Оболочка души

Глава 13

— Я не понимаю, как он это делает пока что, — проскрипел Ароган. Паривший на потоках ауры Аемулор молчал. — Но надо с этим что‑то делать, — продолжал Ароган уверенно, но вполголоса. — Ты ведь видел, что он сделал с куполом. С теми стражами. С Аварусом, — поскулил Аемулор, кивнув на старика. — Аварус слабачек. Ума у него не хватило нормально воспользоваться нашей аурой. Ароган немного помолчал. — Фурор возомнил, что может это всё забрать. Хотя забирали у всех нас, и возвращали мы вместе. Аемулор покачал головой. Зелёные прямые потоки ауры вместо волос, волной уходящие за шею, колыхнулись. — Так и что бы ты хотел сделать? — проскулил тот. Ароган выдохнул через нос, расширив ноздри. Две их фигуры возвышались над обычного роста стариком. Рост Арогана был хоть и насколько‑то меньше роста Либиды, но достигал где‑то уверенных четырёх метров. А высота Аемулора сейчас была примерно столько же за счёт того, что он парит. На ногах он был, соответственно, ниже брата. — Я… и сам не знаю, — выдохнул Ароган через нос. Он сидел перед стариком, из которого исходила жёлтая аура, как вода, уходящая вниз. — От красной ауры мне не по себе, — проговорил он, не ожидая ответа. «Он слепой, но сейчас видит всё, — думал Ароган, ковыряя шип на предплечье. — Но… может не услышать». Он рыкнул, будто кашлянул. «С воздуха? Но чем?» Он посмотрел в серые облака, тяжело и низко нависающие. Повёл рукой по одному из потоков жёлтой ауры старика, вытекавших с его впалого морщинистого лица. Задержал под ним руку. Но ничего не чувствовал. «Как Езуриан это делал?» Смотрел на поток, обвивающий его руку. «Может, просто спуститься на нижний уровень? Там меньше его ауры». Раздражённо хмыкнул. «С чего я должен туда спускаться?» Дилемма, над которой он ломал голову не первый день. Аемулор рядом, было видно, мельтешил. Что‑то хотел сказать. Ароган наблюдал вполглаза. «Может, с помощью Аемулора получится обездвижить? Но что дальше?» Аемулор вдруг взглянул на брата зелёными глазами. Открыл рот, но слова не вышли. — Ты чего? — спросил Ароган, чуть подождав. — Я… — мямлил тот. — Я не знаю. Может… Поджал рот. Но продолжал смотреть прямо. — Может… — Скажи уже, — проскрипел раздражённо Ароган. — Может уйти на Землю? Ароган не понял сути вопроса. Точнее, как показалось, это было предложение. — Ну на Землю. В Поднебесную. — Я знаю, что такое Земля. Объясни понятней. — Знаешь… Мы… всё равно уже не сможем переродиться. А здесь… — он промычал, пытаясь выдавливать слова. — Здесь что нам делать? Фиолетовый взгляд Арогана чуть скривился. «Что значит „что нам здесь делать“?» Он хотел было возразить, но понял, что сам ответа на этот вопрос не знает. Мотнул головой. Аемулор немного отлетел, заметив, что Ароган начинает греться. — А там внизу… Там… Я слышал, что многие души уходили туда, не переродившись. Прочитал, точнее. Арогану почему‑то не очень нравилась инициатива брата. То ли из‑за того, что он сам привык придумывать. То ли ещё из‑за чего‑то другого. Он закатил глаза и опустил их на старика. «Не сможем… переродиться», — раздражённо подумал он. Он сделал вдох, оскалив зубы. «Переродиться». Снова закатил глаза. Усмехнулся. «Да уж. Забавно. Я ведь в таком случае и не умирал». Аемулор говорить не продолжил. «Нечего здесь делать…» Он оглянулся вокруг. И увидел пустошь красного тумана, из которого выходили чёрные потрескавшиеся камни, словно столкнувшийся лёд. Чёрные дома, которые стали хрупче, чем они выглядят. Повернулся назад. Голова начала тихонько кивать. «Как рассказывал Аварус, она ведь тоже сгинула где‑то в Поднебесной». Зубы начали кусать язык. «С другой стороны… Что ещё остаётся? Сейчас Фурора мы не сможем осилить. А там, на Земле…» Его челюсть чуть расслабилась. Вышел лёгкий смешок. «Вернуться на Землю…» Продолжал тихонько качать головой. — Да… — проскрипел он наконец, выдохнув и улыбнувшись. — Они… — промямлил Аемулор увереннее. — Они как раз работают над этим. Ароган резко дёрнул руку, сбив жёлтый, почти золотистый, поток ауры, но тот быстро восстановил движение. Вдохнул носом свежий воздух. «Прекрасно. Замечательно». Грудь надулась, и шипы на ней вылезли. «В таком случае там и разойдёмся». Встал. Ароган снова осмотрелся вокруг. Снова посмотрел на Аемулора и по‑деловому улыбнулся. — В таком случае… Ждём, братец, — проскрипел снисходительно и кивнул. Повернулся и пошёл в сторону, где когда‑то стояло одно из самых высоких зданий. — Ты куда? Ароган лишь отмахнулся. Он шагал и будто ощущал ветер перемен. Не такой, как раньше. Более ощутимый.

