Таллий

Человек самое жестокое животное Фридрих Ницше 27 мая Кавасаки, Япония Воздух в убежище был густым, как всегда перед крупной операцией. Он впитывал в себя запах старой бумаги, пыли и напряжения, повисшего между участками. Куроро стоял перед Труппой, его взгляд, лишённый какого-либо намёка на эмоции, медленно скользил по каждому лицу, будто сверяя их готовность с невидимым чек-листом. – Микайо Хаякава, – его негромкий голос, разрезал тишину, – более известен как мистер Геллерт. На протяжении последних десяти лет – одна из ключевых фигур мафиозного синдиката на Северном континенте. Рэкет, кражи, заказные убийства – все выполняет чисто. Он сделал едва заметную паузу, дав словам осесть. – Его правая рука – Энтони Браун. От босса не отходит ни на шаг, контролирует каждую операцию, заметает все следы. Человек уникальной преданности. Через неделю они, как и все главные «шишки», прибудут на благотворительный вечер в Йоркшине. Именно там они планируют провернуть очередную сделку. Возможно, это наш единственный шанс убрать сразу двоих. Куроро позволил себе мимолётный взгляд на подготовленные досье, лежащие перед ним. – Согласно последним данным, Энтони должен покинуть Геллерта за сутки до мероприятия. На самом вечере его место займёт двойник. Поэтому ваша задача, – его взгляд остановился на Мачи и Хисоке, – максимально близко подобраться к Хаякаве и создать безупречную иллюзию сердечного приступа. Двойник мешать не должен. Он новичок, в детали не посвящён. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Большинство уже получили свои материалы и погрузились в изучение. Шалнарк, Кортопи, Шизуку и Увогин разберутся с местными «проблемами». Франклин, Пакунода, Боноленов и Фейтан отправятся в Китай добывать ценные документы. Финкс, как и сам Куроро, останется на базе. Главными же для миссии в Йоркшине назначены Мачи и Хисока. Нобунаге выпала честь убрать настоящего Энтони Брауна. – Итак, Мачи, Хисока, – Куроро протянул им увесистую папку. – Вечер состоится девятого июня. Через три дня вам необходимо быть на месте и заселиться в отель. Изучите всё. Мачи, приняв папку, тут же её открыла. Процесс выискивания слабых мест, скрытых зависимостей и неочевидных связей был для неё сродни дыханию. Её врождённая интуиция, на которую Труппа не раз полагалась в прошлом, уже начинала шевелиться где-то на задворках сознания, готовясь размотать клубок преступлений Геллерта. Хисока же, наблюдая за её сосредоточенным взглядом, уткнувшимся в текст, взял из папки лишь несколько фотографий. Ему часто было достаточно внешности. В этом заключалось его преимущество — в умении читать историю, написанную на человеческих лицах морщинами, взглядами, едва уловимыми зажимами в уголках губ. Члены Редана, лишённые обычной жизни, часто упускали эти нюансы. – Нобунага. – Теперь Куроро передавал более тонкую папку ему. – Энтони Браун осторожен. Не бросайся в бой сломя голову. Сперва пойми, ради какого дела он решается оставить босса на целые сутки. – Будет сделано, – сухо ответил Нобунага, принимая файл. Куроро слегка кивнул, и вернулся на своё место. Ещё раз окинув взглядом комнату, он произнёс: – Если вопросов нет, приступайте. *** 27 мая Мачи Через час я переступила порог своей съёмной квартиры – безликого помещения, которое никогда не становилось домом. Нужно было собирать вещи. Три дня до вылета в Йоркшин следовало использовать с максимальной пользой, добывая информацию, которой нет в сухих строчках досье. Первым делом – яд. Безвкусный, бесцветный, быстродействующий. В памяти всплыли контакты одного йоркшинского торговца. Он