High hopes

Драко не мог сказать этого вслух, но он просто ненавидел министерские корпоративные сборища. И ладно рабочие совещания — там Драко чувствовал себя как рыба в воде, умело поддерживал темы для разговоров и смело выступал перед всеми. Нет, их Драко вполне любил. Его персональной пыткой являлись любые праздники, которые с недавних времен было принято широко праздновать в коллективе. Обязательный рабочий корпоратив с кучей едва знакомых людей — и это все вместо домашнего отдыха и возможности не вспоминать о работе несколько счастливых дней. Приходилось присутствовать на министерском балу, на министерском фуршете, на министерских праздничных играх — с тем маленьким уточнением, что Драко хотел бы оказаться где угодно, кроме Министерства. Тем не менее, вездесущая Гермиона, дорвавшаяся уже до поста помощницы министра, возомнила своей жизненной целью сплочение коллектива. Она организовывала это все — от меню за праздничным столом до глупых конкурсов, где можно было выиграть праздничные носки. Или свечку. Или кружку. Их она любила разыгрывать больше всего — в доме Драко было больше двадцати кружек с разными тематиками. Не то чтобы он участвовал хоть в одном конкурсе по собственному желанию. Но он не мог отказать Гермионе. Точнее, он не мог отказать Поттеру, а Поттер не мог отказать Гермионе. И вообще, большинство кружек выиграл Поттер. А потом притаскивал их все домой, выставляя на отдельную полку, как трофей. Как будто у кого-то вообще был шанс переплюнуть Поттера хоть в чем-то — он оказался удивительно хорош во всех возможных детских играх, которые Гермиона переделывала под тематику вечера. Не все игры были детскими — иногда, например, были какие-то приятные тематические конкурсы, где надо было танцевать. Или петь. Не то чтобы Драко горел желанием соревноваться с кем-то в пении и танцах, но он знал, что Поттер будет внимательно смотреть со своего места только на Драко. И Драко танцевал для него. Уж точно не ради кружки, конечно. Самым сложным периодом, конечно, являлось Рождество. Особенно много магов начинали в это время сходить с ума, и у Драко в отделе магических зелий и артефактов становилось в два раза больше работы. Тяжелее в это время приходилось только отделу Авроров, но там работал Поттер, поэтому Драко приходилось напрягаться вдвойне — волнение за Поттера в очередной вылазке превышало даже усталость от бесконечной работы перед Рождеством. По итогу единственное, чего хотел Драко — это остаться с Поттером наедине. Желательно в кровати в их доме на Гриммо. Или на уютной кухне. Или на диване в гостиной. Не имело особого значения где именно, если бы Поттер прямо сейчас схватил Драко и перенес подальше от празднующих коллег. Рождественский бал всегда представлял собой парад величия — все министерство богато украшали, огромная ель стояла посреди главного зала, много маленьких окружали ломившийся от явств стол. Драко сидел по правую руку от Поттера, чья рука спокойно лежала на его бедре, изредка сжимая в поддержке, а иногда — поглаживая, между делом задевая большим пальцев внутреннюю сторону бедра. Слева сидел Уизли, что слегка портило впечатление Драко — если бы не постоянное чавканье с другой стороны от Поттера, он мог бы с легкостью представить, что они с Гарри наедине. Впервые за несколько недель так, как хотелось Драко. С умелыми руками Поттера на своем теле, сжимающими и разводящими бедра. Или с его языком. Спустя столько дней воздержания из-за бешеной загруженности на работе, Драко мог почувствовать скользящий по всем чувствительным местам язык Поттера, стоило только прикрыть глаза. Как же он хотел Поттера прямо сейчас. Хотел сильно большего, чем рука на бедре под столом. Гермиона во главе стола что-то громко произнесла, и Драко пришлось силой избавляться от мыслей о языке Поттера в голове, пока у него не встал прямо посреди министерского рождественского ужина. Только тогда он заметил хитрое лицо по-соседству. Судя по скромной ухмылке Поттера, чья рука начала