***

Мальчик сидел на столе. Его тело пошатывалось, слушая, как стол шатался вместе с ним. Чуть поскрипывал. «Я так и не понял, почему она не может сама рассказать?» Он медитативно раскачивался, но не сильно. Стол всё‑таки не выглядел крепким. Эти два дня он плохо спал. То мысли расшатывали тихую темноту, освещаемую лишь камнями с потолка. То просто сон не шёл, даже когда голова была спокойна. Эти два дня он не пытался спрашивать у женщины что‑либо. Пытался понять сам. Даже дневник перечитал, который валялся где‑то в углу на том же столе. «С помощью камней… Те символы были на палке. Она вложила часть своей ауры, кажется, в ту палку». Рядом с ним лежал тот самый камень, который уже не светился. Либрус продолжал держаться за него. Ощущение неотесанных, в некоторых местах даже острых, краёв давало ему какое‑то отвлечение. Мальчик снова поднял этот камень перед собой. «Когда она дышит, они начинают светиться». Он сделал вдох. Такой же глубокий. Выдох. Ничего не произошло. «Не понимаю, как с помощью этих символов она поможет». Снова вдох. Задержал в себе. Выдох. Снова ничего. Он резко положил камень, стукнув, обратно на стол. Слез и пошёл к выходу. Было достаточно тепло. Даже ветер был не таким противным. В некоторых местах ощущались и более тёплые потоки. Там, снаружи, снова сидела женщина. Перед колючим куст‑деревом. Она сидела в позе, подогнув ноги друг под друга перед собой. И дышала. Её спина становилась широкой стеной, на которой были видны суставы плеч. Камни светились голубым, что было плохо видно при дневном ясном свете. Он подошёл к ней. И увидел в том же месте, где сидел прошлый раз, такое же зелёное пятно травы среди белого покрытия. Но садиться ему не хотелось. Когда он стоял рядом с ней, только сейчас заметил, что, когда она сидит, она ростом с него и немного выше. Её символы на теле так же просвечивали сквозь ткань. Он отвернулся и пошёл в сторону. Там были уже протоптаны следы. Эти два дня он немного прогуливался по лесу. «Белизна стала более мокрой». Он шёл, пытаясь ровнее наступать на свои прошлые следы. Непонимание дальнейших действий продолжало вызывать тревогу. «А можно ли вообще что‑нибудь сделать?» К Кантору сходить ему ещё раз хотелось, но, вспоминая предыдущий раз, страх снова сделать что‑то не так перебивал желание. Каждый раз, думая об этом, он отмахивался. «Попытаюсь сам понять». Была середина дня. Где‑то в глубине леса кричала птица. Она странно кричала. — Арр‑арр‑арр, — пытался повторить мальчик. Он даже видел однажды её. Чёрная и большая. Больше многих, которых он видел. Он шёл и прикасался к стволам деревьев, ощущая их шершавость. Постучал по одному из них и услышал глухой звук. «Скрывать ауры всё сложнее, — вспомнил мальчик строку из дневника. — Талисман… Значит, это был талисман, который помогает мне быть здесь без сильного давления… ауры Поднебесной». Он остановился и глянул на деревья ещё дальше в лесу, которые были в целом почти все одинаковые. «А если бы я был здесь без талисмана?» Он снова вспомнил тот приступ, произошедший несколько дней назад в первый визит. Писк в голове усилился. «Такого писка в Викисиме не было. Теперь я понял». Пока он шёл, снова накатила грусть. Не хватало чего‑то. Она накатывала периодически. Не так часто, но, когда она начиналась, тело словно хотело упасть и ничего не делать. Во время этого он чувствовал, что его куда‑то тянет, но не понимал направления. Воспоминания о том сне начинали приходить сами собой. Он снова видел тот дом. И тот забор. Всё это будто не было сном. Мальчик помнил, что ощущал это своим телом. Всё, чего касался, было реальным. Он видел другие сны. Они не были настолько настоящими. Друга из сна, дом и то озеро он будто знал. И женщину с тёмными глазами и хвостиком. Он снова почувствовал, как трещина на груди стала шире. Но она грела. Мальчик обернулся. «Я уже далеко ушёл». Повернулся вперёд. Там дальше его следов уже не