Между строк

Уилл смотрел на их отражение в темном стекле панорамного окна. В этом призрачном зазеркалье Майк выглядел как тень, поглощающая его целиком. Майк медленно убрал руки с плеч, и Уилл почувствовал внезапный, колючий холод. Это было физическое ощущение потери — словно из комнаты украли весь кислород. Майк не торопился. Он сделал шаг назад, засунул руки в карманы брюк и начал просто… наблюдать, будто хотел выжечь этот момент в своей памяти. Этот взгляд, тяжелый и липкий, препарировал Уилла. Майк медленно вел глазами снизу вверх: от промокших ботинок к дрожащим коленям, останавливаясь на лице, где на скулах Уилла горел лихорадочный румянец. — Три года ты строил этот фасад, Уильям, — Майк произнес это имя так осознанно, так властно, что у Уилла перехватило дыхание. — Колледж, средний , я бы даже сказал ниже среднего уровень жизни, правильный парень типажа золотистого ретривера. Ты правда думал, что этого достаточно, чтобы залечить ту рану, которую ты обрел в Хоукинсе? Уилл сжал кулаки, чувствуя, как его жизнь в Бостоне — все эти уютные вечера с Беном — рассыпается в пыль. — Этого было достаточно, Майк! У меня была жизнь. Настоящая. С Беном мне спокойно. Он не исчезает, когда становится сложно. Он не превращает нашу боль в книги для всей страны! Майк усмехнулся — холодно, по-взрослому. — Спокойствие — это просто временное убежище для такого, как ты. Ты приехал сюда, потому что в моей книге ты впервые увидел себя не «странным пацаном», а кем-то, ради кого Паладин готов сжечь мир. Ты приехал спросить: правда ли это? Майк подошел вплотную. Его руки — длинные, с тонкими пальцами и выступающими венами — поднялись к воротнику майки Уилла. — Снимай, — приказал он. — Я хочу видеть, как сильно колотится твое сердце, когда я называю тебя твоим настоящим именем. Хороший мальчик, ты ведь так долго ждал, когда я действительно тебя увижу. Уилл задрожал. Его пальцы не слушались, когда он стягивал ткань через голову. Но когда майка упала на пол, под взглядом Майка он почувствовал себя обнаженным не только телом, но и душой. Майк коснулся кончиками пальцев шрама на боку Уилла. Это было не нежное касание, а почти сакральное исследование территории. После он окинул взглядом его идеальный пресс. Опустив глаза чуть ниже он видел как чего член хочет вырваться из штанов , как он жадно тянулся в сторону Майка. — Я столько раз описывал тебя в своей голове, — прошептал Майк. — Но бумага не передает того, как ты пахнешь. Того, как твое тело отзывается на мой голос. Ты ведь ненавидишь себя за то, что сейчас чувствуешь себя более живым, чем за все три года? Твой солнечный паренек никогда не видел тебя таким... сломленным и желанным одновременно. Майк склонился к его плечам. Его губы впивались в бледную кожу, оставляя за собой дорожку темных отметин, покусывая он немного всасывал кожу чтобы оставить свои метки на этом холсте. Это была территория Майка. Он метил её с жестокостью человека, который слишком долго голодал по своей истинной музе. Уилл выгнулся навстречу, его руки инстинктивно вцепились в плечи Майка. — Умоляй меня, умоляй чтобы я тебя трахнул так, как в твоих грязных фантазиях. Я хочу чтобы твое тело умоляло сделать с ним все то, что не мог бы сделать твой сладкий мальчик, думая что это грязно и неправильно. — прошептал Майк, и в его голосе зазвучало требование подчинения. — Скажи, что ты не хочешь, чтобы я останавливался проникая все глубже в тебя. Скажи, что ты хочешь, чтобы я стер его прикосновения из твоей памяти. — Майк… пожалуйста…умоляю — голос Уилла сорвался на хрип. Это было признание поражения. Все вопросы о том, знал ли Майк о его чувствах