приближаться к ширинке строгих форменных брюк, он слегка опоздал, и Поттер почувствовал, что у Драко кровь начала приливать мимо покрасневших щек, куда-то прямо вниз. — Поттер, — прошипел Драко одними губами, осторожно проскальзывая рукой под скатерть, чтобы остановить поступательные движения руки Поттера поверх брюк. — Я всего лишь хочу, чтобы ты не скучал на праздничном балу, Драко, — прошептал Поттер, низко наклонившись специально к уху Драко, обжигая его горячим дыханием. Его рука тем временем накрыла пах, сжимая. Драко едва удалось удержать вскрик — едва ли Гермиона оценила бы, что ее торжественную подготовленную речь так варварски прервали. Поттер аккуратно пошевелил пальцем, нежно проводя рукой по всей поверхности — он двигался медленно, игриво, явно пока не желая слишком раззадорить Драко. Проблема была в том, что Поттер слишком уж хорошо знал тело Драко — существовало слишком много способов доставить ему удовольствие, не доводя при этом до конца, и Поттер был экспертом в каждом. Его пальцы остановились чуть ниже пояса, сжимая головку. — Поттер, — произнес чуть громче, чем нужно, Драко. Он поймал сердитый взгляд Гермионы, прежде чем она продолжила. Слава Мерлину, Поттеру хватило совести остановиться — его рука просто замерла там же, где у Драко начало пульсировать возбуждение, выпирая сквозь ткань брюк. Он не двигался, но Драко всем нутром ощущал тяжесть его ладони, и легче не становилось. Пусть Поттер ничего и не делал, его ладонь была теплой и знающей. И не могла не навевать воспоминания, что еще Поттер обычно делал своими руками. Речь Гермионы как раз подошла к концу, и Поттер, словно действительно слушал, громко захлопал в ладони, поднимая волну аплодисментов. Его рука покинула место под столом, забирая с собой ощущение тепла. Счастливо улыбаясь, Поттер поднял фужер с эльфийским вином, призывая всех выпить за яркий тост Гермионы. Раздался звон бокалов, и Драко невольно пришлось присоединиться в всеобщему ликованию. Он выпил свое вино залпом, до дна, и внутренности обожгло алкоголем. Драко надеялся, что это поможет поубавить возбуждение, неприятно упирающееся в брюки. Иногда ему казалось, что все вокруг прекрасно понимали, чем Драко недавно занимался с Поттером наедине. Или не наедине — как сейчас. От возбуждения щеки Драко всегда краснели и наливались румянцем, пальцы слегка выдавали дрожь в теле, а глаза начинали блестеть, затянутые дымкой возбуждения. Драко довелось самому лицезреть это много раз — зачем-то, прямо напротив выхода из поттеровского кабинета в отделе министерстве на четвертом этаже, установили гигантское зеркало в пол. Поттер же всегда выглядел безупречно — едва ли кто-то мог заподозрить, что его ладонь пятнадцать секунд назад бесстыже сжимала чужой член. И сейчас, когда Поттер встал для того, чтобы толкнуть свою речь, ничего не выдавало его возбуждения. Кроме, как Драко успел выучить, заалевших ушей — но другие точно списали это на лишний стакан вина, нежели на то, что Поттер иногда вел себя как озабоченный подросток. К собственному стыду, Драко пропустил почти всю его речь, засмотревшись на то, как губы Поттера то и дело растягивались, произнося твердые согласные. А также на то, как его длинные пальцы аккуратно поглаживали фужер с вином по ободку. Или на почти скромную улыбку, обнажающую белый ряд зубов. А чего стоил язык, юрко облизывающий губы от волнения. Проблема всех праздничных министерских вечеров заключалась в том, что Драко Малфой всегда мог найти каждой части тела Главного Аврора более приятное применение, чем нахождение на корпоративе. При этом Главный Аврор, конечно, оставался недоступен еще много часов, пока они не окажутся за закрытыми дверями у себя дома. В спальне, на кухне, или в гостиной. Везде, где Поттер пожелал бы его взять. Речь Поттера подходила к кульминации, и Драко знал, что с минуты на минуту придется выступать ему. Встать бок о бок с Поттером, и несколько минут вспоминать все то, что он заранее придумал сказать. И