Осколки, блестящие на рассвете

      Догорал последний походный костёр. Тлели обугленные дрова, и серый дым от них поднимался к небу тонкой лентой, растворяясь в воздухе и оставляя после себя приятный аромат. Выложенные рядом неровным кругом камни немного закоптились — когда-то огонь пылал так сильно, что пламя его служило маяком для заблудших солдат. А теперь он, исполнив своё предназначение, медленно уходил на покой.        Подул лёгкий тёплый ветерок, подняв в воздух пепел, закружив его и унеся в сторону выжженного поля, где посреди груд металлического хлама и гор из смеси земли и песка развевались оборванные флаги. Покрытые сажей и покромсанные, они потеряли свой былой облик, и трудно было сказать, какому государству принадлежали. Лишь вблизи удавалось разглядеть жёлто-оранжевые и серый цвета.        Земля, обременённая трещинами и обезображенными трупами павших солдат, гудела. Из кратеров, оставленных взрывами, шёл плотный горячий пар.        Одна из трещин, самая большая, именуемая Расколом, тянулась далеко-далеко к горизонту и проходила рядом с Куроградом, теперь напоминавшим горы развалин, нежели массивную крепость, какой он был ранее. Вернее, лишь часть него. Для всех оказалось неприятной новостью, что на деле половина страны Куромаку являлась голограммой, скрывавшей за собой военный полигон, который наконец разгромила Пиковая Империя. Это ознаменовало конец войны, начавшейся из-за подозрений трефового и банального непонимания со стороны пикового. Масла в огонь подлили и Фелиция, которую захлестнула волна негодования и желания расширить земли ради всеобщего блага, с Варулэндом, что был только рад принять участие в военных действиях.        Пиковая Империя, заручившись поддержкой Варулэнда, Вероны (ей она помогла уйти из-под гнёта Фелиции) и перешедшими на её сторону странами бубновых, одержала победу. Первым делом она организовала Карточный Совет, ставший символом наступившего мира.        — Король-император, — пара военных в фиолетовой форме с ружьями наперевес шагнула навстречу Пику и встала по стойке смирно, заставив упасть на колени трефового короля, которого привела с собой. Куромаку не сопротивлялся. В разорванной рубашке, с побитым лицом и без очков он сам на себя не походил. — Нашли.        — Прекрасно, — в голосе Пика не было ни намёка на торжество. Только искренняя неприязнь. Он медленно повернулся лицом к своим солдатам. — Отпустите его, — те повиновались. Король жестом приказал им уйти. — Ну что, доволен?        Куромаку медленно встал на ноги. Пошатнулся, чуть не упав — подвёрнутая лодыжка давала о себе знать тупой ноющей болью. Он не смотрел Пику глаза. Наоборот, глядел куда-то на землю.        — Надеюсь, он при тебе, — прошипел Пик, сжав в руках ключ. Трефовый не ответил. Восьмой метнул взгляд на кожаную сумку, висевшую на плече второго. — Доставай.        Куромаку, не поднимая глаз, потянулся руками к сумке и расстегнул молнию. Он слышал звук приближавшихся шагов остальных клонов, не решавшихся встревать в это подобие диалога, но не придал им значения. Спустя пару секунд генератор был извлечён наружу.        Пик только сильнее нахмурился и требовательно протянул руку.        — Будь любезен. И без глупостей.        Не скрывая раздражения и пренебрежения, Куромаку кинул свой генератор в его сторону. Пик с лёгкостью поймал его, продолжив буравить трефового короля взглядом.        — А теперь… — другая рука его крепче сжала сияющий ключ. — Властью, данной мне Карточным Советом, я приговариваю тебя к ссылке за разжигание войны. С этого дня ты лишаешься статуса короля и не имеешь права искать политическое убежище ни у одного из нас. Бойкот будет длиться столько, сколько потребуется, а твоим королевством распорядятся, как посчитают нужным.        — Но… — осторожно встрял Зонтик, встревоженно глядя то на Пика, то на Куромаку. — Получается, что ему негде будет жить и…       — Территория Карточного мира большая, — перебил его Пик. — Мне плевать, где он решит поселиться. Без короны и генератора Куромаку опасности не представляет. Но я позабочусь о том, чтобы он даже не пытался вернуть контроль. Это я могу гарантировать.        — Настолько хочешь заморочиться? — Презрительно фыркнул Куромаку. На его губах промелькнуло подобие усмешки. Пик лишь сильнее нахмурил брови.        — Приговор вступает в силу сию же секунду, — объявил он, ударив ключом о землю.        Всё затихло.        