Мир растений

Когда все уже расходились, оставались только эти двое трудоголика. В Дэхуа проснулся тот самый старый он — мечущийся в поисках нужной формулы, тот самый, который не жалел свои бессонные ночи, дабы сделать такую технологию, что затмит всё. Лаборатория к полуночи опустела: лампы роста тускло мерцали, пробирки тихо гудели в центрифугах, а на голографическом столе ещё светились недорисованные схемы биочипа — синие линии дрожали, как живые вены. И тут — стук в дверь. Чжигуан направился туда, явно уставший, с тёмными кругами под глазами, которые делали его лицо ещё бледнее в холодном свете. Он дёрнул за ручку и потянул вперёд — и в его лицо ударило куча конфетти, яркого, разноцветного, как взрыв фейерверка в стерильной комнате. Звук дудки — резкий, весёлый, дурацкий — наполнил эту блеклую лабораторию, отразившись от белых стен и стеклянных шкафов. Держа в руках торт, женщина лет 50 на вид — с рыжими кудрявыми волосами, как огненный взрыв, и жёлтыми глазами, сверкающими от восторга, — не переставала дудеть, пока не осознала, что перед ней не тот, кого ждала. Она замерла, дудка повисла в воздухе, издавая жалобный писк. Выглянув за плечо, появился на проходе измотанный Дэхуа — в ахуе от того, что перед ним. Он крикнул в панике: — Какого фига ты тут делаешь?! — Разве так встречают свою любимую тётю! Та возразила в ответ, театрально надув губы. Он неловко подвинул Чжигуана, направляясь к ней, и посмотрел на торт — на котором жёлтым кремом было написано «с первым днём работы Дэхуля». Ох, как же нелепо чувствовал себя на тот момент инженер — словно на актовом зале мама поправляет бабочку перед друзьями. Взглянув на учёного, он тут же почувствовал вину и поспешно убирал конфетти с него — яркие бумажки прилипли к белому халату, как снег на чёрном пальто. Остолбеневший от всего Чжигуан был в прострации — словно находился в другой реальности. Он пришёл в себя, почувствовав копошение его коллеги, и отодвинул от себя, шепнув: — Я сам. Дэхуа схватил за локоть своей якобы тётушки, утащил её за дверь, в которой были лестницы, и оглянувшись, начал серьёзными глазами осуждать её. — ЧТО ЭТО БЫЛО, КИРА? Ослабив хватку, она выдернула руку обратно — явно обиженная и ожидавшая совсем другого впечатления. — Я просто хотела приполнести немного более правдоподобности, чтобы убедить его, что ты самый обычный бедняк из нижних ярусов с обычной семьёй. — Молодец, у тебя это отлично получилось. Он раскидывал руками в смятении, не зная, как теперь стоять рядом с Чжигуаном без чувства стыда — лицо горело, как будто его поймали на горячем. Рука Киры легла на его плечо утешительно. — Да забей ты на него. Нам надо уже ехать домой, Дэха. Уже 10 часов ночи. Никогда не видела тебя таким трудоголиком. — Это была твоя затея, Кира, поэтому я и стараюсь соответствовать и не выдавать себя. Он указал в сторону лаборатории через дверь. Она вздохнула, понимая, что действительно не вовремя заявилась. — Ладно, прости. Я подожду внизу. Приходи быстрей, дома покушаем. И ещё — твоя машина разбилась, какой-то чувак случайно врезался в неё. После услышанного Дэхуа закрыл рот кулаком, кусая палец от накатившейся истерики (моя малышка разбилась?! Что за сатана тебя отправила, Кира, я мысленно проклиная тебя на следующие часы без меня). Пытаясь выполнить дыхательное упражнение, он шагал вперёд и назад, стараясь не думать о том, что с его машиной действительно произошло то, что сообщила Кира. — Как ты… Где моя машина теперь?? Гадюка глотнула, увиливая от ответа, явно не желая признаваться. Под тяжёлым напором своего друга она тихо пробормотала сначала едва слышно, а потом громче: — Я отправила её на свалку. После этого вся внутренняя духовная сила Дэхуа покинула его. Он просто открыл дверь и вышел, возвращаясь в лабораторию печальным взглядом, полный сожаления. Она спускалась на лифте вниз. Старший учёный уже успел вытереть пол и избавиться от конфетти на себе — на него это оставило неприятный осадок, конечно, однако воспоминания об этом грели его, как тёплый свет лампы роста в темноте. Тут же зашёл Дэхуа, покинув взглядом на уже чистый пол, в котором не было ни следа от поздравлений. Неожиданно он подбежал к старшему учёному, сделать хотя бы попытку на извинения. Он поставил руки перед учёным, готовя свою воодушевляющую речь. — Мне так жаль, правда! Я извиняюсь за мою тётю Надю, она бывает такой, знаете… — Эксцентричной? — Да! Ого, как вы умудряетесь понимать меня. — Это легче, чем кажется. Из контекста легко понять, что имеет в виду человек. Задумавшись, слегка глупо таращась, Дэхуа хотел схватить линию разговора, не