Ласковый император кино любит только меня

Линь Цзянхэ лежал на мягкой большой кровати, листая микроблог и наблюдая за реакцией всех после того, как они с Ду Таном объявили новость. Ровно в полночь был опубликован пост с новостью об их свадьбе. Ду Тан написал: [Спасибо, что в оставшейся жизни есть ты!], а Линь Цзянхэ: [Идя с тобой рука об руку, по жизни я ни о чем не буду жалеть.] В качестве иллюстрации были прикреплены фотографии их свидетельств о браке. Линь Цзянхэ просматривал комментарии под микроблогом и обнаружил, что ситуация примерно такая, как он и предполагал. Ду Тан отлично справился с этим делом. Общий настрой был полон поздравлений, а множество диванных критиков высказывалось, что они давно это предвидели. Что касалось фанатов СР, то они с радостью разносили весть, погрузившись в настоящее безумство и высоко подняв знамя «Один тростник*». П.п.: Название происходит от буддийской притчи: «Переправиться через реку на одном тростнике». Согласно преданию, когда Дамо решил покинуть Китай и отправиться на север, он подошёл к бурной реке Янцзы. У него не было лодки. Тогда он сорвал тростник с берега, бросил его на воду, встал на этот одинокий стебель и, как на прочном плоту, пересёк широкую реку. Это чудо символизировало его невероятную духовную силу, веру, сосредоточенность и способность преодолевать, казалось бы, непреодолимые препятствия с минимальными средствами. Ду Тан и Линь Цзянхэ, как и Дамо, прошли через множество испытаний. Их любовь — это тот «один тростник», на котором они вместе пересекают бурную «реку» жизни. Они — опора друг для друга в бушующем мире. [А-а-а-а! Наконец-то мой СР стал реальностью!] [О боже, о боже! Обязательно будьте счастливы!] [Поздравляю, поздравляю!] Линь Цзянхэ смотрел на все поздравления, и на душе у него становилось ещё слаще. В отличие от его расслабленного и беззаботного состояния, Ду Тан сидел рядом, напряжённо и серьёзно координируя отношения с различными сторонами, чтобы поставить идеальную точку в истории с недавним похищением. Хотя из-за неожиданных происшествий весь процесс событий был неидеальным, результат в итоге оказался совершенным. В следующую среду суд выдвинет официальное обвинение против Ли Вэньвэнь. Ду Тан заранее нашёл самого опытного в отрасли адвоката по таким делам, уверенный, что результат его не разочарует. Что касалось Ду Жо, хотя он и не участвовал в этом деле, всё же он был сыном Ли Вэньвэнь, и оставлять его — это всё равно, что оставлять потенциальную опасность. Ду Тан в конечном итоге решил отправить его за границу. Конечно, это дело требовало согласия Ду Хая. Ведь хотя Ду Хай и не был достаточно внимателен к семье, он искренне заботился о Ду Тане, и Ду Тан также не хотел, чтобы между ними из-за этого возникла неприязнь. Когда он закончил разбираться с оставшимися делами, его возлюбленный тоже закончил радоваться. Увидев, что мужчина убрал компьютер, Линь Цзянхэ подпрыгивая подбежал к нему. — Ты ведь сейчас не занят? — Мм. Ду Тан слегка кивнул, с улыбкой глядя на Линь Цзянхэ, одетого в пижаму с кроликом. Линь Цзянхэ смущенно потянул за кроличьи ушки на одежде. — Разве мы раньше не договорились, что ты научишь меня играть на пианино? Сейчас у тебя есть время? — Конечно, есть. — Тогда я сейчас переоденусь. Линь Цзянхэ взял приготовленную для переодевания одежду, посмотрел на рядом стоящего Ду Тана, и в его сердце снова возникло смущение. Он украдкой бросил на мужчину взгляд, но тот, казалось, совсем не понял его намёка, по-прежнему невозмутимо сидя в комнате. Линь Цзянхэ покраснел до ушей, ему стало ещё более неловко, и только тогда Ду Тан тихо рассмеялся, потянул его за кроличье ушко, развернулся и вышел из комнаты. — Я подожду тебя снаружи. Если оставаться в комнате дальше, он боялся, что маленький кролик сегодня, возможно, не сможет покинуть это логово. Линь Цзянхэ, глядя на закрытую дверь, фыркнул и быстро переоделся. Ду Тан и Линь Цзянхэ сидели бок о бок перед пианино. Ду Тан обучал Линь Цзянхэ, держа его руки в своих. Обоим снова показалось, будто вернулось то время, когда они занимались актёрским мастерством. Атмосфера была и расслабленной, и радостной. Они