Глава 1. Сам предложил – вот и исполняй
7 января 2026 г., 20:35
Примечания:
Я обещала ворваться в фандом с небольшим миди с порно и чувствами, и я это сделала)))
***
Первое, что сказал Сяошуай, когда Суовэй запальчиво закончил рассказывать о произошедшем немногим меньше часа назад, было нецензурное выражение. Его медицинский халат чуть смялся после целого дня приёма, но едва ли это волновало хоть кого-то из них двоих. В клинике стояла тишина, и нарушал её только тихий скрип старых, но дико любимых кроссовок Суовэя, которые, видимо, невзлюбили начищенный пол с первых же секунд «знакомства». Сяошуай щёлкнул мышью, выключая рабочий компьютер, и медленно поднял на него взгляд, без слов поясняющий всё, что Сяошуай думал по поводу услышанного. — Это абсурд. Суовэй жалобно заломил брови и бесстыдно проигнорировал всё, что крылось за этими двумя словами. Да, он налажал, и да, он очень сглупил, но, эй, сейчас Суовэй нуждался в дружеской поддержке, а не в сарказме. — Я знаю, шифу, знаю. Взгляд Сяошуая стал ещё более выразительным, и Суовэй как наяву услышал один небольшой, но ёмкий комментарий: просто признай, что ты, Давэй, упрямый буйвол. — Не могу поверить, — ровно произнёс Сяошуай, но теперь в голосе уже более ярко проступали саркастичные нотки вперемешку с искренним недоумением, — вы действительно дошли до такого. Компьютер мигнул в последний раз и выключился. Сяошуай встал со стула, неспешно снял халат и молча уставился на Суовэя. Психологическая атака возымела эффект буквально через десять секунд. Суовэй скис и одёрнул подол новой синей толстовки. У него не было времени переодеться, поэтому в клинику Суовэй заявился как был: в домашнем. Слова застревали в горле. О, Суовэй знал, он прекрасно знал, как тупо звучало всё, что он тут выложил Сяошуаю, но с кем ещё поделиться? С Чи Чэном, который, на минуточку, являлся корнем проблемы? Это было тупо. Тупо, незрело и на каплю пошловато, если уж рассматривать ситуацию с разных сторон. Он и Чи Чэн… Он… И Чи Чэн… Ну да, это абсурд. Сяошуай поцокал языком, взял телефон в руки и записал короткое аудио в вичате. — Чэнъюй, — сказал он со смешком, — беру свои слова обратно. У тебя только что появился конкурент. Щёки Суовэя потеплели: он понимал, что в контексте их общения и истории под «конкурентом» подразумевалось кое-что далёкое от позитивной окраски. Он малодушно порадовался, что в клинике вот так, в темноте и с одной лампой, шарахались лишь они двое и никто не слышал весь этот позорный диалог. Если бы кто-то помимо Сяошуая узнал о том, что произошло сорок минут назад, Суовэй точно бы сначала прибил свидетеля, а потом уехал в пустыню Гоби. Ну, или как вариант — сел бы в тюрьму. — Давай подытожим, — деловито произнёс Сяошуай, напрочь игнорируя жалобный стон Суовэя, — Чи Чэн хочет, чтобы ты называл его мужем. Верно? Верно. Суовэй молча закрыл лицо руками, истово желая телепортироваться куда-нибудь в горы. Или в другую провинцию. А лучше на другой континент. На самом деле подошло бы любое место, где нет Сяошуая с его ехидной улыбочкой. — Ты в свою очередь упёрся и отказываешься, — Сяошуай потыкал в него указательным пальцем, — и твой гениальный мозг не придумал ничего лучше, чем спровоцировать Чи Чэна на эксперименты. Я ещё раз повторю: спровоцировать Чи Чэна. Скажи, вот что у тебя за язык? Суовэй прикусил губу и постарался посмотреть на Сяошуая с самым несчастным видом, который только мог