раньше, утонули в этом жарком, удушливом моменте. Майк не просто прощупывал почву — он захватывал её, не оставляя места ни для кого другого. Немного отодвинувшись, Майк ухмыльнулся. Он понял, что Уилл сейчас стоит перед ним не просто голый телом, а обнаженный душой. Именно этого он и добивался — владеть им без остатка, прочитать его до последней строчки. Опустив Уилла на огромную, идеально заправленную кровать отеля, Майк медленно опустился перед ним на колени. Он начал расстегивать ремень, не отрывая взгляда от глаз Уилла, превращая обычное действие в акт захвата. Уилл, едва дыша, улавливал каждое его движение. Майк выглядел безупречно, словно мастерски написанный персонаж на холсте. Несмотря на всё безумие ночи, в нем сохранялась та самая идеальная небрежность, которая только добавляла его образу пугающей глубины. Наконец, сбросив брюки на пол, Майк полностью расстегнул рубашку и чуть приподнял рукава, обнажая предплечья с проступающими венами. Перед ним был тот самый беззащитный Уилл, которым он так жаждал овладеть. Взгляд Майка скользнул к влажным боксерам, через ткань которых отчетливо просвечивал напряженный член. Майк медленно подался вперед и провел языком от самого основания до головки. Уилл мгновенно выгнулся, из горла вырвался тихий, надломленный стон. — Умоляю, не останавливайся... — выдохнул он, осторожно запуская пальцы в темные кудри Майка. Боже, как давно он мечтал об этом. О том, чтобы их старая подростковая любовь обрела форму, стала реальностью, а не пустым, выжигающим изнутри желанием. В какой-то момент Уиллу показалось, что это лишь пьяный сон, порожденный тем скрытым касанием в баре. Заметив, что Уилл начал витать в своих мыслях, Майк резко вернул его к реальности, жестко перехватив его за горло. — Я же сказал, что сейчас ты принадлежишь только мне, и никому больше, — грубо проговорил Майк, чуть сильнее надавливая на гортань и впиваясь взглядом в зелено-карие глаза Уилла. — Не смей думать ни о чем другом, пока я изучаю каждый миллиметр твоего тела. Слышишь меня? Ты же хороший мальчик. Уилл покорно кивнул. Майк ослабил хватку и провел пальцами по шее вниз; его рука, словно хитрая змея-искусительница, скользнула под резинку боксеров. Чувствуя это движение, тело Уилла нежно выгибалось, умоляя дать ему то, чего оно было лишено все эти годы. Майк рывком стянул белье. Увидев Уилла полностью, он на мгновение замер. Ему казалось, будто Уилл сошел со страниц запретных журналов: тихий, милый мальчик, под мешковатой одеждой которого скрывался настоящий секс-символ. У Майка раньше не было опыта с мужчинами, и вид огромного, пульсирующего члена заставил его на секунду впасть в ступор. Идеальная маска Майка на миг дала трещину, оголив его истинное лицо — лицо, полное похотливого восторга. — Все в порядке? — нервно прошептал Уилл. — Со мной... что-то не так? Этот вопрос заставил Майка мгновенно вернуть привычную маску. Он накинулся на Уилла как голодный зверь, ему хотелось «попробовать» его полностью он: целовал в щеки, в шею, нежно облизывал ухо, прикусывая мочку. Спускаясь ниже, он заставлял Уилла плавиться. Уилл обхватил лицо Майка ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза, и резко, отчаянно поцеловал его. В этот момент Майк словно поднялся на вершину Эмпайр-стейт-билдинг и с криком бросился вниз. Это был фейерверк; казалось, их искр хватит, чтобы сжечь весь отель дотла. В этом поцелуе Майк окончательно потерял контроль. Он навис над Уиллом, чувствуя, как капельки пота лениво сползают по его груди. Но внезапно он понял, что инициативу перехватил Уильям. Начав покрывать шею Уиллера поцелуями, Уилл почувствовал, как