снабжал Труппу специализированными веществами не раз, а значит, на него можно было положиться. Гораздо менее предсказуемым фактором был Хисока. За полгода совместных, пусть и кратких, миссий я так и не смогла разгадать алгоритм его безумия. Его мотивы были зыбкими, как дым, а действия часто казались продиктованными не логикой, а какими-то внутренними, извращёнными играми. Йоркшин был слишком важной операцией, чтобы позволить ему вести свою партию в отрыве от общего замысла. Иногда у меня возникало стойкое ощущение, что он заранее знает каждый мой шаг и, наслаждаясь этим, дирижирует происходящим, мягко указывая, кто здесь истинный режиссёр. «Что ж, не в этот раз, – подумала я, складывая вещи в чемодан. – Он всегда прибывает на место точно в срок, не раньше. Я же буду там завтра. И впервые окажусь на шаг впереди». План выстраивался в голове чёткими, почти механическими этапами: билет → отель → торговец → яд. Остальное – позже. Внезапно зазвонил телефон, нарушив тишину. – Нобу? – ответила я, прижимая трубку к уху. – Подумал, будет лучше вылететь сегодня. К вечеру будем на месте. – Я тоже собиралась… – Клоун с тобой? – Конечно, нет! В этот раз он будет играть по установленным правилам. Я не позволю ему ничего испортить. – Через два часа в аэропорту. О билетах не беспокойся. – Отлично. Бросив телефон в сумку, я приняла холодный душ. Ледяные струи, заставляющие тело содрогнуться до клацанья зубов, – старый, проверенный способ прочистить сознание. Взгляд в зеркале зафиксировал знакомое отражение: острые черты, запутавшиеся волосы, глаза, в которых слишком рано поселилась холодная решимость. Взяв ножницы, я без сожаления укоротила волосы сантиметров на двадцать. Лёгкий макияж, спортивный костюм – идеальная маска для путешествия. С этого момента я переставала быть Мачи. В моей сумке лежал паспорт на имя Мэри Кларк. Часть меня, та, что глубже и циничнее, почти радовалась этому превращению в «нормального» человека – с работой, хобби, приземлёнными заботами. Другая часть – кричала о противоестественности. Я ещё раз окинула взглядом своё отражение. Общий силуэт ещё выдавал Мачи, но стрижка и макияж уже принадлежали Мэри. Уверена, Нобунага тоже сменит своё привычное кимоно на что-то безликое, под стать своему новому образу сорокалетнего семьянина, ведь именно такой была его поддельная личность. Запирая дверь, я в последний раз мысленно прошлась по пунктам плана и вышла на улицу, где уже ожидало такси. Дорога до аэропорта превратилась в пробку. Вместо запланированных тридцати минут мы ехали пятьдесят. Нобунага встретил меня у входа, его лицо выражало лёгкую раздражительность от ожидания, но он без слов помог мне донести вещи. Он и вправду был одет в простую синюю рубашку и серые брюки, а в руках сжимал небольшой спортивный рюкзак – минимум необходимого. После регистрации мы присели в кафе. Я заказала кофе, он – крепкий чай. – Есть мысли по Геллерту? – его вопрос вырвал меня из раздумий. – Помнишь того торговца? Найду его. В его богатом ассортименте должно быть то, что нужно, – я позволила себе усмехнуться, на мгновение скопировав манеры того типа. – Он нас пока не подводил… Но если что – дай знать, – Нобунага отпил чай. – Я не буду останавливаться в отеле. Разберусь с Энтони и всё. – Помни, что сказал босс, – отрезала я. – Да-да… Сначала узнаю, что они замышляют. Но в финале он всё равно будет ликвидирован. Внезапно, словно холодная игла, в груди кольнуло лёгкое беспокойство. Мысленный взор метнулся к сумке – документы на месте, билеты тоже. Но чувство тревоги не отпускало. – Всё в порядке? – спросил