стараться не думать о языке Поттера, или его мягких влажных губах. Которыми Поттер столько раз доводил его до оргазма, что Драко сбился со счета еще несколько лет назад. — И конечно же, все мои достижения, — донесся до Драко голос Поттера сквозь стучащую в ушах кровь. — не были возможны без чуткой поддержки моего мужа — Драко Люциуса Малфоя, который ни раз прикрывал мою спину и спасал жизни с помощью своих профессональных навыков зельевара. Думаю, он тоже захочет сказать вам пару слов. Стол бурно захлопал, и Драко медленно поднялся, отдаленно размышляя, какой же Поттер ублюдок — и ведь ему совсем не стыдно, что он довел Драко до такого состояния. Радовало только то, что теперь его красные щеки легко можно было списать на смущение от откровенной похвалы Главным Аврором. Драко несказанно повезло — и даже стол был высотой ровно до пояса брюк, скрывая все, что могло вызвать недвусмысленные подозрения. В то же время, слегка беспокоило то, что Поттер не стал садиться на свое место — вместо этого он мягко притянул Драко поближе к себе за талию, обнимая на глазах у всего министерства. Их брак воспринимался обществом положительно, несмотря ни на что. Что уж говорить о коллегах, которые бок о бок проводили каждый день, и уж точно прониклись уважением. Раздались веселые улюлюканья — и Драко смущенно улыбнулся, прежде чем начать говорить. Не прошло и минуты, когда его беспокойство оправдалось — ладонь Поттера мягко соскользнула с талии, оглаживая позвонки. Драко даже не сбился — несмотря на то, что Поттер, не имея никаких границ, аккуратно повел руку ниже, замирая у кромки брюк. Замирая лишь на секунду, потому что мгновением позже Драко ощутил теплые пальцы на коже поясницы, оглаживающие впадинки на спине. Поттер посмел залезть ему под одежду, пока Драко толкал речь! Слава Мерлину, что никто не мог этого увидеть — позади них никого не было, к тому же они сидели на самом углу стола, а так как Поттер любовно прижимался к Драко плечом, со стороны все выглядело так, словно его рука просто мягко лежит на спине. На спине, но никак не скользящей под брюками, подозрительно близко подбираясь к ягодицам. Когда большой палец Поттер осторожно скользнул между двух половинок, надавливая, Драко все-таки сбился с речи. Палец Поттер покружил вокруг дырочки, не проникая внутрь, но неистово дразня. Будь они наедине, Драко бы поддался навстречу, но они ведь в окружении кучи людей. Его щеки горели огнем, и ему хотелось провалиться от мысли, что кто-то мог увидеть, как Поттер беззастеничво его лапает. В противовес мыслям, с головки сорвалась первая капля предэякулята — Драко ощутил, как он влажно намочила ткань нижнего белья. В очередной раз, мысленно обращаясь к Мерлину, Драко поблагодарил, что выбрал сегодня плотные кашемировые брюки. Закашлявшись, он продолжил речь — рука, наконец, вернулась на положенное место на спине, мягко поглаживая. К концу вечера Драко медленно начинал сходить с ума — руки Поттера то и дело пробирались к причинным местам, стремясь ненароком сжать, погладить или помять. Стоило Драко хоть немного приластиться навстречу — и Поттер прекращал свои действия, оставляя Драко раздразненными и изнывающим от возбуждения. Как минимум половину вечера Гарри разговаривал с Роном, сидящим рядом, пока его рука гладила Драко по спине, слегка сжимала шею, кружила по плечам и впутывалась в волосы. Поттер успел выиграть пару рождественских носков и пачку растущих в какао маршмэллоу, которую отдал Драко в руки, прежде чем Гермиона усадила всех назад за стол, и принялась объяснять правила нового конкурса, в котором участвовали все. Рука Поттера, конечно, снова оказалась в опасной близи от паха Драко. — Итак, у нас есть тарелка с печеньями, — Драко очень старался вслушиваться в ее речь, пока наглая поттеровская рука проворно расстегнула ширинку, и мягко проникла под брюки. — Это не обычное печенье с предсказаниями, как вы могли подумать. Внутри содержится небольшое выполнимое желание каждого из нас, — большой