесячий суицидник-грызун.                     — Охотиться я теперь и дома смогу, — прорычал Минхо в ответ на слова дерзкого хомяка. И щёлкнул острыми зубами прямо перед носом надоедливого омеги, который выглянул из-за могучего плеча Чана. Омега испуганно отпрыгнул от него почти на метр.              Минхо решил не продолжать ссору со старостой общежития, поскольку Чан был непоколебим в своих решениях, а альфа не хотел драки, ведь ему и так с трудом удавалось контролировать себя.              Он сегодня вернулся из своего свободного дома в горах, где проводил каникулы после второго курса со своей семьёй. Там, среди хищников, живших стаями, не нужно было подавлять инстинкты (чтобы не вцепиться кому-то излишне дерзкому в глотку). Однако ему предстояло закончить образование в этом огромном современном городе, где было много раздражающих его травоядных. Он вынужден был сдерживаться, чтобы никому не навредить и не попасть в тюрьму.              По большей части ему было всё равно на других, пока они не попадались на его пути. Травоядных было не так много в городе и учебных заведениях, они всё же опасались жить рядом с агрессивными хищными гибридами. Несчастные случаи были не в новинку, пусть и происходили достаточно редко. Здесь, на общей территории, гибриды пытались строить социальные связи, независимо от того, кто был хищником, а кто — добычей. Пока получалось не то чтобы спокойно и здорово — уживаться всем вместе с бесконечным страхом с одной стороны и таким же сильным раздражением с другой стороны.              Альфам, которые были более территориальными и зависели от запахов и феромонов, было сложнее контролировать себя. Минхо ненавидел все эти правила и условия, а также мерзкие пластыри, которые подавляли любые запахи.              Обнаружить в своей комнате первокурсника омегу-хомяка, стало последней каплей до взрыва на его хрупкой психике. Он понимал, что его предыдущий сосед, адекватный альфа-пантера пятикурсник, выпустится в этом году и съедет, но никак не ожидал увидеть вместо него нелепого, вечно дерзкого, грызуна.              Не то чтобы они были совсем не знакомы с этим надоедливым, безумно раздражающим его, грызуном, ведь в прошлом семестре Джисон ходил на подготовительные курсы в институт, и они шапочно пересекались в их общей музыкально-танцевальной компании друзей. Минхо, конечно же, был против, чтобы какие-то хомяки тусовались вместе с ним в одном месте, но его взгляды не поддерживали и не разделяли остальные ставшие ему близкими гибриды-хищники, поэтому пришлось смириться и терпеть.              Джисон обижался на такое пренебрежение им и специально обращал на себя внимание своими дерзкими выходками. Обычно они безобидно грызлись при встрече либо старались и игнорировали друг друга.              Очевидно, что Минхо никогда не мечтал о более тесном знакомстве с этим хомяком. Но, если он хочет стать действительно надёжной опорой своей будущей паре и приносить больше ресурсов для их потомства, придётся как-то смириться. И терпеть соседство с хомяком, чтобы доучиться. Добыча обычно боялась хищников, может, тот тихо-мирно просидит в своей комнате до конца этого года, и ничего не случится.              Как выяснилось за пару дней совместного проживания с грызуном — это невозможно терпеть. У того напрочь отсутствовали все инстинкты самосохранения, ну или омега просто мазохист и адреналиновый наркоман.              Хомяк ему открыто хамил и огрызался. Какой-то абсурд. Тот, конечно же, инстинктивно боялся хищного гибрида, как любое травоядное существо, но старался никогда не показывать этого, только по изменившемуся кислому запаху страха иногда Минхо догадывался о чужой излишней браваде. Но в большинстве случаев, Джисон, как специально, продолжал заводить Минхо с полпинка, испытывая при этом какое-то извращённое радостное возбуждение.              