Журналист с эклерами

Экран телефона светился в сырой темноте. Недавно выпал снег, но тепло почвы, казалось, жадно поглотило его, оставив лишь лужи и влажный воздух. Будучи убитым горем с самого утра, Сотрудник не беспокоился об окружающем его мире. Он сидел, прислонившись спиной к ржавой стене автобусной остановки, и смотрел на мигающую зелёную точку в чате: в сети, вышел, снова в сети. Сотрудник мало кому доверял, чтобы поделиться своей проблемой. У него было множество недоброжелателей, и он был уверен, что как минимум половина его товарищей лишь ждали момента, чтобы испортить его жизнь. Однако те, кому он написал несколько часов назад, ища поддержку, даже не прочитали сообщения. Ценное время шло, и с каждой минутой Сотрудник погружался всё глубже в свои переживания. В какой-то момент оставаться одному стало настолько невыносимо, что его пальцы сами потянулись к давно забытому аккаунту. Было поздно размышлять об абсурдности своих действий. Сотрудник: Она сказала, что я мягкий. Что ей нужна жёсткость. А я… я верил, что если быть честным и терпеливым, этого достаточно. Ответ пришёл неожиданно быстро. Связин: А ты всё ещё веришь? И всё-таки первым, кто разделил его одиночество сегодня, был Связин. Ироничность того, что именно он ответил первым среди всех друзей Сотрудника, ощущалась как-то странно. Сотрудник: Нет. Больше нет. Связин: Понятно. Связин, кажется, был доволен. Даже через экран это чувствовалось. Сотрудник знал этот сухой тон слишком хорошо. Когда-то именно из-за него они и разошлись. Однако в этот раз Сотрудник не стал выказывать своё раздражение. На что парень вообще рассчитывал, когда написал что-то настолько личное? — Проблемы начались ближе к ночи. Точнее, груз реальности просто начал сильнее ощущаться на его плечах. Кошелёк был пуст. Заведения закрыты. Телефон разрядился до 21%. А потом пришло сообщение от банка: перевод с несколькими нулями. Не ему. Она ушла не просто от него. Она ушла с его деньгами. Сотрудник смеялся. Громко. Истерично. Потом сел в ближайшую собачью будку, где кто-то уже расстелил картонку, и лёг. Стены защищали от ледяного ветра, а маленькое пространство позволяло надышать хоть немного тепла. Идти было некуда. Телефон постепенно разряжался, а «друзья» всё ещё игнорировали сообщения. Да, можно было заставить себя залезть в будку один раз, чтобы не окочуриться, но спать здесь на постоянной основе? Нет, спасибо. Парень снова включил телефон. Сотрудник: Можно я приеду к тебе? На время. В ответ — минута тишины. Связин: Заскучал?) Сотрудник: Я теперь бездомный. Связин: … Где ты? Сотрудник: Не спрашивай. Он чувствовал, что каждое написанное слово приходилось силой выцарапывать из себя. Самолюбие и честь пришлось закопать куда-то подальше, ибо перспектива жить на улице выглядела ещё более жалкой, чем просить о помощи. Связин: У нас раньше было по-другому. Сотрудник закатил глаза. Связин: Тебе с какого города билет покупать?