палец Поттера как раз слегка сдвинул резинку боксеров, чтобы надавить большим пальцем на головку, собирая выступившую каплю семени. Лишь многолетняя выдержка позволила Драко остаться в вертикальном положении, а не уткнуться лбом в стол, сдаваясь под умелыми руками. — Поттер, пожалуйста, — прошептал Драко так, чтобы только Гарри услышал. Он сам не знал, о чем была просьба — знал только то, что Гарри обязательно поймет. Поттер под ухом хмыкнул и замедлился. Теперь он еле-еле поглаживал Драко по всей длине. Ровно так, чтобы не хватило до оргазма. Он даже не касался рукой полностью — обхватывал длину двумя пальцами, создавая кольцо. Большой палец иногда царапал головку кончиком ногтя, заставляя Драко поджимать бедра и поддаваться навстречу. Отдаленно Драко представил, как же это выглядело со стороны — он, покрасневший и растрепанный, с бешено горящими мутными глазами, которые даже не могли сфокусироваться, и Поттер, наклонившийся к нему, шепчущий на ухо. Совершенно невозмутимый Поттер, сидящий так, словно вот-вот готов вступить в дискуссию об экономике с Министром магии. Не переставая надрачивать Драко за столом, естественно. Какой-то дальней частью сознания Драко улавливал речь Гермионы — что-то про то, что каждый должен выполнить выпавшее ему желание коллеги, что печенье само определит исполнителя и все такое. Параллельно толкая речь о том, что в Рождество все желания должны сбываться, Гермиона прошлась по рядам с тарелкой печенья, предлагая каждому вытянуть по одной. Рука Поттера покинула место в штанах Драко именно в тот момент, когда Гермиона подошла к ним — и Поттер состроил невинное лицо, обмениваясь с ней любезностями. Драко обрывками услышал что-то про министерский бал, пикси и Невилла Лонгботтома, пока пустым взглядом упирался в белоснежную скатерть. Член стоял колом, а лицо горело так, что Драко боялся даже поднимать его в сторону Гермионы. Она бы точно все поняла. — А что с Драко, Гарри? Ему нездоровится? — Донесся участливый голос Гермионы, когда Гарри вернул руку на бедро, разминая ноющие мышцы чуть выше колена. Со стороны выглядело так, словно его рука мирно лежала на бедре, успокаивающе поглаживая — это никого бы не смутило, она постоянно там лежала, на всех приемах и ужинах, словно Поттер всегда стремился напомнить, кому принадлежит Драко Малфой. К тому же, длинная скатерть все скрывала, но Драко все равно почти в благовейном возбуждении поднял голову, с трудом пытаясь придумать оправдание своему состоянию. — Он слегка переволновался перед речью, — хриплым голосом опередил его Поттер, чья рука поползла верх по бедру, вновь поглаживая внутреннюю сторону. — К тому же, он почти не спал последнюю неделю. Столько работы. Гермиона сочувственно кивнула, и Драко почувствовал скатившуюся по виску каплю пота, когда рука Поттера твердо сжала его член, а большой палец принялся бесшумно тереть головку сквозь ткань нижнего белья. Мышцы живота дрогнули, и пришлось зажать ладонь Поттера бедрами, чтобы не кончить. Зубы впились во внутреннюю сторону щеки, сдерживая рвущийся наружу стон, пока Гарри умудрился напоследок провести пальцами по всей длине. — Если ты не против, я возьму печенье за нас двоих, — произнес Гарри, улыбаясь. — Думаю, Драко не в состоянии исполнить чье-то желание. — Конечно, Гарри, — спустя пару мгновений ответила Гермиона, внимательно глядя на раскрасневшееся лицо Драко. — Может, позвать колдомедика? — Не стоит, — покачал головой Гарри. — Я позабочусь о нем. Давление на член Драко исчезло, и он почувствовал, как молния на брюках резким движением застегнулась, прежде чем Гарри взял с тарелки два печенья с желаниями, за них обоих. — Надеюсь, ты не обидишься, если мы пропустим прощальную часть, и отправимся домой? — Мягко поинтересовался он, двумя руками отправляя разломанное печенье в рот, намеренно проходясь по пальцам языком. Тем самым пальцам, которые буквально тридцать секунд назад ласкали Драко. Бумажку с желанием он предусмотрительно отложил на