Куромаку стоял, мрачно и бесстрашно смотря Пику в глаза. За спиной последнего застыли остальные короли и валеты. Зонтик был ближе всех. На его лице читалось такое отчаяние, какого не было во время даже самых жестоких сражений в Зонтопии, когда люди массово гибли от обстрелов.       Зонтопия была союзником Курограда, ведь Зонтик, верный своей трефовой масти, изначально принял сторону Куромаку, даже толком не задумываясь тогда, к каким последствиям это может привести. Он не хотел вступать ни в какие военные конфликты, но поневоле был втянут в их эпицентр. Однако валет всё равно лишь оборонялся и не напал на врага даже тогда, когда тот оказался уязвим и слишком близко. Быть может, поэтому сейчас к нему было не так много претензий и вопросов, как к тому же Феликсу, поехавшему крышей настолько, что сейчас от Фелиции остался один только центр и несколько полей. Остальное либо разнесли в пух и прах, либо оккупировали.        Куромаку так ничего и не ответил. Вместо этого он развернулся и побрёл прямо в неизвестном направлении. Пик презрительно фыркнул ему вслед и зашагал в противоположную сторону. Остальные последовали за ним.        Зонтик остался один. Он долго смотрел вслед своему королю и чувствовал отвратительное липкое чувство недосказанности. Они не устроили никаких переговоров — всё решилось слишком быстро на поле боя. А затем, что пиковый, что трефовый короли, оба гордые до невозможности и не доверявшие друг другу, не обмолвились ни словом, чтобы хоть как-то завершить этот конфликт.        — Куромаку… — тихо позвал Зонтик, прекрасно понимая, что король его, разумеется, не услышит. Голос дрожал. В горле встал ком.        Зонтик вздрогнул, когда его неожиданно больно схватили за запястье.        — Пошли, — раздался над ухом резкий голос Вару.        Что было дальше, трефовый валет плохо помнил. В голове царил сплошной туман. Сохранились только два ярких события — фронт и разговор с Пиком. Тот  весьма скоро вызвал его на приватный разговор. И Зонтик на тот момент так устал, что сил бояться предстоящего диалога попросту не осталось. Поэтому он явился без лишних колебаний.        Как назло, отчётливо он помнил только последнюю часть этого разговора. Именно тогда Пик вывел его из колеи одной-единственной фразой:       — Я принял решение отдать Куроград тебе.        — Ч-Что?! — Зонтик не смог удержатся от крика.         — То. Ты — трефовый валет. И, стало быть, наследник. Кому, как не тебе, забирать государство, которым руководил твой же король?        — Н-Но я… я совсем не знаю, как… — слова путались и не хотели нормально выговариваться.        Пик долго смотрел на его страдания и в один момент остановил жестом. Взглядом дал понять, что отказов и возражений он принимать не намерен, а слушать дурацкие оправдания — тем более. Пиковый король просто всучил трефовому валету генератор Куромаку и отправил с миром.        Зонтик вернулся в замок в Зонтопии абсолютно разбитым и потерянным. Не обмолвившись ни с кем каким-либо словом, он проследовал в свою комнату и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать. Он больше не мог ни говорить, ни стоять на ногах. Усталость взяла верх, но даже сквозь неё сознание продолжало свою активную деятельность, сменяя мысли одну за другой и перенаправляя их поток.        Зонтик, ощущая липкую пустоту в груди, приковывавшую его к матрасу, лежал и гадал.        Почему Куромаку ничего ему не сказал? Почему даже не взглянул в его сторону? Почему остальные — Феликс, Вару, Габриэль — остались со своими старшими братьями по масти, а его бросили один на один с проблемами, как решить которые не мог посоветовать никто? Почему у ребят была опора и поддержка, а у него — нет? Даже Ромео, самый легкомысленный из королей, и тот мог взять всё в свои руки и дать Феликсу дельный совет.        Короли и валеты одной масти всегда хорошо понимали друг друга. Но при этом плохо понимали других. И это была огромная проблема. Зонтик не знал, у кого просить помощи. Почему именно изгнание? Почему нельзя было просто оставить Куромаку, пускай и под чужим контролем?       Бессилие, отчаяние, боль утраты самой важной опоры, переизбыток эмоций и событий — всё смешалось воедино.        Зонтик больше не мог держаться. Он разрыдался, уткнувшись лицом в плед и сжав его руками до побеления костяшек.  Его бил озноб, насиловал собственный разум, пророча наихудшие исходы событий следующих дней. 

