Глава 5. Музыка всей истории
10 января 2026 г., 14:24
Холодно. Рёске проснулся, весь свернувшийся в клубок. Он проспал всю ночь прямо на крыше. Руки, ноги, спина — всё онемело, то ли от холода, то ли от неудобной позы. Он сел, чтобы осмотреться и хоть немного подуть тёплым воздухом в ладони.
Он всё ещё в незнакомом городе. Ничего не изменилось. Это не был сон. Теперь это реальность.
Согласно процессуальной теории ожидания Врума, есть три компонента, формирующих мотивацию. Первый из них — ожидания. Верит ли человек в то, что его усилия приведут к чему-то? Достаточно ли его сил и умений? Второй — инструментальность. Будет ли что-то хорошее, если я достигну цели? Третий — валентность. Стоит ли это эфемерное «хорошее» рисков? Стоит ли пытаться как-то противостоять судьбе?
В кармане всё так же была страница: «Вернись на перекрёсток».
Рёске тяжело передвигал ногами, пока спускался с лестницы. Всё, чего он хотел сейчас — погреться. «С перекрёстка дойду до магазина. В кладовке был обогреватель».
Когда он вышел на площадку, там стояли чуть ли не все люди, какие только попали в Книгу. Рёске хотел обойти толпу, но вдруг дверь грандиозного и высокого здания отворилась. Толпа стояла перед входом, откуда вывалилась знакомая накидка.
— Держите вора! – Гольдман в своей одежде дворецкого командовал охране.
Вор поднялся и пробежал через толпу к центру перекрёстка. В этот момент в толпе некоторые люди достали музыкальные инструменты. Начала играть зажигательная музыка, а Вор, уворачиваясь, ускользал от охраны, комично громя одного за другим. Он запрыгнул на бетонную клумбу и покрутился вокруг фонаря. «Это мюзикл?» – прямо в момент, когда мысль посетила Рёске, Вор запел.
— Чего ещё можно желать от судьбы? – он пел и смотрел на свой лист, словно это было караоке, – Вина, свободы и страсти! Никакой дурной ворожбы, небо — моя крыша от власти!
«Это мюзикл» – Рёске был не в том настроении. Он сопел и тёр плечи, чтобы согреться. Рёске хотел вернуться в магазин, но посмотрел на лист. Когда лист начинает меняться, то от него исходит странное тепло. «Встань на скамейку рядом с Вором сердец и спой». Судьба издевалась над ним.
Рёске предпочитал никогда не петь ни перед кем. Даже песни не подпевал в компании. Ещё в детстве их класс поставили исполнять песню на концерте. Рёске не хотел вспоминать тот момент, но его будто засосало.
Он стоит на ступеньках. Репетиция. Он стоит рядом с Токайо. Рёске поёт часть куплета, выдавливая из своего голоса максимум, когда Токайо резко закрывает уши и задевает его щёку локтем. Музыка останавливается. Рёске трёт место удара и непонимающе смотрит на друга.
— Ну он же не попал в ноту! Прямо по ушам ударило! – Токайо корчил рожицу, будто испытывает боль прямо сейчас.
— Да не так уж и критично… Это ведь репетиция. Мы пока определяем, кто из вас будет петь какие кусочки песни.
— Давайте я спою? А вы посмотрите. Больше не нужно будет и никого искать. Я отлично справлюсь. Хоть весь куплет спою, – Токайо забрал у застывшего Рёске микрофон.
Музыку проиграли вновь, и Токайо спел весь куплет. Всё, что оставалось делать Рёске, — смотреть, как на друга падает закатный свет. Он был создан, чтобы блистать на сцене под освещением тысячи прожекторов.
***
[https://pin.it/Dkr61747Q Ссылка на иллюстрацию]***
Хлопки. Токайо энергично поклонился и со счастливой улыбкой спустился к руководителю. — Но мы разделили уже этот куплет на части. Вы хотели его вместе спеть, – руководитель посмотрела в сторону мальчика, спрятавшего руки за спиной. — Нет. Токайо правда отлично поёт. А я не люблю петь вообще. Когда Вы нас записывали, я просто хотел его поддержать. — Рё! Спасибо! – Токайо тут же подлетел к Рёске с благодарными объятиями. — Всегда пожалуйста. Я же твой друг, – Рёске улыбнулся. На перекрёстке уже давно никто не пел, однако музыка продолжала играть. Вор спел дуэтом уже со многими людьми, однако сценарий всё не отпускал его. — Что происходит? – толпа начала волноваться. Их листы не менялись. Вор оглядывался, пытаясь найти конкретного человека. «Продавец, продавец, куда он подевался? Неужели реально спрыгнул?» – он забрался выше и, как только увидел красные волосы, тут же спрыгнул. Вор подхватил Рёске за локоть и вырвал того из воспоминаний. — Что ж ты, друже, боишься петь что ли? Это город свободы и глупостей! Не робей! Рёске протащили до клумбы и заставили оказаться в самом центре внимания. Его голос ушёл в пятки. — Просто спой. Даже если там что-то глупое, – теперь Вор решительно шептал, – Если откажешься — превратишься в статую. Вор ущипнул Рёске за руку и повторил свой куплет. — Что ещё пожелать у судьбы? Бродяге, как я, башмаков бы в придачу. Носок не дырявых, да плащ побравей: мазутом и сеном испачкан. О город любви, о скажи, к чему твоё сердце лежит? — Как если, – Рёске поднял свой лист, совсем тихо и хрипло начав, – Как если бы в жизни моей следы, – Рёске сглотнул. Все взгляды были устремлены на него. Он не хотел этого видеть. Рёске зарылся в свой лист. Он вслушался в музыку, лишь бы не знать, что о нём думают. — Оставил чарующий шлейф аромата. Цветы распустились, тучи ушли, и на губах блестела помада, – Рёске просто читал в такт, – О город любви, о скажи, кому моё сердце принадлежит? Только стоило Рёске произнести это, как все тут же переместили внимание на Вора, который уже убежал, вновь скрываясь от охраны и продолжая петь свою шарманку. Рёске был буквально как горящая от стыда спичка. Сразу слез и поспешил удалиться в магазин. Такого с ним ещё не происходило. Сценарий был пуст, поэтому Рёске прижался к обогревателю в кладовой и укрыл голову руками. «Какой кошмар. Как мне теперь выходить на улицу? Нет. Добровольная самоизоляция!»