стол. — Нет, — улыбнулась Гермиона, сочувственно похлопав Драко по плечу. — Выздоравливай, Драко. — Конечно, спасибо, Гермиона, — Драко хватило манер ответить, хотя звуки больше напоминали болезненный стон, нежели внятное предложение. Ему казалось, что он с минуты на минуту кончит прямо себе в трусы. — Отличный вечер. — Согласен, — чересчур бодро сказал Гарри, глядя при этом на Драко. — Отличный вечер. Гермиона удалилась, а Гарри нарочито медленно и лениво потянулся к бумажке с желанием, глаза его забегали по тексту. — Сюзен страстно мечтает о том, чтобы выпить сегодня вечером какао с маршмэллоу, — произнес он наконец, внимательно глядя на Драко. — Видимо, придется отдать ей ту пачку, что я выиграл для тебя. — Займись этим как можно скорее, Поттер, —злобно прошипел Драко, так нагло оставленный в подвешенном состоянии. Вместо пустых разговоров он мог бы уже лежать на простынях на Гриммо, с широко раздвинутыми ногами и Поттером между них. С языком Поттера у себя во рту, с членом в заднице. Или наоборот. Поттер усмехнулся, словно прочитал мысли Драко, и спешно наслал на упаковку маршмэллоу упаковывающее заклинания, обертывая ее в зимнюю бумагу, а затем размашисто подписал «Счастливого Рождества, Сюзен. От Драко Малфоя из отдела магических артефактов и зелий». — Если бы Сюзен только знала, насколько тебе не до нее сейчас, — усмехнулся Поттер, левитируя подарок под большую елку, чтобы получательница забрала его в конце вечера. Стол вокруг них опустел — все разбрелись для исполнения желаний и пьяных разговоров. Гермиона утянула Рона танцевать, напоследок бросив на Драко сочувственный взгляд. — Если бы хоть кто-то знал, что весь рождественский вечер Драко Люциус Малфой только и делал, что мечтал о крепком члене в заднице, — снова подал голос Поттер, даже не понижая тона, мягко оглаживая запястье Драко. — Заткнись, Поттер. Не думаю, что мысли в твоей голове были более невинны. — Конечно нет, — усмехнулся Поттер. — Единственное, о чем я мог думать, так это о том, как бы незаметно отсосать тебе под столом, — Драко почти застонал, упираясь лбом в чужое плечо. — Закончи уже исполнять желания, и отведи меня домой, — устало произнес он, наклоняясь поближе к Поттеру, чтобы невесомо поцеловать его в чувствительное местечко на шее. — Пожалуйста, Гарри, — прошептал он на ухо, поглаживая рукой заднюю сторону шеи. Глаза Поттера потемнели, и он перестал медлить — быстро разломал оставшееся печенье, доставая оттуда чье-то желание. Драко даже не посчитал нужным взглянуть на текст — глаза его неумолимо расплывались, происходящее перед глаза кружилось в веренице огней и лиц, не останавливаясь. Он не мог думать ни о чем, кроме тепла Поттера под боком, о горящих на коже следах его рук и возбуждении, упирающимся в ширинку. Поттер под ухом мягко рассмеялся, и подхватил Драко за локоть, вынуждая подняться. Одним резким небрежным движением он выдернул заправленную рубашку из брюк Драко так, чтобы ее полы закрывали все до середины бедра — отточенная предусмотрительность для того, чтобы никто не заметил, что Драко возбужден. Правда теперь он выглядел настолько растрепанно, словно его уже оттрахали за углом. Что почти не было ложью. Поттер даже не стал ни с кем прощаться, просто протащил Драко по всему залу за собой. Никому не было до них дела — все пьяно танцевали, явно слишком развеселенные для обычного вечера. Да и что необычного было в том, что Поттер уводит своего мужа за собой, держа его под руку? Он постоянно так делал. Дверь министерской туалетной комнаты для мужчин мягко захлопнулась за спиной — щелкнул замок, повинуясь невербальному запирающему, которое Поттер наслал одним движением ладони. Следом Драко почувствовал волну отчищающего на себе, сладкой патокой растекающуюся по коже. — В чем дело, Поттер? — Возбужденно простонал Драко, прижатый щекой прямо к двери туалета. Где-то вдалеке он смог разобрать звуки музыки из основного министерского зала, где проходил рождественский ужин. Поттер навалился со