воспроизвести. Суовэй и сам не понимал, каким образом из него могло вырваться… «Это». Сяошуай не впечатлился и хмыкнул. — Ну вот зачем надо было говорить ему: «делай со мной что хочешь, но я не буду так тебя звать»? Вся скорбь слетела с лица Суовэя, сменившись выражением крайней раздражённости. И вот надо было засранцу повторить слово в слово. Суовэй и без других знал, что, по сути, такой формулировкой фразы дал Чи Чэну карт-бланш на все сексуальные фантазии, что тот хотел воплотить. — Ты сам виноват, — бессердечно сказал Сяошуай. Спасибо большое, Суовэй был в курсе. Конечно, это его вина, а не Чи Чэна с его большим и умелым членом. Суовэй ведь всегда так хорошо контролировал себя во время секса! …Сюрприз, но всё это хрень. Мозг Суовэя переставал вменяемо работать ровно в тот момент, когда руки, губы или член Чи Чэна прикасались к его телу. Банально не хватало крови, которая, видимо, сама великолепно понимала, куда стоило стремиться рядом с Чи Чэном. Так что Суовэй виноват лишь отчасти. Отчасти! — Я уеду в Синьцзян, — мрачно сообщил он, — или во Внутреннюю Монголию. Это спасло бы его примерно дня на четыре. Если повезёт, то на целую неделю. И то в том случае, если отец Чи Чэна встанет на его сторону и притормозит этот бронепоезд. — А я ещё Чэнъюя считал без фильтра в постели, — усмехнулся Сяошуай и посмотрел куда-то поверх плеча Суовэя. Взгляд был такой, словно кто-то вот-вот вручит ему попкорн для просмотра драмы в режиме реального времени. Суовэй отказывался смотреть назад. — Приехал, да? — Ты смотри, появился аж через сорок пять минут. Чи Чэн реально в хорошем настроении. Дал тебе время осознать последствия. Суовэй скривился. Да, со стороны Чи Чэна это было очень учтивым жестом, если брать в расчёт его характер. Суовэй знал это и множество раз обдумывал, но сейчас хотелось только спрятаться. Как он вообще умудрился ляпнуть Чи Чэну что-то эквивалентное «давай, пройдись по всем кинкам, я разрешаю»? — Вэй-Вэй, — раздался голос за спиной. По коже прошлись мурашки, напоминая Суовэю все те разы, когда Чи Чэн в возбуждении прижимал его и шептал на ухо этим своим сексуальным голосом. Перед глазами тут же вспыхнула картина того, как Чи Чэн мог бы схватить его за руки, жёстко прижать своим телом к стене и… Суовэй судорожно вздохнул и силой вернул мысли в цензурное русло. То, что язык предал его аккурат в разгар прелюдии, не давало Суовэю морального права представлять продолжение где-нибудь на свободной койке в шаговой доступности. «Доступность тут только у тебя» — вильнула внутри самокритика, но он отмахнулся от неё. Чи Чэн явно успел подрочить перед тем, как садиться за руль, ибо Суовэй видел знакомую расслабленность и небрежность в движениях. — Идём, — кивнул ему Чи Чэн, и Суовэй молча поплёлся к двери. Хотелось изобрести машину времени, вернуться на два часа назад и предусмотрительно замотать себе рот скотчем, чтобы уж наверняка не вылетело ни одной провокации. В машину он садился с отчётливым чувством надвигающегося пиздеца: Чи Чэн улыбался, держал одну руку на бедре Суовэя и даже включил музыку на минимальной громкости. Весь вид Чи Чэна демонстрировал: вот, смотрите, я везу свою***