было. «Что, если уйти ещё дальше?» Но он снова повернулся назад. «Я могу потеряться… Но если идти прямо. И не сворачивать. И затем вернуться по следам». Он повернулся вперёд и продолжил шагать. Он шагал и шагал. Лесу нет конца. Он шел и уставал. Но вот уже увидел перед собой холм. Не тот. Другой. «Забраться на него?» Но он уже чувствовал, как тело начинает распирать изнутри. А голова начинала болеть. Мальчику не хотелось идти дальше. Не хотелось что‑то исследовать. Лес казался однообразным. Чёрно‑белые деревья. Но там, около дома, деревья коричневые и высокие. Он стоял и оглядывался. Прошёл несколько шагов назад и увидел промятую поверхность сбоку, в шагах в десяти. Там были такие же следы. «Я там не ходил». Мальчик немного напрягся, а усталость забылась. Он подошёл к этим следам. «Их я не видел». Он и вообще никаких следов, кроме своих и больших следов женщины, не видел. Эти следы вели назад, но недалеко, проделывали зигзаги вокруг деревьев и уходили на холм. Следы были не одни. Их было несколько. Кажется, несколько… «Люди!» — подумал мальчик с энтузиазмом. Он оглянулся снова назад. «Она ничего не говорила». Быстро начал карабкаться на холм. Вскарабкавшись, он увидел ещё дальше тоненькие столбики дыма. «Ухты!» И следы вели в ту же сторону. «Люди. Люди…» — думал он, быстро спускаясь. Но остановился на половине спуска. Выдохнул. Энтузиазм начал потихоньку испаряться. Снова повернулся назад. «Возвращаться потом ещё долго». Заметил, что немало сил ушло на подъём. Он стоял и ещё какое‑то время думал. «Я и так далеко ушёл. И люди даже отсюда не близко». Он начал забираться обратно на холм. «Ладно… Завтра схожу». Но, поднявшись на самый верх, он начал наблюдать. Посчитал количество дымков. Их было пять. Он немного, но видел, как там вдалеке заканчивается лес и видны совсем чуть‑чуть крыши. Вгляделся, пытаясь рассмотреть, но заметил, что солнце опускается всё ниже, озаряя горизонт и лес, идущий от него, оранжевым. Глаза мальчика расширились, а лёгкие вобрали воздуха. Дымочки на фоне заката были бледными полосочками. Он шёл уже в сумерках. Шёл, не смея сворачивать со своих следов. «Как‑то я долго уже иду…» — подумал он тревожно. И вот он пришёл. Но всё вокруг выглядело странно. Он проверил следы, но они вели точно сюда. И он не сворачивал. Они вели в спуск, но не тот, по которому он спускался в дом. Он огляделся и не увидел ни куста‑дерева, ни круга камней. В спуске он услышал шевеление. Шорох, активность которого становилась более пугающей. Он увидел, как на него смотрят две круглые переливающиеся точки. А между ними что‑то блестит. Оно начало шевелиться ещё активнее, и мальчик услышал глубокое скуление, которое перешло в рычание. Мальчик не мог отвести взгляд. Шевелиться он не решался. Грудь сжалась. Но оно резко дёрнулось в его сторону, напугав. Он отшатнулся и завалился в снег. Начал ползти спиной. Увидел, что‑то выбирается из той дыры и пристально смотрит. Что‑то чёрное. Или тёмно‑коричневое. Оно рычало. Снова рывком двинулось на мальчика, но тот не успел отползти. Существо остановилось и подождало, продолжая рычать и мычать. Продолжило надвигаться. Холод рассыпчатой и мокрой белизны начал ощущаться ещё сильнее. Мальчик попытался встать. Он смог и побежал назад. Но существо, которое было высотой почти с Либруса, а шириной столько же, резко дёрнулось за ним. Бежать было сложно. Белое покрытие затягивало. Грудь очень сильно сжимало и рвало. Сокращать расстояние не получалось, и оно очень быстро настигло. Мальчик почувствовал, как оно навалилось на спину. Повалило и тяжело вжало в мягкий холод. Он почувствовал, как что‑то острое впилось в тело через одежду. Но в этот же момент появилось ощущение, что что‑то со стороны приближается. Заметил очень сильное голубое, ближе к белому, свечение и очень громкий крик. Словно кричал кто‑то в агонии. Масса существа, не успев ничего сделать, сошла с мальчика и начала убегать. Крик