Эхо выбора: Коэффициент пустоты

Бетонный коридор казался бесконечным. Свет фонарика в руке незнакомца выхватывал из темноты то ржавые трубы, покрытые склизким налетом, то пучки свисающих проводов, похожих на вскрытые вены города. Эла бежала, спотыкаясь о мусор, и каждый всплеск воды под ногами отзывался в её ушах громом. На запястье, там, где раньше мягко светился «Окулюс», теперь была лишь мертвая полоса пластика. Это ощущалось как ампутация. Всю жизнь система подсказывала ей ритм дыхания, длину шага и уровень влажности воздуха. Теперь она осталась один на один с первобытной темнотой. — Быстрее! — бросил незнакомец. — Чистильщики уже запустили поисковых «клещей». — Каких еще клещей? — задыхаясь, спросила Эла. Вместо ответа мужчина резко остановился и прижал её к стене. Он выключил фонарь. Темнота стала абсолютной, давящей на глазные яблоки. — Слушай, — прошептал он. Сначала Эла слышала только свое бешеное сердцебиение. Но затем из глубины тоннеля, откуда они пришли, донесся тонкий, высокочастотный звук. З-з-з-з... Словно тысячи механических насекомых точили металл. — Это дроны-сканеры, — пояснил он едва слышно. — Они ищут не тебя. Они ищут тепло твоего тела и остаточное излучение твоего браслета. Он схватил её за руку и потащил в узкое ответвление коллектора, где пахло мазутом. Они пролезли через пролом в кирпичной кладке и оказались в огромном зале. Когда незнакомец снова включил свет, Эла ахнула. Это была заброшенная станция метро, которой не было ни на одной карте. Но она не была пустой. По перрону бродили люди. Без золотистых нимбов над головами. Без браслетов. В тусклом свете самодельных ламп они выглядели как призраки. Кто-то сидел на тюках с одеждой, кто-то чистил оружие, кто-то просто смотрел в пустоту. Это был лагерь «Слепых». — Марк! — крикнул кто-то с самодельной вышки. — Ты притащил «привязанную»? Ты в своем уме? К ним быстрым шагом направилась женщина в армейских штанах и поношенной майке. Её лицо пересекал глубокий шрам, а на месте браслета сиял такой же грубый рубец, как у Марка. — Она видела «удаление», — отрезал Марк, не замедляя шага. — И у неё был сбой синхронизации за секунду до выстрела. Она баг, Сара. Живой, дышащий баг. Сара остановилась перед Элой, обдавая её запахом дешевого табака и машинного масла. Она бесцеремонно схватила Элу за подбородок, поворачивая её лицо к свету. — Чистенькая. Из аналитического отдела, да? — Сара усмехнулась, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. — Знаешь, что мы делаем с теми, чей индекс гармонии выше восьмерки? Мы считаем их глазами Системы. — Я... я ничего не сделала! — выкрикнула Эла, вырываясь. — Я просто шла на работу! Я не просила меня спасать! — А тебя никто и не спасал, милочка, — Сара кивнула в сторону Марка. — Он притащил тебя сюда, потому что ты — свидетель. А свидетели либо становятся частью нас, либо... Она не договорила. Свод станции содрогнулся от мощного удара где-то наверху. С потолка посыпалась бетонная крошка. Люди на перроне мгновенно пришли в движение: послышались щелчки затворов и резкие команды. — Они нашли нас? — Эла почувствовала, как холодный пот катится по спине. — Нет, — Марк достал из кармана тот самый окровавленный чип. — Они ищут это. И пока оно у нас, мы для них — единственное белое пятно на карте, которое нужно закрасить кровью. Он посмотрел на Элу своим единственным глазом. — Ты хотела интриги, Эла? Вот тебе первая правда: тот человек, которого убили в парке, был моим братом. И он не был преступником. Он был тем, кто создал алгоритм, по которому ты жила последние десять лет. В этот момент свет на станции мигнул и сменился на тревожный красный. Это был не свет ламп. Это были тысячи красных точек от лазерных прицелов, которые начали просачиваться сквозь вентиляционные решетки под потолком. — В укрытие! — взревела Сара. — Чистильщики вскрыли сектор!