К тому же, омега прекрасно знал, что Минхо любит играться и дразниться, но никогда по-настоящему не проявляет физическую агрессию и не причиняет боль. Ведь у них был один маленький секрет на двоих. Несмотря на то, что при друзьях они постоянно ругались, хомяк, приходилось признать, в редких исключительных случаях очень даже альфе… Помогал.              Дело в том, что Минхо вырос и проживал до своей учёбы в совершенно иных условиях, там, где все гибриды-травоядные считались практически настоящей добычей, особенно если случайно забрели на чужую территорию. Не то чтобы их, как в древности, сразу убивали, но, знатно погоняв и потрепав, за шкирку выгоняли с территории снежных барсов. Поэтому Минхо было сложнее привыкать, что те свободно разгуливают по городу, и хоть продолжают бояться хищников, но всё равно подходят слишком близко. Он с трудом боролся со всеми этими «запрещёнными» здесь инстинктами. Джисон же придумал им общее развлечение, помогающее справиться Минхо с самим собой, случайно угадав, что больше всего альфа тосковал по… Охоте. Не важно, за добычу или омегу в весенний брачный период.              Джисон любил убегать, а Минхо его догонять. Они не обсуждали это, а просто сделали своеобразным ритуалом. Хомяк выводит из себя барса, обращается животным и мчится в ближайший парк или лес, а взбешённый Минхо, тоже обращаясь, быстрыми рывками срывается за ним следом, удовлетворяя свою инстинктивную потребность в таком вот неподходящем для города и в большинстве своем осуждающимся многими его жителями развлечении.              Поскольку, вдоволь наигравшись и насытившись чужим радостным возбуждением, Минхо всегда легко отпускал Джисона, не причиняя боли, тот нифига и не боялся.              Альфа сразу объяснил, точнее, недовольно прорычал правила поведения в их квартире-общежитии, и что это не просто так его прихоть, он постарался донести, что у него есть определенные потребности, инстинкты, привычки, с которыми грызуну надо мириться и спрятать свои выебоны, чтобы его случайно не прикончили.              Но Джисон считал, что это всё можно подавлять в себе, ведь они современные гибриды, живут в большом городе, а не в лесу. И нарушал любые установленные правила.              Минхо психовал. Грызун к тому же оказался неопрятным, везде раскидывал свои вещи и оставлял свой запах (на минутку, нормальная психически развитая добыча себя так никогда не вела, ведь меньше запахов — меньше проблем). Ладно, это всё можно было списать на различия быта хищников и не-хищников (как принято их толерантно называть, избегая прямого названия «добыча»).              Но приходилось терпеть и остальное, например, неожиданную болтливость. Джисона было невозможно заткнуть, словно Минхо оформил подписку на бесконечное, никогда не закрывающее рот, радио. Оно разговаривало само с собой о всяких глупостях, пело, пыхтело и причитало об учёбе всё грёбанное время. Альфа уже ненавидел свой улучшенный слух гибрида. Джисон считал их теперь чуть ли не друзьями, постоянно надоедливо приседал на уши не только дома, но и в институте находил Минхо, смело садился за обеденный стол к хищникам и тарахтел.              И барс не мог его заткнуть, считая ниже своего достоинства снова повторять все правила. Надеялся, что исходящего от него рычания и феромонов подавления и злости будет достаточно. Но грызун, видимо, оказался ещё и с генетически неправильным обонянием и заявлял, что ему нравится запах Минхо, даже если он агрессивный, постоянно принюхивался, ведь альфа, несмотря на то, что настойчиво рекомендовал омеге лепить на себя пластыри, сам их категорически отрицал, считая подавлением своей природы.              Рычать оказалось тоже бесполезно, потому что действовало минут на двадцать, и не потому, что Джисон его пугался, а потому что обижался и нелепо дулся, не понимая, за что на него опять накричали.              