длился несколько секунд. Но Либрус хотел бежать не останавливаясь. Встав очень быстро, он так и сделал. Слабо, в темноте, но он видел следы. Дыхание сбивалось. Ноги сильно запинались, и мальчик часто спотыкался, а останавливаться он не мог. Он видел, куда бежал. Голубого свечения тоже не видел. — Стой! — крикнул, срываясь, женский голос впереди. Мальчика это привело в чувство, и он остановился. Увидел перед собой высокую женщину. Ту самую. Это было единственное, чему он, наверное, был бы рад. Оглянулся. За ним ничего не гналось. Он не был даже уверен, было ли свечение на самом деле. Спина болела и щипала от трения с одеждой. Он быстро подошёл ближе к женщине, запинаясь и чуть не падая. — Что это было там? Было что‑то большое, потом… что‑то кричало… — говорил, запыхавшись. Дышать было больно. Он смотрел на женщину, но утешительно она не выглядела. Её брови были сдвинуты к середине. А половина сжатого рта чуть приподнята. Мальчик почувствовал злость. Она потрясла головой. Почему‑то появилось ощущение, что он провинился. Возникла тишина, прерываемая носовым дыханием мальчика. Ему хотелось прикоснуться к спине, а двигаться не решался. — Ночь, — сказала наконец она грубо. — Да, — сказал мальчик вполголоса, опустив взгляд. И женщина, постояв немного, двинулась в сторону. Мальчик, коротко выдохнув, двинулся за ней. — Там было что‑то… большое, — продолжил он говорить виновато. — Я думал, я иду по своим следам. Я думал, что не потеряюсь. Она сказала что‑то непонятное. Мальчик не стал уточнять. Прошла несколько шагов и остановилась. Повернулась к нему и нагнулась. Снова сказала какое‑то непонятное слово и показала пальцем в сторону, где мальчика повалили. — Я не понимаю. Она начала говорить медленнее. — Ме. Дведь. — Оно… так называется? Женщина дернула головой. Кажется кивнула. — Ме‑дведь, — повторила она. — Ме‑две… — слово было необычным для произношения. Но он, смотря на неё, был неуверен, стоит ли повторять, и боязно отошёл. — Ме‑дведь, — снова повторила и развела руками. — Ме‑двед, — повторил неуверенно мальчик. Она снова кивнула, выпрямилась и продолжила идти. Мальчик, подождав, пошёл следом, задумавшись. — А, то… свечение? Несмотря на то, что оно ему напоминало, он всё‑таки решил спросить. — Я, — сказала она быстро. «Понятненько», — подумал и обмяк. — И этот крик… Тоже вы? Она не ответила. «Скорее всего, да». Только пройдя не один десяток шагов в мыслях, он заметил, что тяжело двигать спиной. Он повёл рукой, пока идёт, залез под одежду и ощутил, как палец проваливается в дыры, сделанные тем страшным существом. Он почувствовал рукой, как из дыр что‑то исходит. Посмотрел на руку. На ней ничего не было. — Ай, — скрипнул он. Они наконец дошли до дома. До такого желанного вида. Мальчик с облегчением бросал взгляд на всё это знакомое. Они зашли. Женщина грубо хмыкнула и показала на кровать. Мальчик сел. Она дёргано покрутила рукой. И мальчик повернулся. Снял верхнюю половину одежды. Он услышал, как она громко постучала камнями за его спиной, и вздрогнул. Увидел голубое свечение. Почувствовал, как она притронулась к спине. Услышал выдохи, и по спине прошёл слабый ветерок. Мальчик увидел, как трещина на груди расширилась. Из неё начала выходить пурпурная аура. Но через некоторое время произошёл щелчок, сопровождавшийся колющей болью по всему телу. А в глазах он увидел пурпурный взгляд, разошедшийся в искрах. Он громко ахнул, а женщина отпрянула и начала грубо что‑то говорить. Снова непонятными словами. Она стукнула камнем по столу, мальчик снова вздрогнул и оставила его там. Прислонилась поясницей к краю. — Что случилось? — спросил мальчик, волнуясь. Посмотрел на неё. А она хмуро, с долей злости, смотрела в сторону. Вдохнула. Показала на него. Затем постучала по своей груди и медленно отрицательно покачала головой. — Что? — спросил он, положив руку на трещину. После щелчка боль в спине усилилась. Она подошла и ткнула в