Нобунага, заметив мою задумчивость. – Да… Просто пройдусь, нужно ещё раз всё обдумать. Я вышла из кафе и направилась в сторону стоек регистрации. Там уже столпилась небольшая группа взволнованных людей. Сердце ёкнуло предчувствием. Подойдя ближе, я услышала обрывки фраз: «задержка», «технические неполадки», «два часа». Мой рейс. «Неужели знак?» - мелькнула мысль, окрашенная суеверным холодком. Сотрудница за стойкой, молодая девушка с профессионально-бесстрастным лицом, подтвердила: задержка рейса на два часа. Я вернулась к Нобунаге с этой новостью. Он, к моему удивлению, воспринял её спокойно и заказал ужин. Я же, устроившись напротив, попыталась унять внутреннюю дрожь, глядя в окно на огни взлётной полосы. «Всё будет хорошо. Я должна быть готова ко всему». Спустя два с половиной часа наконец прозвучало долгожданное объявление: «Начинается посадка на рейс NH109 Кавасаки - Йоркшин…» Нобунага протянул мне билет. Впереди был тринадцатичасовой перелёт – время, чтобы вдоль и поперёк изучить досье Геллерта. Однако работа с ним оказалась подобна разгадыванию лабиринта, выстроенного параноидальным гением. Сложнейшие схемы отмывания денег, цепочки подставных фирм, вереница убийств, которые полиция Штатов даже не пыталась расследовать. И еще один вопрос не давал мне покоя: как Куроро вообще раздобыл эти сведения? С каждой прочитанной страницей желание прикончить этого ублюдка и всю его банду становилось всё острее. За свою жизнь я видела много жестокости, но такой расчётливой, обёрнутой в шелк публичного лицемерия – ещё не встречала. Геллерт прикрывался маской миротворца и примерного семьянина, а его верный пёс Энтони обеспечивал безнаказанность. В такие моменты я с ясностью понимала, что нахожусь на своём месте. Редан дал не просто цель. Он дал смысл. И за это, я была благодарна. Последние семь часов полета я решила посвятить попытке уснуть. И тут же неожиданно в голове всплыл вопрос: «Интересно, чем сейчас занят Хисока?» Я вздрогнула от собственной мысли, как от удара током. «Нет!» Я вспомнила о нём только потому, что он — часть задания. Не более. Его навыки, его талант были полезны, ведь Геллерт, согласно досье, был заядлым игроком в покер. Куроро не ошибся, выбрав Хисоку. Возможно, босс с самого начала рассчитывал использовать эту слабость мафиози. Наконец, меня сморил сон, тяжёлый и беспокойный. Я проснулась за полчаса до посадки, с неприятной тяжестью в груди и знакомым чувством едва уловимой тревоги, которое списала на усталость от перелёта. Мысленно повторяла план: отель → торговец → яд. Йоркшин встретил нас стеной проливного дождя. Для меня это было знаком спокойствия — дождь всегда усмирял внутреннюю бурю, придавая сил. Но пока такси везло меня к отелю, навязчивые мысли о задержке рейса и возможных последствиях не покидали меня. «Лишь бы Нобунага ничего не натворил», – мысленно твердила я. Он отправился в дешёвый хостел на окраине – идеально для своего прикрытия. Порой казалось, что мы выбирали легенды, подсознательно примеряя чужие жизни, о которых могли только мечтать. В случае Нобунаги – жизнь простого семьянина. В случае Мэри Кларк… её история была приукрашенной версией моей собственной: сирота, интернат, уникальные способности к языкам и переговорам, карьера в крупной компании. Разве что «компанией» была Труппа. Машина резко остановилась. – Мы на месте! С вас сорок долларов, – буркнул таксист. Я расплатилась и вышла под ледяные струи дождя. У ступеней меня уже ждал портье – молодой, с безупречными манерами. Он любезно взял чемодан, и мы вошли в теплое, уютное лобби. – Добро пожаловать! – сказал