***

      Утром его разбудил пришедший в комнату слуга.        Зонтик, вымотанный ночной истерикой, проспал тот час, когда ему стоило подняться. Поэтому, умывшись и не позавтракав, он надел свой карточный костюм, накинул на плечи тёплую королевскую мантию и вместе со своей маленькой делегацией выехал в Куроград как можно быстрее.        И вот, стоя перед воротами и сжимая в руках генератор Куромаку, Зонтик пытался собраться с последними силами и зайти на территорию некогда чужого государства. Его подчиненные, стоя позади, недоумённо переглядывались. Один из них решился задать вопрос о том, что же будет дальше. Зонтик на это, развернувшись, взволнованно выкрикнул одно только «Не знаю!». Его снова пробил озноб.        Он поверить не мог, что ему придётся управлять системой, созданной его королём, которого он считал подлинным авторитетом (даже авторитетнее Пика, провозгласившего себя их лидером) и слишком далёким от него, Зонтика. Планы Куромаку не удалось бы постичь даже Пику. Что уж говорить о Зонтике, который одним неосторожным движением мог всё разрушить. И валет в самом деле очень боялся допустить подобную ошибку. Не хотел подводить своего короля и подвергать его поданных какому-либо риску.        Ворота вдруг со страшным скрежетом открылись. Зонтик тут же перестал накручивать себя и устремил взор на открывшийся проход, откуда к нему навстречу вышел Курон.        Главный гонец Курограда, каким-то чудом оставшийся на своём посту и не тронутый никем, встал по стойке смирно и отдал трефовому валету честь.        — Здравствуйте, товарищ Зонтик. Прошу, следуйте за мной.        Зонтик, сглотнув ком в горле, кивнул и вместе со своими людьми засеменил за Куроном.        Зонтик и подумать не мог, что может быть ещё хуже, чем стоять у ворот и пытаться зайти. Больше всего на свете он панически боялся публичных выступлений. Даже после раскрытия своей личности. Но если в родной Зонтопии можно было просто говорить по радиосвязи и при этом не появляться на людях, то здесь ему организовали целую сцену с трибуной. Толпа собралась такая, что её конца попросту не было видно. Граждане окружили деревянную сцену, высунулись из окон рядом стоявших домов и терпеливо ждали.         Зонтик, стоило ему встать у микрофона, застыл статуей. Он не успел подготовиться. Последние дни требовали постоянной спешки, выжали из него все соки… Да ему Куроград-то навязали только вчера! Будь он мастером импровизации, всё равно бы не знал, о чём следует говорить. Потому всё стоял, глядя на готовую внимать толпу.        — Н-Ну я… — наконец выдавил из себя он, облизав пересохшие губы. — З-Здравствуйте… В общем, я ваш новый… король?.. царь?.. государь?.. — Зонтик судорожно вспоминал все термины, но ни одно из них не подходило для Курограда. Он видел лёгкое смятение людей, и паника в груди начала сворачиваться тугим клубком.        Если бы не подоспевший на помощь Курон, всё это время стоявший рядом, Зонтик бы грохнулся в обморок от шаливших нервов.        — Товарищ Зонтик, — Курон, будучи значительно ниже правителя, заставил его наклониться и подставить ухо. — Для куроградцев Вы — генсек, — прошептал он, после чего отпрянул в сторону.        Зонтик мысленно дал себе сильную пощёчину. Как он мог забыть? Хотя, чего ещё стоило от него ждать?        «Ничтожество», — мысленно обозвал сам себя.        — Я — ваш новый генсек! — Выкрикнул он, и микрофон неприятно запищал. Люди, как и валет, поспешили закрыть уши руками.        Зонтик аж подпрыгнул на месте и подался назад, прочь от коварного микрофона.        — Простите… — щёки его заалели. Стыд-то какой. — В общем, с этого дня Куроград и Зонтопия объединятся и будут вместе разбираться с последствиями ужасов войны.        Зонтик ещё минут пять нёс какую-то откровенную, как ему казалось, чушь, но в конце его речи куроградцы всё равно начали аплодировать. Причём довольно громко. Зонтик в тот момент так растрогался, что чуть не расплакался от ощущения, как давящая на плечи гора наконец-то спала, избавив его от тяжёлого груза.        И началась активная работа.        Первым делом в весьма скором времени отремонтировали железную дорогу между двумя государствами. Однако Зонтик всё равно большую часть времени пропадал в Курограде. Там, в отличие от Зонтопии, дел было куда больше.        Рабочие Курограда согласовывали с ним каждую чёрточку и деталь, Зонтик с утра до вечера сидел, по уши погружённый в чертежи, и сверял всевозможные данные. Да, многие люди после войны остались без домов. Застройка не могла заставить себя долго ждать, однако грамотное размещение зданий было важнее. Особенно с учётом того, что раненых тоже было немало — срочно требовались больницы.        Зонтик применил все свои знания точных наук и перерыл огромные кучи записей Куромаку, чтобы понять, на какой стадии технического развития находился Куроград. До войны он бывал там нечасто, а во время видел лишь ракеты, но что происходило внутри, за стенами королевства, понятия не имел. Не знал он ничего и про режим Куромаку. Но, опросив несколько человек и посовещавшись с Куроном, что всегда был рядом, пришёл к выводу, что его король пока что не добился своей цели и на данный момент в Курограде процветал социализм.        Одна из трудностей заключалась и в том, что технологии, используемые внутри замка, отличались от тех, что применялись у простых людей. Зонтик несколько раз перечитал историю развития Курограда, составленную самим Куромаку. Там всё было весьма понятно, однако продолжить план короля он, увы, не мог. Поэтому быстрый прогресс был неизбежен.        Неожиданно вскрылась не самая приятная проблема в виде нехватки ресурсов. Как известно, раньше половина страны представляла из себя голограмму. Сейчас, когда та исчезла, осталось лишь поле, не пригодное к эксплуатации фермерами. Зато его засеяли соснами и залили какую-то часть бетоном для фундаментов будущих домов.        Но, если честно, Зонтика это совсем не успокоило.       Людям было нечего есть и не из чего строить. Постоянно использовать генератор вероятности для создания новых ресурсов — дело опасное и не бесконечное. Зонтопия, конечно, поставляла продовольствие, но даже с учётом наличия железной дороги, ехали они довольно долго, так как два государства трефовой масти находились далеко друг от друга. Почти на разных концах карточного мира.         Зонтик пытался решить проблему с помощью торговли. С той же Фелицией, бывшей союзницей Курограда. Но та не ответила ни на одну из просьб. Даже когда Зонтик отправил личное письмо Ромео и Феликсу, ответа так и не пришло и ни одна из компаний не согласилась сотрудничать. И тут два варианта: либо короли были бессильны и не могли повлиять на своих же торговцев, либо письмо попросту не дошло.        А ситуация только ухудшалась. Зонтопия не могла предоставить Курограду больше, чем поставляла. Иначе сама бы погрязла в дефиците. А у куроградцев даже макет 3D-принтера не был готов. А ведь его тоже нужно было чем-то заполнять. И, если честно, Зонтик не хотел никого кормить синтетическими продуктами. Это даже звучало отвратительно.        Однако во всём вышеперечисленном всё же можно было найти плюсы (чтобы совсем уж не отчаиваться): накопилось то, что Зонтик надеялся обсудить на предстоящем съезде правителей. 