грудь. — Либида, — сказала и снова отрицательно покачала головой. Его взгляд начал ходить с трещины на женщину и обратно. — Не понимаю… Это плохо? — спросил, снова провинившимся голосом. Она чуть задумалась. Очень заметно пожала плечами. И широко зевнула. Начала прогонять мальчика с кровати. Он сошёл, взяв свою одежду. — Ну а… боль хотя бы прекратится? — спросил он с надеждой. Она села на кровать и немного потянулась. Протянула длинную руку. Снова ткнула в грудь. Затем завела за спину и ткнула туда. — Либида, — повторила она коротко. Мальчик пронаблюдал, как она ложится. Точнее, он думал, что она ложится, но она просто села, уткнувшись локтями в колени. А голова сильно просела. Она снова задумалась. Седые прямые волосы продолжали свисать, будто шторки. Ему казалось, что их гладкость ничего не может испортить. Женщина приподнялась. Либрус заметил, как она трёт ладонью ткань, под которой была коленка чёрной тощей ноги. — Либрус, — сказала она твёрдым тоном. — Ночь. — Она помолчала. — Лес. Она выпрямилась ещё выше и повела к нему руку, кривя мозолистые пальцы. Резко сомкнула перед ним. — Я понял… наверное. Вы имеете в виду «опасно»? Она кивнула, и голова снова провалилась, а спина скрючилась. Постучала по своей груди. — Либида… — её голос просел. Снова скривила ладонь и, напрягая, сомкнула в кулак перед собой. Покачала отрицательно головой. — Я немного… не понимаю. Причём здесь Либида? Она раздражённо выдохнула. Подняла голову и начала разводить руками, пытаясь что‑то показать. Рот открывался и закрывался без звуков, иногда чавкая. Она похлопала по тощей ноге. А второй рукой пыталась что‑то жестикулировать. Он заметил, что даётся ей это с трудом. — Э‑э‑э… — она снова похлопала по ноге. — Я. Положила вторую руку на ногу и резко отбросила обе руки, задев ткань. — Лес, — повторила она. «Нога. Лес…» — пытался активно понять мальчик. — Это из‑за леса? — спросил он, сдвинув голову. Она активно покивала и приподняла ткань. Мальчик заметил, что на ноге были вырезаны, словно на камне, такие же символы. Он начал слышать её глубокое раздражённое дыхание. Нога выглядела, словно потрескавшийся чёрный камень. «Как трещина у меня». Он увидел в её трещинах несколько красных пульсаций, которые начали увеличиваться по интенсивности. По ноге прошла небольшая волна. Поверхность, которая кажется камнем, всколыхнулась. Увидел, как слабый дымчатый ручеёк чего‑то красного стёк и развеялся на полу. Дальше мальчик спрашивать не стал. Он также чувствовал гнев и внутри себя. Спрашивать дальше не стоит. «Это из‑за леса… Но нога… Как моя трещина. Кантор говорил, что она договорилась тогда с одной из аномальных душ». Импульсы прекратились. Она провела поломанным ногтем по ноге и прикрыла её. Указала на грудь Либруса. — Плохо. Привстала и тыкнула Либрусу за спину. Либрус айкнул. — Плохо, — повторила она. — Хорошо, — кивнул Либрус. Пасифика несколько раз слабо кивнула. Уселась обратно на кровать. И наступила тишина. В этот момент он вроде понял, но поспешных выводов делать не стал. Для него здесь всё стало неоднозначным. Он снова заметил, как её морщины под глазами и у рта просели. Её глаза без зрачков смотрели перед собой и не шевелились. Веки были приспущены. Она начала разворачиваться и закидывать ноги на кровать. Отвернулась к стене, вздохнула и начала сопеть. Мальчик продолжил сидеть. «Лес… Либида… Её нога… Плохо…» С этими мыслями он, в конце концов, решил тоже прилечь. Еле держался. Спина болела, но уже не щипала. Болела так, будто после тренировок. Залез на стол и улёгся. «А я ведь хотел завтра к Кантору сходить… Но я не заблудился тогда… Но, может, там нет тех… существ. Там вроде я их не видел». Глаза существа и крик всё ещё стояли в памяти мальчика. «Что бы со мной произошло? А что произошло с её ногой?» На спину он не ложился. Больно было. «Почему она раньше не сказала про лес?» А на боку было лежать неудобно. «И как мне завтра идти?»