седовласый мужчина за стойкой, глядя на меня с лёгким любопытством. – Мы Вас заждались, мисс Морроу! Я замерла. Внутри всё оборвалось. «Морроу? Еще и мисс?» Мысли помчались вихрем. «Хисока…» – Простите, – голос прозвучал хрипло. – Вы, должно быть, ошиблись. Старик лишь улыбнулся, разгладил усы и, наклонившись вперед, произнёс так тихо, что услышала только я: – Нет, мисс Морроу, не ошибся. Мы получили информацию о вашем прибытии заранее. Холодок пробежал по спине. Интуиция снова оказалась права. Вечер только начинался, а игра уже выходила на новый, непредсказуемый уровень. – Пожалуйста, пройдемте, – он указал на дверь за стойкой. Не видя иного выхода, я кивнула и последовала за ним в небольшой кабинет. – Позвольте, – его голос стал серьёзным. – Ваш супруг, господин Морроу, сообщил нам, что вы можете прибыть в ближайшие сутки. «Супруг». Слово повисло в воздухе. Хисока определённо перешёл все границы. – Возможно, Вы не в курсе… – начал он. – Что я замужем? Это уж точно! – перебила я, не в силах сдержать вспышку гнева. Он невозмутимо достал из ящика плотный белый конверт. – Ваш супруг, – он снова сделал акцент на этом слове, – оставил указания и ваши документы. Я почти вырвала конверт. Паспорта. Христиан Морроу, 23 года. Мэри Морроу, 19 лет. Гнев, жгучий и яростный, закипел внутри. Он подделал документы. Втянул меня в свой бред, даже не спросив. – Послушайте, это невозможно! Я не замужем и не собираюсь быть замужем за ним! Старик, лишь кивнул, будто ожидал такой реакции. Только сейчас я заметила на его пиджаке бейдж с именем Гарольд. – Понимаю, что это неожиданно. Но в нашем деле случается разное. Хисока Морроу…, – он явно подбирал слова, – у него свои причины действовать именно так, – закончил он. Стоп. «В нашем деле». Он знал. Значит, знал о хантерах, о нэн, о Пауках. И назвал Хисоку по имени. Всё встало на свои места. – И какие же у него причины? – спросила я уже спокойнее. – Это вопрос к нему самому, – мягко ответил Гарольд. – А теперь позвольте проводить Вас в номер. Мы вышли. Он нёс мой чемодан с неожиданной лёгкостью. Лифт поднял нас на семнадцатый этаж. Нас встретила тишина и, казалось, бесконечный коридор. Наконец, Гарольд открыл дверь в номер 1713C и поставил чемодан на пол. – Если что-то понадобится, позвоните на ресепшен и спросите меня, – отчеканил он, указывая на бейдж. – Как я могу оплатить проживание? – спросила я, всё ещё пытаясь прийти в себя. – Не беспокойтесь, – его улыбка была почти отеческой. – Номер уже оплачен. На три недели. Приятного отдыха, мисс Морроу. Он удалился, оставив меня наедине с хаосом в голове в роскошных апартаментах. Номер был просторным, выдержанным в холодных тонах, с панорамными окнами на дождливый город. Гостиная, спальня с огромной кроватью, кухня, две ванных комнаты. В спальне, в углу, я заметила вазу с белыми лилиями. На языке цветов – символ чистоты и возвышенной любви. Горькая ирония. «Номер для молодожёнов», – поняла я с усмешкой. Приняв горячий душ и переодевшись в шелковую пижаму, я заварила крепкий зеленый чай и подошла к окну. Мысли снова вернулись к Хисоке. К его наглой, безумной идее выдать нас за супругов. Злость пульсировала в висках. Он, должно быть, сочинил какую-то душещипательную историю о любви с первого взгляда и стремительной свадьбе. Нелепо. Из всех людей на планете он – последний, с кем я хотела бы связать свою жизнь даже в легенде. Словно в ответ на мои мысли, за окном грянул гром, осветив на мгновение город призрачным синим светом. Что ж… Я не собиралась играть по его правилам. И, пожалуй, уже знаю свой следующий шаг!