Журналист с эклерами

Билет был VIP-класса. Сотрудник смотрел на него с недоверием. Столь лёгкая кооперация со стороны Связина никогда не предвещала ничего хорошего. — Ты серьёзно? — спросил он по телефону. — Абсолютно, — ответил Связин. — Мой шугар-дедди любит, когда я трачу деньги красиво. Сотрудник не был уверен, смеяться ему или молчать. В итоге он выбрал второе. Дорога была длинной. Телефон окончательно сел. Розетки в VIP-классе оказались полностью бесполезными без зарядного устройства, а через себя ток проводить Сотрудник не рискнул. Оставалось только надеяться, что Связин дал ему не адрес какого-нибудь борделя. Когда парень прибыл, дом Связина встретил его не уютом, а шумом. Музыка, смех, звон фишек. Связин сидел за столом, перед ним — карты, деньги, какие-то люди. Он поднял голову и улыбнулся. — Пиздец, — коротко прокомментировал обстановку Сотрудник, остановившись в дверном проёме. В голове сразу пронеслись мысли: «долбоёб, на меня в карты играть собрался, что ли?» Вообще, эти азартные наклонности Связина были одной из причин, почему парни разошлись. В то время Связин использовал только маленькие суммы, говоря, что всё это просто «для развлечения». Однако Сотрудника напрягала регулярность этих трат и постепенное возрастание количества циферок в потраченной сумме. Диалоги, конечно, не давали успеха. — Здравствуй, диктатор, — сказал Связин и размывчато махнул то ли в сторону соседней комнаты, то ли на свободное место на своём диване. — Проходи. Владелец дома даже не поднял взгляд на прибывшего, будучи слишком занятым забиранием купюр из рук каждого из его азартных гостей. Их лица, казалось, выражали досаду. — Ты… играешь? — спросил Сотрудник, медленно делая шаги вглубь комнаты. — Живу, — пожал плечами Связин, а затем смял бумажки в карман своих тёмных брюк. — Уже заканчиваю. Изгнание незнакомой нечисти не заняло много времени. Пока Связин выпихивал своих гостей, у Сотрудника была возможность оглядеться. Он опустился на бордовый диван, который стоял напротив невысокого деревянного столика с фишками разных цветов. Комната была весьма просторной, ведь включала в себя как раздевалку быстрого доступа, так и элементы гостиной. Дизайн был весьма простеньким, но это не было чем-то плохим. Стильно, со вкусом, для лёгкой уборки, а главное — привычно. Когда дверь закрылась, парни остались одни. Связин повернулся к Сотруднику, улыбнулся, а затем начал неспешно приближаться к дивану. — Итак, условия простые, — начал Связин. — Ты живёшь здесь, но делишься одной информацией. Сотрудник напрягся. Конечно, он не рассчитывал, что Связин просто по доброте душевной решил приютить своего старого знакомого. Однако то, что он решит попросить в ответ, оставалось загадкой. — Какой информацией? — Сотрудник вопросительно склонил голову, выражая свою серьёзность к обмену. Связин остановился прямо напротив Сотрудника. Возможно, чтобы надавить своим ростом. Однако Сотрудника такие вещи уже давно не пугали, поэтому он продолжил сидеть с такой же ровной осанкой, не сдвинувшись ни на миллиметр. Пусть он и потерял свой дом, остатки гордости и величия у него остались. Связин наклонился вниз и, миновав лицо Сотрудника, обжёг горячим дыханием ушную раковину парня. Одну из своих рук он использовал как опору, облокотившись ею на мягкую спинку дивана. Голос Связина был низким, едва слышным, когда он начал говорить: — У тебя есть сифилис? Сотрудник побледнел. — Был. Я вылечился. — Точно? — Да. Связин прищурился, думая о чём-то, а Сотрудник сидел в шоке от столь внезапного и меткого вопроса. Точнее, его больше удивила правдивость и скорость собственного ответа, и сейчас он просто пытался переварить то, что поделился со Связином своим секретом. — Есть вероятность, что мой парень… переспал с тобой, — объяснил Связин. Он выровнялся и пристально посмотрел в тёмные глаза Сотрудника, будто наблюдая за реакцией бывшего болеющего. — Я… — Сотрудник замялся, но не отвёл взгляд. Привычка не дала. — Я даже с ним не знаком. Связин смотрел долго. Молча. Потом выдохнул и плюхнулся рядом на диван, а бордовая ткань радостно его приняла. — Ладно. Значит, просто совпадение. Они помирились. Формально.