Зато вот где не надо хомяк показывал свои дикие природные поведенческие реакции в неподходящие и неправильные моменты, ведь такие, без всякого стеснения, отношения между альфой и омегой совершенно неуместны. Хомяк не смущался развешивать своё нижнее бельё в общей с альфой ванной, ходил по дому почти обнажённый и не пользовался блокирующим запахи пластырем, как все приличные омеги.              Минхо пришлось рявкнуть на него несколько раз. Теперь, конечно, его посильнее побаивались, но это не мешало грызуну пытаться нарушать установленные для их совместного комфортного проживания правила.              Они оба были ночными животными, и это тоже создавало проблемы. Ведь Минхо обращался снежным барсом, а по его дому смело бегала самая натуральная мышь. К тому же, безмерно раздражая, Джисон грыз буквально всю ночь всё подряд, создавая бесконечно много шума для его чувствительных кошачьих ушей. А когда Минхо с яростью, чтобы тот прекратил хотя бы бегать по квартире в ночное время, пробуждая и так с трудом подавляемые инстинкты, в отсутствии пространства для охоты (или очень хотелось просто пришлёпнуть вредителя своей лапой и списать всё на несчастный случай), бросил ему беговое колесо, хомяк заинтересовался и теперь крутил это ёбаное колесо постоянно. Серьёзно, у грызуна было подаренное барсом колесо, которое теперь грохотало всю ночь. Взамен его подарка, чтобы выбесить ещё больше, Джисон презентовал Минхо когтеточку с бантиком. Не совершить убийство тупицы позволила только нора, которую засранец прогрыз в стене и улепётывал туда от разъярённого альфы.              Единственная странность Джисона была в прикосновениях, раньше, до начала каникул и их судьбоносного соседства, Минхо не обращал внимания, но сейчас, стоило только приблизиться, и тот начинал паниковать. Его запах резко менялся на кислый страх. Омега боялся любых резких движений, нервно хихикал и отодвигался или отпрыгивал подальше. И вёл себя так не только с Минхо, а даже с их общими друзьями-хищниками. И, к большому огорчению альфы, убегать в рядом расположенный парк или лес, чтобы поиграться с барсом, совсем перестал. Может, это бы снизило напряжение в их отношениях. Но спрашивать Минхо побоялся, мало ли, грызуну надоели их игры или омега перерос глупые заигрывания с хищником. Разочаровывающую правду узнать совсем не хотелось.              Терпение Минхо иссякло буквально за две недели, и он стал активно интересоваться общежитием и соседями в надежде сплавить грызуна кому-нибудь другому. И выяснил одну важную деталь.              — Вы мне напиздели, никто из травоядных омег не живёт с хищником альфой!              — Тихо, Минхо, — зашептал Чан, нервно подёргивая хвостом и прижав к голове уши.              — Да ладно, почему со мной живёт этот грызун? — заводился ещё сильнее Минхо.              — Кое-что произошло во время твоих каникул.              — Что кое-что? — странным образом пытался не начать волноваться за хомяка альфа.              — Его преследует гибрид кота ещё с экзаменов на поступление сюда, — шёпотом пробормотал Феликс.              — Что?              — Один придурок альфа считает себя высшим звеном со всеми этими сексистскими установками. Мол, омега, которого он выбрал, обязан был подставить ему шею для укуса и подчиниться.              — Омега и должен подчиняться! Это даже не обсу…              — Минхо, не начинай, я знаю, что ты очень консервативный и в этих ваших горах полно нелепых убежде… Ой, то есть традиций, но даже среди хищников не должно быть принуждения к спариванию, мы гибриды, а не животные! А Джисон вообще не-хищник, они намного свободнее в выборе способа партнёрства и не всегда согласны на связывание и пожизненные брачные метки.              — Если это твой омега, Минхо, окей, вы можете договориться, может кому-то и зайдут твои строгие правила и установки, мы не в праве вмешиваться. Только одно но, обоюдное согласие! — бурно продолжил за Чаном Феликс. — А Джисон своего согласия не давал, и никогда не был его омегой. Насильно ставить метку…              — Он попытался…              — Да, поймал после экзаменов у общежития и хотел принудить к метке. На учёбе мы можем ему помочь, проследить, Чан и Чанбин охраняют на подработке, а вот в общаге… Тебе мы доверяем, и ты тоже кот, который нравится… То есть, нам не хотелось бы, чтобы Джисон всех хищников теперь боялся и к себе никого не подпускал.              Минхо вздохнул, он, конечно, не нанимался телохранителем, но навязчивый грызун такой мил… В смысле, мелкий и тревожный, не заслуживает насильного спаривания. Тем более от незнакомого чужого альфы с трудом удалось проглотить рвущийся наружу собственнический рык.              — Мы не хотим тебя вынуждать, но, пожалуйста, хотя бы подумай. Джисону нужна помощь, — неуверенно, но с надеждой посмотрел на него цыплёнок.              Альфа не стал отвечать, а потопал на встречу с друзьями, может они помогут принять правильное решение.              — Ты спишь с хомяком? Спишь с хомяком!              — Я не сплю с хомяком! — Минхо врезал веселящемуся лису по затылку. — Я с ним живу.              — Зачем? — удивлённо переспросил успокоившийся Чонин, — Ты не любишь нехищников.              — У него проблемы с бывшим, я помогаю.              В историю, которую рассказал Феликс, верилось с трудом. Какой-то кот преследует хомяка, на кой чёрт? Скорее, глупый грызун повеселился во время каникул и экзаменов, потрепал себе нервишки, играясь с хищником, а потом удрал, не думая о последствиях. Джисон не походил на ловеласа, скорее на тревожного задрота, который сутками ботанил и сидел в библиотеке, а не шлялся по вечеринкам и клубам (лучше бы шлялся, а не бесил Минхо ёбаным колесом), но что какой-то хищник преследует и даже пытался поставить метку, а не грохнуть добычу, верилось с трудом.              — Какой ещё бывший?.. Он же по тебе, тупице, сох… В смысле, единственного ждёт! — вклинился Сынмин.              — Разве травоядные создают пары на всю жизнь?              — Гибриды создают. Ведь у нас не только животные инстинкты, но и мозг есть, который способен на контроль. Почему ты такой расист? — буркнул недовольно гибрид лиса.              — Я не расист, просто не привык к такому. Хищник должен быть с хищником, потому что у нас похожие брачные ритуалы, и я не могу привести в стаю добычу. Это смешно!              — Но я…              — Вот и я хотел спросить. Как ты уживаешься со своим птенцом? Ты же ласка. Тебя не бесит его запах? Не хочется поймать и… Прикончить, — обратился Минхо к самому полезному в данном случае другу Хёнджину. Который в прошлом году, к шоку барса (но только его, остальные были в курсе, куда катились отношения этих двоих, у одного Минхо в голове не укладывалась, что его друг, оказывается, весь семестр подкатывал к случайно прибивщемуся к ним в компанию хищников травоядному гибриду), предложил брачную метку Феликсу, а тот согласился.              — Он моя пара с брачной меткой, пахнет мной, конечно же, не бесит.              — А первое время?..              — Хотел только поймать и пометить.              Слова друга не утешали вот нисколечко.              Ведь на самом деле, Минхо, к сожалению, хотелось не прикончить, а поймать противного грызуна, чтобы подчинить и прижаться зубами к его пахучей железе, пометить своим запахом (конечно же, только для того, чтобы не раздражал). А не вот это всё, придуманное сценаристами глупых шоу про запретные нетрадиционные сложные, но романтичные, отношения между альфами и омегами разных видов гибридов.              — Но Феликс почти ничем не пахнет он же… — начал было Чонин.              — Курица, ахах — прокомментировал Сынмин весело подёргивая собачьими ушами.              — Цыплёнок, придурок. Феликс в принципе тихий и не заметный, спокойный, почти без запаха. Даже Минхо на него не реагировал раздражённо. Не то, что хомяк, почти дикий, — к радости барса, Хёнджин тоже едва держал охотничьи инстинкты рядом с дерзким грызуном. — Моему альфе хочется его защищать, а не убивать.              И это тоже не утешало, Минхо как раз нелепо вынудили защищать.