Ласковый император кино любит только меня

Ду Тан с недоумением посмотрел на него. Линь Цзянхэ прикусил губу, продолжая подбирать слова. — Недавно я обнаружил, что я и есть тот самый младший сын семьи Гу, который потерялся в детстве. Ду Тан приподнял бровь, не понимая, как он это выяснил, но вспомнив о его мистических способностях, подумал, что у него, наверное, был свой уникальный метод. — Ты хочешь познакомиться с родными, но не знаешь, как это сделать? Если так, я могу помочь найти подходящий момент и способ. Линь Цзянхэ покачал головой, чувствуя себя всё более неловко. — Нет, я, скорее, мучаюсь от вопроса, а должен ли я вообще признаваться? Я вырос один и не знал вкуса семейной любви. Брат Гу и брат Сюй всё это время были очень добры ко мне, и только что... бабушка тоже всё время обо мне помнила. Я, я... Ду Тан протянул руку и похлопал его по плечу. Теперь он полностью понял его мысли. В целом, Линь Цзянхэ хотел сблизиться с семьей, но боялся этого. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не бойся, какое бы решение ты ни принял, я буду тебя поддерживать. Я всегда буду рядом с тобой. Взгляд Ду Тана был нежным и глубоким, полным понимания и заботы. Линь Цзянхэ почувствовал себя словно заблудившийся путник, которому указала путь Полярная звезда, и в его сердце наконец определилось направление. — Я хочу получить любовь от семьи. — Линь Цзянхэ говорил, запинаясь. — Ду Тан, ты не думаешь... не думаешь, что я слишком жаден? Ведь у меня уже есть так много всего, но я всё равно жажду того, чего у меня нет. Ду Тану показалось, что его любимый сейчас выглядел особенно трогательно. — Я буду думать только то, что ты милый и становишься всё более милым. Что касается жадности — её нет ни капли. Семейная любовь — это то, что тебе по праву должно принадлежать. Просто из-за того, что негодяи встали у тебя на пути, ты и оказался вдали от родителей. Линь Цзянхэ поднял взгляд на Ду Тана, его глаза сияли. — Но у меня же есть ты. Ты такой хороший, мне и тебя достаточно. Я... Слушая его признание, Ду Тан ощутил невероятную сладость на душе, но и слегка щемяще чувство. Ему было жалко Линь Цзянхэ за его понимание и чувство меры. Иногда он хотел, чтобы тот мог быть более своевольным и иметь беззаботное счастье рядом с ним. — Ты беспокоишься, что я буду ревновать? Мм, когда ты с другими, я действительно ревную. Но если появится больше людей, которые будут тебя любить, я только обрадуюсь. Потому что в моём сердце ты заслуживаешь всего самого лучшего в этом мире! — Спасибо, брат Ду! Я люблю тебя! Сначала Линь Цзянхэ ему признался в любви, а затем бросился в его объятия. Ду Тан, обнимая мягкого и душистого молодого человека, почувствовал, что сегодняшний солнечный свет как будто стал ещё ярче. — Я тоже люблю тебя. — Он потрепал Линь Цзянхэ по затылку левой рукой, а правой обнял его за тонкую талию. — Ты подготовился, как рассказать об этом семье Гу? Нужна моя помощь? Я могу незаметно направить их внимание на тебя и подвести их к тому, чтобы они сами обнаружили твоё происхождение. — Не надо, брат Ду. Я уже придумал, что сказать. В прошлый раз, когда брат Сюй и брат Гу пришли к нам домой, ты и брат Сюй разговаривали в кабинете, а я с братом Гу готовил на кухне полдник. Брат Гу потрепал меня по голове, и я, чтобы отыграться, выдернул у него один волос. Недавно, выходя по делам, я заодно сделал тест ДНК. Результат показал, что у нас действительно братская связь. Я планирую сообщить обо всём прямо. Скажу, что чувствую с ним особую близость... Ду Тан наконец не выдержал и перебил Линь Цзянхэ с несколько странным выражением лица. — Погоди, ты только что сказал, что он тебя потрепал по голове? — Да, — удивлённо ответил Линь Цзянхэ, не понимая, зачем он задаёт этот вопрос. — А как именно он это делал? Вот так? Или так? Или вот так? Говоря это, Ду Тан сам принялся трепать Линь Цзянхэ по голове, меняя несколько разных способов и повторяя это снова и снова. — Кажется, первым способом, — мягко ответил Линь Цзянхэ, всё ещё не улавливая ход мыслей Ду Тана. Получив ответ, Ду Тан использовал первый способ ещё несколько раз. В душе он всё больше жалел, пока гладил: «Что делать? Неужели теперь уже поздно взять свои слова назад и сказать, что не хочу, чтобы он возвращался в семью?» Только подумав, что тогда появится столько людей, которые захотят отнять у него Линь Цзянхэ, он почувствовал, что готов заплакать от того, как сам себя подставил своими же великодушными речами. — И что ты делаешь? — Хотя Ду Тан гладил его очень приятно, Линь Цзянхэ всё равно не понимал, с чего он это начал. — Ничего. Ду Тан: «Просто я немного поревновал». В конце концов он не удержался и предупредил: — Впредь не позволяй другим просто так гладить себя по голове. Линь Цзянхэ вырвался из его объятий, широко раскрыл глаза и пристально посмотрел на него: — Ты... ты что, ревнуешь? Ду Тан почувствовал, что все его маленькие секреты полностью раскрылись под солнцем. Раз уж скрывать не получилось, он решил признаться открыто и без стеснения: — Да, я ревную. Ты позволил другому человеку погладить себя по голове, и сам гладил чужую голову, а меня ты никогда не гладил. Чем он больше говорил, тем больше ревновал, принимая вид человека, уверенного в своей правоте. Линь Цзянхэ фыркнул со смехом: — Ду Тан, ты как ребёнок! Почему я раньше не знал, что у тебя есть такая сторона? — Сейчас узнал, но уже поздно. Возможности вернуть товар нет. — Ду Тан взял его руку и положил её себе на голову. — Детсадовец! — Смеясь, Линь Цзянхэ принялся гладить его волосы. Волосы Ду Тана оказались довольно жёсткими, на ощупь колючими, но очень гладкими, совершенно другой текстуры, чем у него. Линь Цзянхэ тер, тер, тер — тер до того, что рука уже почти затекла, но Ду Тан всё не останавливал. — Ду Тан, если так дальше тереть, я сделаю тебя лысым! Может, лучше перестать? — Ничего, я не боюсь облысеть. Линь Цзянхэ, сморщив недовольное личико, продолжил тереть, в душе тайно решив, что впредь никогда не станет зря дергать кого-либо за волосы. Хотя Ду Тан только что отверг его предложение прекратить, он всё же быстро убрал его руку со своей головы, взял в ладони и начал нежно разминать. — Раз ты уже решил, как сказать, то стоит ли мне сейчас отвезти тебя в больницу или назначить встречу с семьёй Гу на другое время? Линь Цзянхэ немного подумал, прежде чем ответить: — Если мы сейчас поедем в больницу, не знаю, будет ли там ещё брат Гу. Сначала я спрошу у него в QQ точное местоположение, а потом решу. — Хорошо. — Хотя в душе Ду Тан уже начал жалеть о своём предыдущем решении, но раз это то, чего хотел Линь Цзянхэ, он обязательно постарается помочь ему осуществить это. — Брат Гу говорит, что он всё ещё в больнице, тогда мы поедем сейчас. Чем раньше мы закончим с этим делом, тем раньше я успокоюсь, — оживлённо произнёс Линь Цзянхэ. Ду Тан кивнул. Когда они снова вернулись в больничную палату, они обнаружили, что в комнате, кроме Гу Чанфэна, находился ещё один мужчина. Этому мужчине на вид было лет сорок с небольшим. От него исходила огромная властная аура, очевидно, он давно и прочно занимал высокое положение. Обычный человек, даже