пальцы Майка сжали его талию. Уилл нежно опустил руки к его брюкам и, расстегнув их, нырнул ладонью внутрь. Член Майка был уже готов. Изучив его агрегат до каждого миллиметра, Уилл спустился еще ниже и осторожно вошел в него пальцем. Майк, откинув голову, громко застонал. Приняв это за одобрение, Уилл вошел глубже, наращивая темп внутри своего любовника и наслаждаясь его стонами. — Я хочу, чтобы ты сделал это сейчас, раком — ухмыльнулся Уилл, вынимая палец и глядя на Майка с вызовом. — Прекрати меня мучить, Майк. Давай покончим с этим. Майк, чувствуя, что окончательно теряет контроль, прильнул к его уху: — Нет... я хочу делать это, глядя тебе в глаза. Я хочу, чтобы ты смотрел и рисовал новую картину меня. Новую картину нас. Его глаза засверкали — теперь не хищно, а с каким-то болезненным теплом. Окончательно избавившись от одежды, Майк резким толчком вошел в Уилла. Номер заполнил сладкий, протяжный стон. Майк двигался грубо и одновременно изящно, оставляя багровые следы на бедрах Уилла. В их контакте было что-то куда более глубокое, чем просто секс — они сливались в одно целое. Майк вколачивался в него так жестко, что казалось, кровать вот-вот разлетится на части. Концы расстегнутой рубашки Майка щекотали пресс Уилла, отчего тот иногда непроизвольно хихикал, но когда напор становился сильнее, смех сменялся рваным дыханием. Заметив ускоренную пульсацию Уилла, Майк понял, что тот на пределе. Он ухмыльнулся и обхватил рукой член уже бывшего друга. Движения вверх-вниз заставили Уилла изогнуться дугой; он закатил глаза и вцепился в бедра Майка, оставляя на них глубокие царапины. Через мгновение оба кончили, глядя друг другу в глаза. В этот момент пришло осознание: они наконец получили то, чего ждали вечность. Майк вышел из него и изнеможденно лег рядом, притянув Уилла к себе и уткнув его носом в свою грудь. Воздух в комнате был пропитан запахом дорогого парфюма, пота и жаркого, запретного секса. Тишина, воцарившаяся в номере после криков и стонов, была оглушительной. Она давила на барабанные перепонки сильнее, чем шум дождя. Майк всё еще тяжело дышал, его сердце колотилось о ребра Уилла, а пальцы лениво перебирали каштановые пряди на затылке. В этот момент Майк выглядел умиротворенным — он получил то, что хотел. Он снова вписал себя в жизнь Уилла Байерса, причем самым радикальным способом. Но для Уилла эта тишина стала ядом. Как только первый туман экстаза рассеялся, реальность ворвалась в комнату ледяным сквозняком. Перед глазами Уилла всплыло лицо Бена — то, как он улыбался вчера вечером, как бережно касался его плеча, как верил каждому слову. Три года честности, три года тихой гавани были сожжены дотла за один час в этом номере. Уилл почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ему стало невыносимо находиться в этой постели, чувствовать липкость на своей коже и запах Майка, который теперь казался ему клеймом позора. — Мне нужно… — Уилл запнулся, голос прозвучал чужо и надломленно. — Мне нужно в душ. Он резко отстранился, едва не упав с кровати. Майк что-то невнятно пробормотал, пытаясь поймать его за руку, но Уилл уже сорвался с места. Он подхватил свои вещи с пола — мокрые, измятые — и скрылся за дверью ванной, защелкнув замок с такой силой, будто спасался от монстра. Ванная комната, залитая холодным светом ламп, казалась операционной. Уилл включил воду, не дожидаясь, пока она прогреется. Ледяные струи ударили по плечам, заставляя его вжаться спиной в кафельную стену. Он яростно схватил губку и начал тереть кожу. Ему хотелось содрать с себя этот запах, эти воспоминания, эти багровые следы, которые Майк оставил на его