всё учились и учились, время летело быстро. К следующему утру, после окончания урока, Линь Цзянхэ уже мог как положено сыграть простую мелодию. Тем временем Ду Хай, который всё это время находился далеко в стране F, покоряя заснеженные горы, вернулся на родину. Он поднимался на заснеженную вершину с экспедицией, неделю был отрезан от внешнего мира, и только спустившись с горы, получил новость о том, что его жена пыталась похитить и убить его старшего сына и что против неё уже есть неопровержимые доказательства. Не думая больше ни о чём, он срочно вернулся в страну. Когда Ду Хай пришел, Линь Цзянхэ и Ду Тан как раз обедали. Увидев его, Ду Тан не выразил особого удивления. Приход отца давно был в его ожиданиях. — Отец, почему ты здесь? Ду Хай покачал головой и тяжело вздохнул. Он выглядел так, будто постарел на несколько лет. — Разве я мог не прийти, когда случилось такое большое дело? Прости, сяо Тан, все эти годы папа тебя игнорировал. Я правда не думал, что она такой человек, ведь раньше она была совсем не такой. — Отец, тебе не стоит винить себя в этом. Ведь можно нарисовать тигру шкуру, но не кости. Можно узнать лицо человека, но не его сердце, — утешил его Ду Тан. Ду Хай кивнул, с затруднением глядя на сына. — Что ты собираешься делать с Ду Жо? Ду Тан ответил плавно и рассудительно: — Хочу отправить его за границу. Ли Вэньвэнь совершила такое, и хотя такой результат — это следствие её собственных действий, я всё же боюсь, что Ду Жо из-за этого возненавидит меня и совершит что-то необдуманное. Я надеюсь, он сможет успокоиться за границей, и вернётся, когда всё обдумает. — Тоже вариант. Я как можно скорее отправлю с ним людей за границу. — Это предложение показалось разумным, и у Ду Хая не было возражений. — Если больше ничего, я тогда пойду. — Мы как раз обедаем. Папа, если у тебя нет срочных дел, останься пообедать, — пригласил Линь Цзянхэ. Ду Тан тоже присоединился к уговорам, и Ду Хай в конце концов кивнул. После обеда, когда Ду Хай уже собирался уходить, Ду Тан вдруг получил телефонный звонок от полиции, утверждавшей, что они обнаружили новые доказательства и надеются, что он сможет прийти в участок для помощи в расследовании. Вскоре телефонный звонок получил и сам Ду Хай. Линь Цзянхэ забеспокоился, и они втроём отправились в полицейский участок. Прибыв на место, они узнали, что полиция при проверке имущества Ли Вэньвэнь случайно обнаружила в одной из принадлежащих ей резиденций тело мужчины. После сравнения ДНК выяснилось, что он был её бывшим любовником. На этот раз их пригласили в участок, чтобы дальше разобраться в ситуации. В последующие несколько дней, по мере того как расследование дела шаг за шагом углублялось, одно скрытое в прошлом событие также было заново выкопано. Оказывается, Ду Жо на самом деле был ребёнком Ли Вэньвэнь и её бывшего любовника. Бывший любовник хотел воспользоваться этим моментом, чтобы шантажировать её. В итоге она вступила с ним в яростную ссору, а затем в порыве гнева, потеряв контроль над руками, ранила его ножом и, пока у мужчины ещё были признаки жизни, заживо закопала во дворе дома. Теперь, когда истина раскрылась, суд заново возбудил государственное обвинение против Ли Вэньвэнь, и в итоге она была приговорена к смертной казни. Ду Жо также отправили за границу, и у него уже не было возможности вернуться на родину в этой жизни. Когда всё улеглось, Ду Тан вместе с Линь Цзянхэ вернулся в город А. Когда они стали заново собирать вещи, Ду Тан вдруг вспомнил об одной папке. — Эта папка лежала вместе со свидетельством о браке, внутри что-то важное? — Кажется, это моё диагностическое заключение о раке желудка? — с видом полного безразличия произнёс Линь Цзянхэ. Однако Ду Тан насторожился, поспешно открыл папку и начал листать содержимое. — Не волнуйся, я уже вылечился, — обняв его за руку, объяснил молодой человек. — Правда? Линь Цзянхэ уверенно сказал: — Если не веришь, я могу сходить с тобой в больницу и заново пройти обследование. Ду Тан, хотя и верил ему, но дело касалось его здоровья, поэтому в душе всё равно оставалось немного беспокойно. На следующее утро, стоило только проснуться, как он повёл