спины, всей тяжестью придавливая Драко, пока руки заскользили по телу, вдоль ребер вниз — он действовал жадно и ненасытно, словно мечтал дорваться до желанного тела весь вечер. Затем Поттер отстранился, его рука сжала поясницу, пробираясь ниже. — Мне попалось твое желание в игре, Малфой, — на секунду ладонь пропала, чтобы вернуться с уверенным шлепком на одну из ягодиц, вынуждая поддаться навстречу. Звук, не заглушившийся даже тканью брюк, эхом разлетелся по комнате. Поттер не потрудился наложить заглушающее — хотел, чтобы Драко ощутил страх быть застуканными в полной мере. Как будто Драко не хватило того, что Поттер подрочил ему под столом во время ужина, пока рядом сидело все министерство. — «Я хочу, чтобы Поттер трахнул меня как можно скорее», — процитировал он. — Серьезно, Драко? — Как будто не ты довел меня до такого состояния, — прошептал Драко, поддаваясь задницей назад, чтобы упереться в чужой стояк. Хватило всего нескольких виляющих движений, чтобы Поттер возбужденно рыкнул, и одним грубым движением стянул с Драко брюки вместе с нижним бельем, оставляя их путаться у колен. Одна его рука нахально вернулась в волосы, еще сильнее вжимая в дверь щекой, пока вторая без перерыва несколько раз подряд ударила по ягодице, вырывая у Драко громкий неконтролируемый стон. Звук кожи о кожу, который нельзя было перепутать ни с чем другим, наверняка был слышен и в коридоре — стоило кому-то пройти за дверью, и их наверняка бы разоблачили. — Ты сам довел себя до такого состояния Драко, — прорычал Поттер на ухо, пока его липкие пальцы с наколдованной смазкой танцевали у сжатого входа. — Никто не заставляет тебя быть таким вечно жадным до секса. — Тебе это нравится, — хрипло простонал Драко, чувствуя, как один палец уверенно проникает внутрь. — Конечно, — миролюбиво произнес Поттер, медленно вставляя второй, и разводя пальцы внутри. — Я самый счастливый муж на свете. Он улыбнулся собственным словам, проталкивая пальцы глубже, и слишком нежно для грязного секса в туалете наклонился к Драко, мягко целуя в затылок. Его губы скользнули по влажным волосам, пока не дошли до уха, деликатно втягивая мочку в рот, а пальцы внутри наращивал темп, пытаясь проникнуть как можно глубже. Растяжение стало более ощутимо, когда внутри оказался сначала третий, а потом и четвертый палец — Поттер двигался осторожно, но спустя столько недель даже три пальца показались Драко слишком заполняющими, не говоря уже о четырех. Тело Драко дрожало в руках Поттера, когда он ласково убрал выбившиеся на лицо пряди светлых волос, прежде чем развернуть его к себе, и с громким, слишком понятным чавкающим звуком достать пальцы. Драко не успел соскучиться по заполненности внутри, потому что Поттер, мягко целуя в уголок губ, а затем размеренно спускаясь поцелуями по линии челюсти, поднес испачканные в смазке пальцы ко рту Драко, вынуждая приоткрыть губы и принять их внутрь. Целых четыре пальца интенсивно проникли между зубов, и Драко, прекрасно понимая свою задачу, принялся обслуживать их языком, слизывая безвкусную смазку и причмокивая. Поттер никуда не торопился — и пока Драко старательно отчищал его пальцы, он оставлял мелкие влажные поцелуи по всей длине шеи. Рубашка пропала незаметно — Поттер испарил ее с помощью заклинания, а Драко был слишком сосредоточен на другом, чтобы это заметить. Шершавые губы Поттера вернулись на его тело после секундного промедления, а затем, чуть выше ключицы он наконец выпустил зубы, царапая нежную кожу, прежде чем втянуть ее внутрь. Легкий незначительный укол боли пронзил Драко, прежде чем Поттер умело зализал место засоса языком и двинулся дальше, оставляя за собой влажную дорожку слюны. Он умело управлялся со своим языком и губами, и потому, когда его рот наконец накрыл один из сосков, Драко был готов кончить без рук. Прекрасно зная, насколько чувствительная у Драко грудь, Поттер уделил ей особое внимание. Наконец освободив рот Драко, он двумя руками принялся терзать ареолы, сжимая, выкручивая