Между строк

Студия после интервью казалась Майку вымершей зоной. Свет софитов все еще горел где-то под потолком, но в воздухе уже остывающей техники. Визажист быстро и профессионально стер грим с его лица, и Майк наконец почувствовал себя собой — человеком с тяжелым взглядом и горьким привкусом во рту. Он был в Бостоне всего лишь проездом, в рамках утомительного тура, и этот город должен был стать просто строчкой в расписании, если бы не Уилл. Дитрих ждал его в коридоре, поправляя манжеты дорогой рубашки. — Твое выступление было на высоте, Майкл, — сухо заметил он. — «Лабиринт тьмы» звучит как нечто, что заставит твоих критиков подавиться собственной желчью. О чем это на самом деле? Майк выудил из кармана пальто рекламный флаер выставки в галерее «Меррилл» и протянул его Дитриху. — Это о том, что происходит, когда ты находишь в центре лабиринта то, что искал всю жизнь, и просто гасишь свечу. Если хочешь увидеть, как это выглядит на холсте, поезжай в эту галерею. Там выставляется Уилл Байерс. Его работа — это и есть мой роман, только в красках. Тебе, как человеку, который ищет подлинность, это необходимо увидеть. Дитрих взял флаер, внимательно изучил имя и кивнул. Майк редко раздавал подобные советы, и немец это ценил. — Хорошо. Я загляну туда. А ты? — А я возвращаюсь в отель. Мне нужно дописать главу, — Майк развернулся и пошел к выходу, даже не попрощавшись.

Галерея

В галерее «Меррилл» было шумно и ярко. Уилл стоял в центре зала, окруженный людьми, чьи лица сливались в одну пеструю массу. Он улыбался, кивал, принимал поздравления, но его взгляд то и дело возвращался к центральной стене, где висела его главная работа. Она была агрессивной, темной, прошитой красными всполохами киновари. Она была его исповедью. Бен стоял поодаль, сжимая в руке бокал. Он пришел сюда, чтобы поддержать Уилла, чтобы убедиться, что всё в порядке, но чем дольше он смотрел на картину, тем яснее видел чертеж катастрофы. Бен был архитектором, он привык доверять фактам и линиям. И сейчас эти линии кричали о предательстве. Пазл в его голове складывался мучительно медленно, но верно. Он вспомнил, как Уилл вздрагивал от его поцелуев в последние дни. Вспомнил тот специфический запах — смесь скипидара и тяжелого, дорогого табака, который никогда не курил Уилл. Вспомнил пустые глаза партнера за завтраком и его лихорадочную одержимость этой работой. Бен смотрел на холст и понимал: эту ярость, эту живую, пульсирующую боль в Уилле пробудил не он. Это был Майк Уиллер. Тот самый чьей книгой он так восхищался. Бен почувствовал, как внутри что-то с треском лопнуло. Он медленно поставил бокал на стол и, не сказав Уиллу ни слова, вышел из галереи. Его путь лежал в отель «Four Seasons», в номер 602.