Линь Цзянхэ в известную частную больницу в городе А и сделал там детальное обследование. Лишь убедившись, что всё полностью в порядке, он наконец облегчённо вздохнул. Когда они выходили из больницы, то столкнулись с поспешно прибывшим Гу Чанфэном. — Брат Гу, что с тобой? Какие-то срочные дела? — Моя бабушка заболела, лежит в больнице. Я пришёл её навестить. — Она серьёзно больна? — На самом деле не особо, в основном старческие болячки. С возрастом болезни неизбежны. Тем более, бабушка всё время переживает о моём младшем брате, который потерялся в детстве. Её болезнь, по сути, в основном из-за переживаний. Гу Чанфэн уныло поскрёб пальцами волосы и вздохнул. — Мы пойдём с тобой, навестим её, — не удержавшись, предложил Линь Цзянхэ. Ду Тан тоже не имел возражений. Гу Чанфэн привёл их в одноместную палату на третьем этаже. В просторной светлой палате изящная, добрая пожилая женщина сидела на подоконнике и составляла цветочную композицию. — Бабушка, я привёл друзей навестить тебя. — Гу Чанфэн поставил принесённые фрукты в сторону. Вся прежняя унылость с его лица исчезла, оно тут же озарилось сияющей улыбкой. Бабушка Гу вставила последний цветок и повернулась. Линь Цзянхэ и Ду Тан уже собирались поздороваться, как старушка вдруг встала и крепко схватила Гу Чанфэна за руку. — Ты нашёл Чанлиня? Чанлинь, Чанлинь, ты наконец вернулся! Дитятко, иди скорее сюда, дай бабушке на тебя посмотреть. — Бабушка Гу залилась слезами и тут же помахала Линь Цзянхэ, показывая, чтобы он подошёл к ней. Линь Цзянхэ немного поколебался, но всё же подошёл. Бабушка Гу тут же схватила его за руку: — Все эти годы ты так сильно страдал. Твой серебряный замочек*… Бабушка все эти годы бережно хранила его для тебя. П.п.: Украшение-амулет, которое вешают на шею младенцу или маленькому ребёнку. «Замок» якобы «запирает» или «приковывает» ребёнка к жизни, удерживает душу в теле. Это оберег на долгую жизнь. А из серебра он — потому что в китайской культуре этот металл отпугивал злых духов и защищал от сглаза. С этими словами она достала из-за пазухи свёрток из красной ткани, развернула слой за слоем, и внутри оказался искусно сделанный серебряный замочек-оберег. Бабушка Гу с улыбкой протянула его Линь Цзянхэ. Тот почувствовал, что сейчас брать его — довольно неловко, но и не брать — тоже. Почувствовав его затруднительное положение, Гу Чанфэн потянул бабушку Гу к себе, терпеливо уговаривая: — Бабушка, он не Чанлинь, он мой друг. — Нет, не обманывай меня, он и есть Чанлинь! Бабушка хоть и в годах, но ещё не впала в маразм! Как я могу не узнать Чанлиня?! Гу Чанфэн и Ду Тан смущённо переглянулись. Гу Чанфэн удерживал бабушку Гу, а Ду Тан протянул руку и отвёл Линь Цзянхэ назад. — Бабушка, он правда не Чанлинь. — Как же так? Это же он, Чанлинь! Чанлинь, а… ты, наверное, сердишься на бабушку за то, что в детстве она за тобой недосмотрела и позволила негодяям унести тебя, поэтому и не признаёшь меня? Линь Цзянхэ, глядя в полные нетерпения глаза бабушки Гу, внезапно не смог вымолвить слов опровержения. — Мы пойдём. — Ду Тан кивнул на прощание Гу Чанфэну, взял Линь Цзянхэ за руку и вышел из палаты. Бабушка Гу хотела догнать их, но Гу Чанфэн удержал её. Они поехали домой на машине, и после возвращения домой Линь Цзянхэ тоже сохранял молчание. Ду Тан потрогал его полное грусти лицо, с беспокойством глядя на него: — Что такое? Не в настроении? — Нет, просто на душе как-то тяжело. Необъяснимое чувство, — опустив голову, сказал Линь Цзянхэ, в душе ведя яростную борьбу. — Ладно, не грусти. Я отведу тебя есть мороженое, хорошо? После мороженого ещё сходим в кино? — Не хочется идти. Линь Цзянхэ уткнулся головой в грудь Ду Тана, вид у него был совершенно безрадостный. Ду Тан легонько похлопал его по спине, пытаясь утешить. Ощущая утешение и поддержку, всё это время колеблющийся и нерешительный Линь Цзянхэ внезапно принял твёрдое решение. Он резко поднял голову и крепко сжал руки Ду Тана, словно желая извлечь из этого какую-то силу. — Ранее я скрыл от тебя одну вещь. На самом деле, я обнаружил, что я… Ду Тан с недоумением посмотрел на него. Линь Цзянхэ прикусил губу, продолжая подбирать слова.