и натирая их одновременно, а затем, двинувшись сразу двумя руками вниз вдоль поясницы, он ртом припал к каждому соску по очереди, облизывая и цепляя зубами. Драко постепенно терял голову — он терся спиной об дверь, бессмысленно толкался в воздух, пытаясь найти хоть каплю трения, но так ничего и не получил. Он понятия не имел, сколько времени Поттер играл с его сосками, потому что к этому моменту его сознание окончательно потерялось — все, что он мог испытывать, было безграничное плавное удовольствие. Его мозг словно растворился под действием настойчивых рук, оставляя на своем месте массу, способную только на бессвязные стоны. Его больше не волновало, что их могли услышать из коридора. Он дико хотел кончить, а Поттер намеренно избегал касаться его члена, только вновь вернулся пальцами к дырке, кружа и проникая на пол фаланги. Драко что-то бессвязно шептал, слушая хлюпающие звуки. — Давай, Драко, — заботливо посмеялся Поттер, прекращая одновременно все свои действия. Драко потерянно застонал, резко опустошенный, и слепо попытался толкнуться навстречу Поттеру. Ему не хватило совсем чуть-чуть, он чувствовал, как далекий пик удовольствия приближался, пока где-то в глубине живота нарастал жар. — Что? — Только и смог произнеси Драко, едва разлепляя сухие губы. — Вставай на колени, Драко. — Что? — Сипло повторил Драко, широко распахивая глаза. Лицо перед ним расплывалось, но Драко уловил, что мягко Поттер усмехался, глядя сверху вниз. Драко потянулся за поцелуем, пытаясь поймать чужие губы, но не успел — Поттер твердо надавил руками на плечи, вынуждая опуститься на колени. Драко подчинился без сопротивления, его тело действовало отдельно от мозга, следуя привычке. Колени уперлись в шершавую плитку, а рот сам распахнулся даже раньше, чем Драко успел поднять глаза. Ему даже не нужно было думать в этом положении — тело знало все за него. Почувствовав давление в волосах, Драко прильнул к ширинке Поттера. Тот все еще был полностью одет, но это мало кого волновало. Драко провел губами по тонкой ткани, очерчивающей очертания члена, оставляя мокрый след от слюны. Его нос упирался чуть выше, вдыхая мускусный запах Поттера, и он бы солгал, если бы сказал, что не наслаждается этим. Губы сами нашли головку, и Драко покорно пососал ее прямо сквозь брюки. Поттер сверху глубоко застонал, его пальцы сильнее впились в белоснежные волосы, и он силой оторвал Драко от своего члена. Послышался щелчок — Поттер дрожащими пальцами расстегнул молнию, слегка приспуская брюки. Нижнее белье последовало за ними, и только тогда Поттер позволил Драко вернуться к своему занятию. Член перед ним гордо стоял, абсолютно твердый, и Драко уперся губами у основания, потратив несколько секунд на передышку, и просто лениво облизывая языком. Затем, почувствовав, как за волосы потянули наверх, он позволил управлять своей головой, безвольно высунув язык. Поттер наслаждался этим некоторое количество времени, пока не отстранил Драко с влажным пошлым звуком для того, чтобы несколько раз грязно провести членом по щекам, размазывая предэякулят по лицу, пока Драко пытался поймать головку ртом. Он не смог сдержать довольного стона, когда Поттер, наконец, отбросил прелюдии, и его большой палец потянул челюсть вниз, раскрывая пошире для члена. Когда головка проникла внутрь, Драко поднял взгляд наверх, пытаясь разглядеть Поттера. Он не смог из-за слезящихся глаз, но ему и не нужно было — он тысячи раз смотрел на Поттера из такого положения, и точно знал его выражение лица. Его уши наверняка покраснели, а глаза смотрели, не отрываясь, на Драко — всегда только на него. Поттер толкнулся глубже, и его член так идеально заполнил рот Драко, словно тот был создан только для того, чтобы принимать его в себя. Рука Поттера нежно погладила по щеке, поощряя к действиям, но Драко слишком устал, чтобы двигаться самому. Вместо этого он пошире раскрыл рот и прикрыл глаза, отдаваясь во власть Поттера полностью. Тому не нужно было повторять