***

      Две недели пролетели быстро, но очень утомительно. Они напоминали бесконечный день сурка. Зонтик просыпался, отвечал на каждую просьбу, возился с бумагами, пытался дозвониться до торговых точек, следил за строительством, принимал участие в создании новых электроприборов, иногда исправляя ошибки мастеров, решал дела Зонтопии и в конце концов засыпал прямо на рабочем месте. И этот круговорот продолжался вплоть до понедельника.        На съезд правителей он явился не в официальном наряде, а как был: в светло-голубой тунике, объёмных тёмных штанах, которые приходилось постоянно закатывать, и в расшнурованных кожаных ботинках. Волосы, чуть-чуть отросшие и спутавшиеся, даже не попытался расчесать.        — Очередной съезд правителей объявляется открытым, — Пик скользнул по нему внимательным взглядом, но ничего не сказал.        Зонтик сел на своё место, разложив на столе бумаги с отчётами. Кивнул в знак приветствия сидевшим рядом червовым. Феликс с радостью кивнул ему в ответ. И либо он действительно не был в курсе происходящего, либо оказался самым настоящим лицемером. Но Зонтик в последнее верить не хотел. Ромео витал в каких-то своих розовых облаках и выглядел весьма расслабленным. Всем бы такие стальные нервы, как у него.        Бубновые на собрание не явились. Но их присутствие мало на что повлияло бы. Их участие в войне было минимальным. Да и во внешней торговле они активного участия пока что не принимали.        Первым делом Пик потребовал отчёта именно от Зонтика. Он хотел знать всё о делах Курограда. И Зонтик рассказал без утайки о последних достижениях, о замене производства оружия на изготовление самых обычных бытовых приборов, о том самом поле, о застройке, о состоянии граждан и настроениях общественности.        И Пик его… похвалил. Посреди рассказа. Но Зонтик на этом завершать не стал.        — К сожалению, я до сих пор не знаю, какие цели преследовал Куромаку, — вздохнул он. — В плане развития строя государства. Пока что оно существует по принципу социализма. Наверное, Куромаку стремился к абсолютному коммунизму. А как его строить, я не знаю.        — А мы — тем более, — мрачно заметил Пик, откинувшись на спинку стула. — Но о целях Куромаку стоит позабыть. Куроград принадлежит теперь тебе. И только тебе решать, какие порядки там устанавливать.        — Не думаю, что это правильно… — тихо проговорил Зонтик, но Пик всё равно его услышал. Густые брови короля ещё сильнее нахмурились.        — Повторю ещё раз: ты — правитель Курограда. И ты имеешь абсолютно законное право устанавливать там свои порядки. Даже если это кому-то не понравится или будет противоречить старой идеологии. На то она и старая. Ну да ладно, — Пик выпрямился и бросил взгляд на своего валета. Вару, подперев голову рукой, дремал. Король не стал его будить. — Есть ещё какие-нибудь новости? — Спросил он у Зонтика.        — Вообще… есть одна просьба… — замялся тот.        — Какая?       — Лэнды! — Зонтик было оживился, но голос его прозвучал немного нервно и подрагивал от лёгкого трепета. Всё-таки именно эта тема волновала его больше остальных. — Мне нужны лэнды!.. Вернее, земли, — поспешил он исправиться. — Из-за сплошной застройки у нас практически не осталось места для земледелия. А население растёт и больных ещё нужно как-то обеспечивать. При этом многие обычные люди остаются без работы, а цены повышаются. У Зонтопии ресурсов на всех не хватит. И закупаться у других как будто не очень выгодно... Вернее, не получается совсем. Ещё и везут долго. Поэтому нужны земли. Не хочется сидеть у других на шее и питаться за чужой счёт… я что угодно отдам, честно. Дань платить буду или… ну…        — Не надо никакой дани, — вдруг перебил его Феликс, после чего повернулся к своему королю, который, закрыв глаза, с улыбкой и безмятежностью слушал всё, о чём сегодня говорили. — Ромео, Фелиция же может предоставить Курограду парочку полей?       