просто находясь с ним в одной комнате, неизбежно испытывал бы чувство подавленности. — Цзянхэ, это мой старший дядя. Дядя, это мой друг Линь Цзянхэ. Ду Тана ты, наверное, и так знаешь. — Мм, здравствуйте, — холодновато и сдержанно кивнул Линь Цзюньтянь. — Здравствуйте, — нерешительно проговорил Линь Цзянхэ. Собранное ранее мужество снова поубавилось. Родители Гу Чанфэна, хотя и начинали с нуля, но семья Линь, из которой происходила мать Гу, была известной в стране столетней династией. Линь Цзюньтянь же являлся нынешним главой семьи Линь, действовал всегда решительно и быстро, и в последние годы под его руководством семья Линь процветала. Ду Тан ранее контактировал с ним по делам несколько раз, так что они были не совсем чужими друг другу. Ду Тан кивнул ему в знак приветствия. — Да Ва*, что ты делаешь? Видишь, ты напугал Чанлиня! Он с детства тебя боялся, забыл, что ли?! — Бабушка Гу быстрыми шагами подошла, сначала гневно уставилась на Линь Цзюньтяня, а затем, повернувшись к Линь Цзянхэ, снова сменила выражение лица на улыбчивое, приговаривая слова, как маленькому ребёнку: — Чанлинь, не бойся дядю. Бабушка побьет его за тебя, не бойся! П.п.: «Да Ва» (大娃; dà wá) переводится как «большой ребёнок» или «старший ребёнок». Бабушка Гу сделала вид, будто ударила Линь Цзюньтяня, а затем подняла руку и потрепала Линь Цзянхэ по голове: — Я поглажу тебя, не пугайся. Линь Цзянхэ застыл, вспомнив своё предыдущее обещание Ду Тану, поколебался мгновение, но в итоге не стал уклоняться. Ду Тан смотрел, как бабушка Гу треплет его возлюбленного по голове, и тоже постеснялся вмешиваться. В этот момент ему словно уже привиделась его будущая несчастная жизнь. Его единственного и неповторимого Линь Цзянхэ, вероятно, придётся делить с другими. При одной этой мысли у Ду Тана возникло непреодолимое желание немедленно увезти молодого человека, запереть его в комнате и позволять видеться только с ним одним. В конечном итоге он так и не сделал этого, потому что Линь Цзянхэ был человеком, а не вещью. И что ещё важнее, Линь Цзянхэ — его спутник жизни, он уважал его и был готов помочь осуществить его желания и выбор. Линь Цзюньтянь с бессилием посмотрел на бабушку Гу, его грозная аура ослабла: — Мама, ты можешь не называть меня по детскому имени? — А что? Я твоя мать, разве я не могу назвать тебя по имени? — Бабушка Гу уставилась на Линь Цзюньтяня, и тот тут же сдался. — Конечно, можешь. У меня ещё есть дела, так что я пойду. Линь Цзюньтянь сначала попрощался со всеми, а затем буквально сбежал. Бабушка Гу, глядя на его удаляющуюся спину, не удержалась и фыркнула: — Вечно дела! Не знаю, чем он так занят! Гу Чанфэн усадил бабушку Гу в сторону и спросил о цели их визита: — Цзянхэ, ты говорил, что у тебя ко мне есть дело. Это что-то срочное? — Вообще-то… это не такое уж срочное дело. Я пришёл… пришёл, чтобы сказать тебе, что бабушка… она тогда действительно правильно всё сказала. Мы же раньше очень хорошо сошлись, верно? И я всегда чувствовал… В прошлый раз я выдернул у тебя волосок, сделал тест на родство, и оказалось, что у нас действительно братские отношения. Я… Линь Цзянхэ произнёс эту речь совершенно бессвязно, сказав подготовленные слова вкривь и вкось. — Что?! — На лице Гу Чанфэна отразился шок. Ду Тан вовремя протянул ему документ. Тот взял файл и быстро изучил его содержимое. Бабушка Гу тоже радостно придвинулась и стала смотреть вместе с ним, одновременно ворча на Гу Чанфэна: — Болван, даже родного брата не узнал! Ещё и заставил его самого предъявлять тест на родство, чтобы доказать свою личность!