дважды — за столько лет он отлично научился читать Драко. Его пальцы поудобнее схватились за волосы, и он одним отточенным движением насадил Драко до самого горла, упираясь до предела. Он задержался в таком положении на несколько долгих секунд, и Драко остро почувстовавал, как воздух в легких заканчивается. Он попытался отстраниться — не потому, что хотел, а потому что так того затребовал инстинкт самосохранения, но Поттер не позволил. Он заботливо погладил Драко по волосам одной рукой, прежде чем толкнуться еще глубже, заставляя Драко давиться. А затем еще раз и еще, словно просто использовал теплый рот в погоне за собственным удовольствием. Густая слюна стекла по подбородку вниз, Драко ощутил, как мокрые дорожки слез потекли по щекам, а член долбил в самую стенку горла, нещадно давя, как казалось, на сами внутренности. Только когда Драко вздрогнул всем телом, когда перед глазами помутилось и потемнело, Поттер отстранился, давая ровно один рваный вдох. Драко наполнил легкие воздухом лишь единожды, прежде чем вновь оказался заполнен до предела — бедра Поттера не желали останавливаться ни на секунду, наращивая темп, и Драко оставалось лишь беспомощьно скулить и принимать в себя все, что Поттер собирался ему дать. Губы жгло от трения, воздуха не хватало, и Драко не доставало одного маленького, скромного касания к себе, чтобы кончить — потому что тугой узел внутри распускался, лавиной растекаясь по венам, и он чувствовал оргазм так, словно он вот-вот обрушиться на голову. Поттер отстранился, и Драко жалобно застонал от того, насколько пустым ощущался его рот. Он был весь испачкан в слюне, семени Поттера и слезах, но ему было все равно. Единственное, что по-настоящему волновало его — это то, что Гарри перестал трахать его рот. Поттер позволил ему сделать еще один вдох, прежде чем ворваться в глотку и не больше не останавливаться — его бедра поджались, а движения стали дерзкими и выбивающимися из темпа, он был очень, очень близок, почти также как и Драко. Когда Драко уже успел подумать, что кончит без малейшего касания Поттера, тот уперся лодыжкой прямо ему в пах, надавливая. Драко успел нуждающе толкнуться навстречу дважды, стремясь бесстыдно потереться хоть о что-то, прежде чем оргазм сокрушил его. Липкое пятно растеклось на полу прямо под ним. Он содрогнулся всем телом, кончая так ярко, как никогда до этого. Непроизвольно, он хотел втянуть в себя воздух, ведь легкие горели настоящим пламенем, но рот все еще был занят, поэтому он только бесполезно втянул щеки и застонал, создавая вибрацию. Поттеру, впрочем, этого хватило. Больно вцепившись в волосы, он сильно притянул голову Драко на себя, и излился прямо в глубину его рта. Драко проглотил награду до последней капли, едва не подавившись, а затем, играясь, провел по чувствительному члену языком, пока Поттер не вышел с таким пошлым звуком, что Драко впервые стало стыдно за все, что они устроили. Приняв еще несколько ленивых толчков, чтобы отчистить член Поттера от оставшейся смазки, Драко абсолютно опустошенно привалился спиной об дверь, стекая по ней. Ему больше не о чем было заботиться — он знал, что Поттер сделает все за него. Конечно, возвращаться на министерский вечер было нельзя — любой дурак поймет, что Драко только что жадно оттрахали в рот, а затем он до последний капли выпил всю сперму и даже не поморщился. С другой стороны, их там и не ждали — Поттер предусмотрительно устроил им алиби, сказав, что Драко нездоровиться. Неужели заранее планировал увести его в туалет? Драко потерянно улыбнулся собственным мыслям и поднял на Поттера блуждающий сытый взгляд. Он выглядел не слишком обеспокоено, но его глаза внимательно сканировали лицо Драко, пытаясь найти малейший плохой признак. — Отличный вечер, не так ли? — Произнес Драко, желая успокоить Поттера. Того ни капли не тревожило, мог ли их кто-то услышать, но всегда волновало, не перешел ли он черту для самого Драко. — Ты ведь знаешь, что самый счастливый муж на свете - это я?