После войны Фелицию передали под контроль некогда захваченной ей же Вероны. Осознав, какой ужас он натворил, насколько неправильно распорядился силами, предоставленными Куроградом, Феликс добровольно сдался Ромео, который больше не отличался былым легкомыслием, и теперь согласовывал с ним каждое своё действие.        — Да, — кивнул червовый король в ответ на вопрос валета.        — Спасибо, ребят… — смущённо улыбнулся Зонтик, всё ещё пытаясь понять, почему червы не помогли ему раньше.        — Да уж, дела у тебя плохи, — заметил Пик с каким-то пренебрежением. Даже после становления Зонтика полноценным правителем другого королевства, слово «Куроград» всё ещё вызывало у него отторжение. И помогать ему Пик совершенно не хотел.        Зонтик впервые почувствовал, как что-то внутри него оборвалось от резкого укола обиды и вспыхнувшего негодования. Он напрягся. Нахмурился.         — Напомнить, благодаря чьей политике с Куроградом больше никто толком торговать не хочет? — Проговорил треф, пристально глядя на пикового короля. — Нам просто не хотят ничего продавать. А энергии генераторов осталось не так много, чтобы обеспечивать продовольствием рабочих, пытающихся восстановить разрушенное войной королевство. Вернее будет сказать: сразу два королевства. На Зонтопию тоже уходит немало ресурсов. Куромаку, конечно, сам виноват в том, что теперь к его стране испытывают такое отвращение, но сейчас он в ссылке. На мой взгляд, мирные не должны расплачиваться своими жизнями за ошибки бывшего лидера. Особенно таким образом — умирать от голода из-за ненависти иностранцев.        Они долго пялились друг на друга. За столом воцарилось напряжение. Настолько сильное, что его сквозь сон почувствовал даже Вару.        — Вот это Зонт фактит, конечно, — довольно оскалился он. Спирали на его зелёных очках метнулись в сторону — пиковый посмотрел на своего короля. — Даже я проснулся. Не каждый день такое зрелище увидишь.        Пик неодобрительно посмотрел на валета, но снова ничего не сказал. Невиданная снисходительность с его стороны.        — Кстати, Феликс, — обратился тем временем всё ещё разгоряченный Зонтик к червовому. — А ты так и не получил моё письмо? Вообще ни одно?       — А… Ты мне писал?.. — Удивлённо вскинул брови тот. — Но мне ничего не приходило…        — Быть может… — подал голос Ромео, — кто-то не хочет допустить обмена любой информацией между Фелицией и Куроградом. Вероятно, боятся повтора событий или преследуют какие-то свои цели… В общем, я займусь этим вопросом.        — Да ладно… — попытался отмахнуться Феликс. — Сам как-нибудь разберусь.        — Ну уж нет! Я тебя одного больше не оставлю, — с возмущением возразил Ромео. — Мне хватило!        Во время войны червовый король столкнулся, пожалуй, с самым страшным потрясением за всю свою жизнь. Даже помешательство валета на своей идеологии счастья, его сомнительные решения и плен не так сильно повлияли на него, как бунт внутри Фелиции против режима императора Феликса I.        Четвёртого пытались травить. Нещадно. Не один раз. Бывало и так, что по несколько на дню. И Ромео до сих пор с содроганием вспоминал те моменты, когда заходил в покои своего валета и видел того, лежавшего на кровати, с растрёпанными потускневшими светлыми волосами на подушке, бледного, с синяками под глазами, тяжело дышавшего… От воспоминаний становилось плохо. Какую бы ерунду Феликс ни творил, каким бы жестоким ни становился, Ромео всегда вставал на его сторону. В тот период его захлестнула несравнимая ни с чем волна паники. И хотя он был не сторонником насилия, пришлось действовать непривычно жёстко. И теперь король старался больше не допустить подобного вновь. Не столько ради благополучия Фелиции, сколько ради Феликса. Потому иногда брал на себя и дела внутренней политики (за внешнюю он и так отвечал по настоянию Пика).        — Кстати насчёт вас, черви, — подал голос пиковый король, всё это время пребывавший в каких-то своих раздумьях. — Как обстоят дела?       Феликс начал свой отчёт, иногда разбавляемый короткими комментариями Ромео. Зонтик их не слушал. Точно так же он потом не слушал и самого Пика, что-то говорившего о правах их поданных, о новых законах и актах о ненападении.        «Куромаку когда-то всё то же самое перечислял… — думал Зонтик, с тоской вспоминая четвёртый съезд правителей. Раньше эти съезды организовывал сам трефовый король. А теперь был один-единственный понедельник в месяц, назначенный Пиком. — Право на жизнь, на труд, свобода передвижения… Разве он не это говорил?».        Память ему не изменяла: говорил Куромаку тогда именно это. Может, он и развязал войну (и то только из-за недопонимания и недоверия к Пику), но внутри Курограда его любили и уважали. И Зонтик не раз слышал, как куроградцы сравнивали его с предыдущим правителем, указывая на излишние скованность и робость, считая их главными недостатками. Бывало, что Курон приносил кое-какие известия и давал дельные советы касательно тех или иных решений, чтобы народ точно остался довольным.        Однако Зонтик всё равно чувствовал себя чужим Курограду и недостойным звания его генсека, даже если его политику хвалили и поддерживали.        — Ну что ж, подведём итоги, — грубый бас Пика вернул Зонтика обратно на собрание. — В общем и целом порядок установлен, а страны постепенно отстраивают сами себя. Ну и Куроград теперь арендует земли у Фелиции, да?       Червовые в ответ на это утвердительно кивнули в унисон.        — Тогда считаю наш съезд завершённым.        Все начали собираться.        Зонтик невольно снова погрузился в себя, медленно складывая свои бумаги в стопку и убирая их в специальный портфель.        — У тебя всё в порядке? — Удостоверился Пик, когда зал опустел. Зонтик вздрогнул, подняв на него полный тоски взгляд. Поджал губы.        — Устал просто. Не стоит переживать… — пробормотал тихо куда-то себе под нос, поспешив встать. Несколько листов, прижатых к груди, выскользнули и упали на пол. Зонтик присел на корточки, принявшись их собирать.        Пик тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу, встал со своего места и, обогнув стол, встал на одно колено рядом с Зонтиком, подобрав последний лист.        — А я вижу, что тебя что-то мучает, — заметил он. Треф, встретившись с ним взглядом, поник ещё больше.        — Почему ты отдал Куроград именно мне? — Чуть ли не прошептал он, опустив голову. — Ты мог забрать его себе, подчинить весь народ, вовсе стереть с лица Карточной земли, отдать на растерзание Вару, просто отомстить Куромаку в конце концов. Но ты этого не сделал. Почему?       Пик молчал. Отдав Зонтику лист, он встал и оттянул вниз свой фиолетовый мундир. Треф тоже поднялся на ноги.        — Ладно, прости. Не бери в голову, — он поспешил пойти прочь.        — Именно поэтому… — голос Пика, прозвучавший особо громко в пустынном большом зале, заставил его остановиться и замереть на месте. — Я и отдал Куроград тебе. Я до сих пор не могу воспринимать его отдельно от Куромаку. И, зная себя, я бы скорее всего сделал всё то, что ты только что перечислил. А потом срашно пожалел бы об этом, — Зонтик вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает ком, предвещающий скорые слёзы. — Что касается Вару и остальных… У каждого свои тараканы — с ними бы справиться. Да и никто из них, даже с учётом всех союзов и частоты встреч, обменов ресурсами и прочим, не близок Куромаку настолько, насколько близок ты. Вы — одна масть. Следовательно, можете понимать друг друга лучше, чем кто-либо ещё. По той же причине я не позволил Вару захватить Фелицию, а отдал её под контроль Вероне.        — Я п-понял… спасибо, — Зонтик шмыгнул и поспешил как можно скорее покинуть зал заседаний. 