Номер

Майк сидел в кресле у окна, откупорив бутылку воды. Он был погружен в свои мысли, когда услышал тихий, едва уловимый звук — ключ-карта скользнула в прорезь замка. Тихий щелчок, и дверь открылась. Майк даже не шелохнулся. Он был уверен, что это Уилл. Только у него был второй ключ, и только он мог прийти так тихо. — Ты задержался на собственном триумфе, — негромко произнес Майк, не оборачиваясь. — Я уже начал думать, что Дитрих украл тебя прямо из зала. Но вместо осторожных шагов Уилла он услышал тяжелое, прерывистое дыхание. Майк резко обернулся, но не успел даже встать. Бен врезался в него всем телом, сбивая с кресла. Первый удар пришелся Майку в скулу, отбрасывая его голову назад. Майк вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли, и попытался оттолкнуть нападавшего, но Бен, ведомый слепой яростью, уже заносил вторую руку. Они повалились на ковер. Бен бил неумело, но тяжело, вкладывая в каждый удар всё свое отчаяние. Он попал Майку в нос, и кровь мгновенно брызнула на белую рубашку писателя. Майк наконец смог перехватить запястья Бена, прижимая его к полу. Он был сильнее, но на мгновение он просто замер, глядя в искаженное лицо этого человека. В голове Майка вспыхнула острая, колючая ревность. Он смотрел на Бена и думал о том, что этот человек годами касался Уилла. Он знал его тело, он спал с ним в одной постели, он был тем «счастливым замком», в котором Уилл прятался от мира. Эта мысль обожгла Майка сильнее любого удара. Ему хотелось сломать Бена, стереть его из памяти Уилла. — Это всё? — прохрипел Майк, сплевывая кровь прямо в лицо Бену. — Ты думаешь, если ты разобьешь мне лицо, это что-то изменит? Ты видел его картину, архитектор. Он больше не твой. Он никогда им и не был. Бен взревел и, вырвав руку, снова ударил Майка, на этот раз в челюсть. Майк отлетел к кровати, тяжело дыша. Он не стал бить в ответ. Он просто смотрел на Бена с той самой хищной ухмылкой, которая означала его полную победу. Бен замер, глядя на свои окровавленные кулаки, на изорванную рубашку Майка и на капли крови на ковре. Ярость ушла, оставляя после себя выжженную пустыню. — Уходи, — прохрипел Бен. Его голос сорвался. — Просто исчезни из его жизни. После этих слов глубоко вдохнув он развернулся и вышел из номера, чувствуя, как его руки бьет крупная дрожь. Бен вернулся домой и сел на диван, не включая свет. Он сидел в полумраке, подергивая ногой — эта нервная привычка всегда выдавала его, когда он был на грани. Он смотрел на свои чертежи, на их общие фотографии, и понимал, что этот дом мертв. Когда дверь открылась, в квартиру вбежал Уилл. Он был наэлектризован успехом, его глаза сияли. — Бен! Ты не представляешь! Картину купили! Дитрих сказал... — Уилл включил свет и осекся. Бен сидел перед ним с разбитым лицом, его костяшки были содраны, а под носом запеклась кровь. — Бен... что случилось? — Уилл сделал шаг к нему, его голос дрожал. — Я был у него, Уилл. Тишина в комнате стала удушающей. Уилл замер, чувствуя, как триумф превращается в прах. Ему было невыносимо жаль этого человека, который всегда был к нему добр. — Бен... мне так жаль, — прошептал Уилл, и слезы брызнули из его глаз. — Я не хотел этого. Я не планировал предавать тебя, оно просто... оно сильнее меня. — Я знаю, — Бен посмотрел на него, и в его глазах Уилл увидел только бесконечную печаль. — Я видел твою картину. И я понял, что в ней нет места для меня. Ты больше не хочешь жить в нашем счастливом замке, Уилл. Тебе нужна эта тьма. Я злюсь, что не смог стать для тебя тем самым. Но я не могу держать тебя здесь, зная, что ты уже давно не со мной. Они обнялись — долго, крепко, и оба плакали. Это было самое честное прощание в их жизни. Бен отпустил его руку и тихо сказал: — Тебе пора. Уилл собирал вещи как в бреду. Он кидал в сумку всё подряд, его руки дрожали так, что он едва мог застегнуть молнию. Он чувствовал себя рыцарем, который сжег свой замок и теперь идет по пепелищу. Он выбежал из дома и всю дорогу до отеля в такси смотрел в окно, не видя города. Перед номером 602 он замер. Сердце колотилось в горле. Он постучал — тихо, почти умоляюще. Дверь открыл Майк. На его скуле наливался синяк, рубашка была расстегнута и испачкана кровью. Уилл посмотрел на него, и всё его отчаяние вырвалось наружу. Он выглядел как человек, который пришел в церковь и упал на колени перед жестоким, но единственным богом, прося о спасении. Он не сказал ни слова, просто шагнул вперед и уткнулся лицом в грудь Майка, содрогаясь от рыданий. Майк молча обнял его, прижимая к себе так крепко, что у Уилла перехватило дыхание. Он закрыл дверь ногой, отсекая их от всего мира.