бедрах и шее. «Отмойся. Просто отмойся, и всё будет как прежде», — лихорадочно шептал он себе под нос, хотя понимал, что это ложь. Он тер шею до тех пор, пока кожа не стала багровой, почти кровоточащей, но образ Майка, нависающего над ним, никуда не исчезал. Слезы смешивались с ледяными каплями воды. Уилл сполз по стенке душевой, обхватив колени руками, и задрожал в беззвучном рыдании. Он чувствовал себя предателем. Грязным, сломленным и окончательно потерянным. Щелчок замка заставил его вскинуть голову. Майк вошел в ванную. Он даже не снял намокший халат, когда шагнул прямо под душ, к Уиллу. — Уйди, Майк… пожалуйста, уйди, — простонал Уилл, закрывая лицо руками. — Я не могу на тебя смотреть. Майк не ответил. Он опустился на колени рядом с ним, игнорируя ледяную воду, которая заливала его лицо и рубашку. Его движения были лишены прежней грубости. Он осторожно, почти бережно перехватил запястья Уилла и отвел их от лица. — Ты не смоешь это, Уильям, — тихо произнес Майк. — Ты можешь содрать с себя кожу, но я уже под ней, я всегда там был. Он взял полотенце и начал вытирать Уилла. Это был чуткий, болезненно-интимный момент. Майк действовал с какой-то пугающей нежностью, промакивая каждую каплю на теле Уилла, задерживаясь на тех местах, где остались следы его зубов. В этой заботе было больше власти, чем в самом сексе. Он словно говорил: «Теперь ты принадлежишь мне, и я буду заботиться о том, что я присвоил». — Тебе пора, — Майк заглянул ему прямо в глаза, и Уилл увидел в них странную смесь торжества и печали. — Твой архитектор, наверное, уже проснулся и ищет тебя. Уилл одевался в абсолютном молчании. Руки так сильно тряслись, что он едва попал пуговицами в петли. Он не смотрел в зеркало — он знал, что увидит там незнакомца. Выскочив из номера, он почти бегом направился к лифту. В такси его продолжало колотить, несмотря на включенную печку. Город просыпался: серый, будничный Бостон, в котором Уилл Байерс еще вчера был счастливым человеком. — На склады, Южный округ, — бросил он водителю, даже не взглянув на него. Он не поехал домой. Он не мог войти в квартиру, где пахло лавандой и спокойствием Бена. В своей студии Уилл сорвал чехлы с холстов так, будто это были саваны. Он схватил уголь, а затем — мастихин, и начал наносить краску. Резко. Агрессивно. Темно-синий, черный, багровый. Это была не картина — это был крик. Он рисовал не Майка и не себя, он рисовал ту самую изнанку, изнанку его самого которая всегда жила внутри него и которую Майк вчера вскрыл одним движением руки. Уилл работал до тех пор, пока его пальцы не свело судорогой, а рассветное солнце не залило студию холодным светом. Только тогда он понял, что натворил. В это же время в номере 602 Майк стоял у окна, куря одну сигарету за другой. Его телефон разрывался на тумбочке — менеджер. — Майк, самолет через три часа! Презентация в Сиэтле, пресс-конференция… Ты где? — Отменяй всё, — холодно бросил Майк, глядя на пустую, смятую постель которая до сих пор пахла Уильямом. — В смысле отменяй? Контракт, миллионные неустойки… — Я сказал — отменяй, — Майк затушил сигарету. — Тур окончен. Я остаюсь в Бостоне. Я нашел тему для нового романа. Такую, которую я не смогу написать ни в одном другом месте мира. Менеджер замолчал на секунду, а затем его голос сменился на восторженный: — Новый роман? Шедевр? Майк, это… это отлично! Издательство всё поймет. Сколько тебе нужно времени? — Столько, сколько потребуется, чтобы он перестал бегать, — произнес Майк, глядя на оставленную Уиллом карточку отеля. — Столько, сколько потребуется. Положив трубку он понял, что пожертвует всем, чтобы вернуть своего Уилла.