убегая от ответственности. — Так вы прощаете меня? — Всё в порядке. Вы можете возвращаться к ней. Я сам тут приберусь и пойду тоже домой. Он махнул головой в сторону выхода. Услышав это, на плечи Дэхуа легло такое облегчение, которое он не испытывал долгое время. Хотя сейчас он вёл себя действительно как школьник — совсем забыл сохранить невозмутимое лицо. Вот только если бы не сюрприз Киры, ему бы не пришлось как жалкий отпрыск извиняться перед этим зверем. Он поспешил ретироваться, собирая свои манатки, и тут же побежал к лифту, стараясь лишний раз не встречаться с его новой коллегой. Внизу его ждал байк, рядом с которым стояла, выпивая пиво, Кира — явно в каком-то мрачном состоянии. — И что это? Обернувшись, лицо Гадюки исказила лисья усмешка. — Это мой новый транспорт домой! Залезай, товарищ. И с неким сомнением Дэхуа сел на заднее сидение — не то чтобы он боялся мотоциклов, просто зная свою лучшую подругу, он был уверен, что здесь что-то не чисто. Перед тем как заводить, она протянула ему пиво — явно заговорщицки. — Пей, салага. — Ты что, пьяна? — Да пей ты уже, Рогатый. Он нехотя взял и выпил глоток — явно ожидавший после этого только самые худшие последствия. Однако день и так был паршивым, так что ему было фиолетово. — Погнали! С рёвом она начала заводить и уезжать. Где-то издалека, на 5 этаже, рядом с окном стоял невозмутимый Чжигуан, наблюдавший за этими двумя, усмехаясь. Скорость действительно превышала выше умеренного. Дэхуа терял связь с окружением в этой скорости, крепко держась за талию Киры. Она кричала от счастья, словно это последний день. Временами он не мог понять, откуда у неё этот оптимизм и драйв к жизни — её ничто не может оставить в этом мире, даже большевики с пулемётами. Они наконец-то опускались по спускающей трассе, встречая листья, закрывающие проход. — Смотри, Дэхуа, вот это настоящая жизнь! Не пропусти это! Листья словно ощутив их присутствие, посторонились магически — и перед ними высветилась парадная надпись золотистым светом в ночи: «Добро пожаловать в Нижние ярусы!» Даже Дэхуа улыбнулся — ничто так не радует, как родной дом после тоскливого мира. ... В тёмной ночи, уже находясь дома, Чжигуан медленно снимал с себя халат и одежду. Ткань тихо шуршала, падая на пол, — белый халат Корпорации, ещё хранивший запах лаборатории: озон, металл и едва уловимый привкус Гниения, который всегда просачивался сквозь фильтры. Он шагнул под душ — горячая вода хлынула на кожу, смывая усталость дня, и пар поднялся густыми клубами, застилая зеркало. Он стоял, закрыв глаза, под струями, и думал о том новичке. Вспоминал его цитату про пересмешника — слова, которые прозвучали так просто, но врезались в память, как игла. «Вот поэтому убить пересмешника — грех». Чжигуан усмехнулся в полумраке — иронично, почти горько. Всё идёт так, как он и планировал. Очевидно, нельзя предавать Акилин — если встать на пути дракона, он тебя сожжёт на месте. Поэтому лучше быть маленьким, но увертливым перед такой махиной. Его ещё гложил тот факт, что, вероятно, Акилин получает приказы от кого-то — вероятно, не находится на их планете. Он никогда не замечал её даже на секунду переговаривающейся с кем-то. Чтобы убедиться в своей теории, ему нужно копать глубже, но медленно. Недостаточно просто работать — необходимо стать частью жизни Акилин, стать её правой рукой, которая будет всегда рядом. Помывшись, он протирал своё мускулистое тело с красивым рельефом — капли воды скатывались по плечам, по груди, оставляя холодные дорожки на коже. В этот момент поступил звонок — рингтон с рок-музыкой, резкий, как удар, разорвал тишину ванной. Он поднял трубку — это была сама дракониха. — Как идут дела с новеньким инженером? Монотонным, как всегда ласкательным тоном — тем самым, который она применяла лишь к своим подчинённым. Ей нужны были результаты здесь и сейчас, и конечно, подтверждение лояльности учёного. Поэтому она наняла людей, чтобы те следили за ним — на случай внезапного предательства. — Всё отлично. Он довольно забавный… — Да, что и стоило ожидать от бедняка, — с презрением проронила Акилин. Её слова явно не порадовали его. Он ухмыльнулся в тёмной комнате без света — понимая, во что втягивается. Усмешка вышла кривой, почти болезненной. — Я сообщу, когда будут новости. — Хорошо. Не забывай — тебе нельзя сближаться с людьми из нижних ярусов. С лёгкой заботой предупредила Акилин — скорее опасаясь, что её план может провалиться из-за этого учёного. Она выключила телефон и смотрела в пустоту, погружаясь в мысли — глаза её горели красным в темноте, как два далёких сигнальных огня. Конец эпизода.