***

      Ночь опустилась на Куроград мрачным тёмным занавесом. Звёзд не было: тратить на них лишнюю энергию генератора — непозволительная роскошь. Так бы сказал Куромаку. Да и для самого Зонтика сейчас на первом месте стояли более приоритетные задачи, чем вопрос эстетики.        Несмотря на позднее время, по улицам всё ещё ходили люди. Одни шагали с дневных смен домой, другие только-только добирались до своих ночных.        Каждый был занят собой. Именно поэтому никто не обратил внимания на высокую тень в плаще с закрытым лицом, выскользнувшую из маленькой библиотеки на углу улицы и стремительно зашагавшую в сторону замка. Она бесшумно прошла по побитой брусчатке, ловко пересекла дорогу и скрылась в арке.        Тень долго блуждала дворами. Заходила в подъезды и вылетала через чёрные выходы. Быстро и уверенно она двигалась между домов. Не пряталась — смысла не было. Даже если где-то ходили люди, они бы её попросту не заметили.        Вскоре тень очутилась на безлюдной улице с редкими домиками. Минув все фонарные столбы, она зашла в один из них, маленький и ничем не примечательный. Проследовав к двери под лестницей, спустилась в подвал и, отдёрнув массивные пыльные шторы, постучала ровно два раза.        Муляж в виде камней, оказавшийся обыкновенной дверью, открылся.        — Сегодня вы задержались, — спокойно заметил появившийся в проходе Курон.        — Проверял список, — ответила тень хриплым голосом и зашагала следом за гонцом по узкому коридору, освещаемому лишь керосиновой лампой, которую тот держал в руках.        Пять минут они шли в полной тишине, слушая лишь гулкий стук собственных шагов. Наконец впереди показалась крутая лестница. Курон и тень осторожно поднялись вверх по ней. Гонец открыл дверь, и они очутились в коридоре замка. Люстры, свисавшие с потолка, мерцали электрическими лампочками.        — В сектор «K-2» сегодня стоит идти этим путём, — Курон указал направо. Тень кивнула и снова последовала за ним.        Дверь в сектор «К-2» Курон отворил собственными ключами. Тень, взяв лампу, проникла в комнату. Что-то зашелестело внутри.        Тень вскоре выскользнула обратно, застегнув висевшую на плече сумку и спрятав её под плащом.        — Это всё? — Спросил Курон. Тень отрицательно качнула головой. Её взгляд устремился в конец коридора. Туда, где на пол падал тёплый свет из приоткрытой комнаты.        Недолго думая, тень быстро и бесшумно проследовала туда. Заглянула сквозь щель. Скользнула взглядом по фигурке нового правителя. Тот устроил голову на сложенных на столе руках и мирно дремал среди бумажных завалов и гор книг.        Тень просунула сквозь щель пальцы. Пощёлкала. Правитель не отреагировал. Тогда она осторожно проскользнула внутрь.        Лязгнуло и блеснуло на свету лезвие выдвижного ножа. Тень подошла к столу и открыла верхний ящик. Немного покопавшись в нём, достала книжку. Открыв её, быстро пролистнула несколько страниц и ловким движением вырезала нужную, тут же спрятав в кармане.        Вернув книгу обратно на место, тень собралась было уйти, но её внимание снова невольно обратилось к правителю. Тень долго стояла, возвышаясь над ним, и глядела, как будто решала, что с ним делать.        Вдруг рука её, облачённая в тёмно-серую перчатку осторожно потянулась вперёд и легла на растрёпанные бирюзовые волосы. Аккуратно и ласково провела по спутанным прядям. Генсек не шелохнулся.        Тень облегчённо выдохнула. Повернула голову в сторону. Убрав руку, отошла к комоду. Открыв один из нижних ящиков, достала коричневый плед. Развернув его, она вновь буквально подплыла к правителю и с особой осторожностью укрыла его, легонько погладив по плечам.        После этого тень выскользнула из комнаты прямо к ожидавшему её Курону. Вдвоём они пошли обратно.        Так она и скрылась, никем не замеченная.