Старый охранник не спал и махнул им рукой, едва Чи Чэн и Суовэй дошли до зоны лифтов. Лысина и седеющие остатки волос почти всегда были скрыты шапкой, но Суовэй знал, что старому охраннику в этом году исполнялось пятьдесят семь. Энергичности в охраннике водилось много, работу он свою любил и старался наладить общение с каждым жильцом. Инициатива, конечно, была милая и хорошая, но не все в жилом комплексе имели хотя бы каплю желания общаться со стариком столько, сколько тому хотелось. Суовэй с улыбкой кивнул лао Вану и мысленно напомнил себе поздравить того с днём рождения на следующей неделе. Лао Ван, когда ещё только устроился полгода назад работать, сразу сообразил, какие были отношения между Суовэем и Чи Чэном. Не удивлялся, когда Суовэй внаглую рано с утра брал машину Чи Чэна, не пялился украдкой, если пьяный Чи Чэн распускал руки и губы, и, что самое главное, не называл Чи Чэна стыдливо «соседом по квартире». Тихо звякнул приехавший лифт. Они зашли внутрь кабины, а за ними проследовала и многозначительная тишина. Спустя тридцать секунд Суовэй не выдержал и посмотрел Чи Чэну прямо в глаза. Это было, разумеется, опасным делом — в глазах Чи Чэна он мог утонуть за одно мгновение, — однако язык уже окончательно потерял всякие причины держаться на одном месте. — Бессовестный ты, Чи Чэн, — сказал Суовэй. Лифт стремительно поднимался вверх, а сердце, в свою очередь, пыталось упасть пониже. Прошло уже несколько недель с тех пор, как в голове у Чи Чэна щёлкнула мания с «назови мужем», и Суовэй каждый их секс проходил не только через удовольствие, но и через испытание силы воли. Что уж тут говорить про выдержку, если мозг Суовэя отказывался работать хотя бы в одну десятую силы, даже когда Чи Чэн лез в него пальцами, прикусывая мочку уха?.. — Бессовестный? Из твоих уст это звучит лицемерно, — не остался в долгу Чи Чэн. Его рука обняла Суовэя за талию и переместилась на бедро. В голосе Чи Чэна неприкрыто струилась насмешливость: — Или ты не согласен? Крыть было нечем. Вся эта история с местью, с Юэ, игры со змеями, обманки и многоступенчатое соблазнение — разве человек с работающей совестью поступил бы так? Хотя Чи Чэн тоже был не лучше. — Я устал, — безо всякого перехода сказал Суовэй в слабенькой полудохлой надежде, что Чи Чэн сжалится и они просто лягут спать. — Давай отложим этот разговор на потом? Рука Чи Чэна чуть сдвинулась, и Суовэй почувствовал, как пальцы сжались на его ягодице. Постыдная и малость самовлюблённая мысль пронеслась по всем закоулкам гордости: задница у Суовэя была великолепной и залипательной для всех, у кого имелись глаза. Даже в первое их свидание Чи Чэн не постеснялся сообщить ему в лоб о привлекательности этой части тела, не забыв при этом беспардонно её потрогать. Именно поэтому Суовэй половину своих свободных джинсов заменил на более обтягивающие, чтобы иметь возможность при необходимости вырубить у Чи Чэна всякое рациональное мышление. — Послезавтра у нас ужин с родителями, — как ни в чём не бывало сообщил Чи Чэн, проигнорировав вопрос. Лифт плавно остановился на тридцать пятом этаже, и двери бесшумно открылись. — Поэтому не планируй с Цзян… Фраза Чи Чэна оборвалась на середине. Суовэй недоумённо перевёл взгляд с Чи Чэна и наткнулся на знакомое милейшее создание: большие наивные глазки, худи с ярким принтом, скейт в руках и сильный запах фруктовой жвачки. Шестнадцатилетний сын их соседа-профессора собственной персоной. — Привет! — поздоровался Суовэй, а затем схватил Чи Чэна за руку, — Ночью будет дождь, поэтому рассчитывай время, чтобы не промокнуть. Ну, если не взял зонт. — Здравствуйте, господин У. Спасибо за заботу, — был дан ответ с выверенной вежливостью. Милейшее создание носило имя Юй Цзюнь и имело бесстрашие похлеще бывалых бойцов: он мрачно зыркнул на Чи Чэна, а потом сладко улыбнулся Суовэю. Чи Чэн, в свою очередь, не удостоил Юй Цзюня даже пренебрежительным кивком. «Ну что за ребёнок», — подумалось Суовэю. Юй Цзюнь был влюблён в него почти месяц, с тех самых пор, как от матери в пригороде переехал к отцу и мачехе сюда, в центр. И, как водилось у Суовэя по жизни, Юй Цзюнь оказался целеустремлённым парнем, что дико бесило Чи Чэна. Иногда это даже было уморительно. Чи Чэн не постеснялся подраться с Ван Чжэнем; он мог бы ударить любого, кто внаглую подкатывал к Суовэю, но на детей рука не поднималась. Суовэй обожал наблюдать, как Чи Чэн бесился, но упрямо держал между ними дистанцию. Настроение пошло в гору. Суовэй подождал, пока Чи Чэн откроет дверь их квартиры, и тихо рассмеялся. — Тебе смешно, — протянул Чи Чэн то ли с вопросом, то ли с раздражённым утверждением. — Прости, прости, — Суовэй замахал руками и звонко чмокнул Чи Чэна в губы, — просто весело смотреть, как пыжится этот цыплёнок. Чи Чэну ласковое прозвище явно не понравилось, и он напомнил: — У вас не такая уж большая разница в возрасте, чтобы называть его так. — Юй Цзюнь — ребёнок. — Раз дорос дрочить на чужих парней, то «ребёнок» — это не то слово. Суовэй почти неосознанно воскликнул от возмущения и ткнул Чи Чэна в бок. — Знаешь, обвинять кого-то, что он думает членом, — вот это лицемерно! Чи Чэн обхватил Суовэя за талию двумя руками и прижал к себе. Поцеловал, лизнул пару раз губы, а затем с наслаждением засунул ему язык в рот, не позволяя отодвинуться даже на сантиметр. Тело Суовэя почти сразу перестало сопротивляться. Поцелуи Чи Чэна всегда получались такими: глубокими, жадными, иногда донельзя грязными. Но Суовэй любил именно так, ведь это честнее всего показывало, насколько Чи Чэн вожделел его. Суовэй никогда не был нарциссом, но за ним тоже водился грешок самовлюблённости. То, как Чи Чэн сходил с ума от его талии, бёдер и ягодиц, лилось заживляющим бальзамом на все раны, что оставила когда-то Юэ. Чувствовать себя желанным было опытом относительно новым, но Суовэй ни за что бы не отказался от этого. Наконец губы Чи Чэна оторвались от него и перешли на шею, вылизывая кожу мокро и даже несколько голодно. Стон вырвался из Суовэя и растёкся по квартире. Чи Чэн никогда не отказывал себе в том, чтобы оставить на нём несколько укусов с россыпью засосов на самом видном месте. Способность мыслить начала отъезжать во временный отпуск, и Суовэй из последних сил уцепился за недавнее воспоминание. Он знал, что сейчас будет: Чи Чэн доведёт его поцелуями до состояния желе, затем прижмёт к двери, стянет штаны и замучает удовольствием ради того самого. Ради «назови меня мужем». — Вэй-Вэй, — шепнул ему Чи Чэн, прикусывая чуть выше мочки уха, — если бы я думал только членом, то трахнул бы тебя ещё в клинике. А потом на парковке в машине. И мне было бы плевать, что лао Ван всё увидел бы. Он или Цзян Сяошуай — мне было бы всё равно. Услышав эти слова, член тут же принял стратегическое решение предать голос разума и окрепнуть до невозможности в рекордные сроки. Суовэй представил, как Чи Чэн нагнул бы его прямо на столе Сяошуая, чтобы грубо отыметь. И в машине тоже: на задних сиденьях, быстро, жёстко, прижимая к кожаной обивке. Представил и почти заскулил от того, как сильно ему этого захотелось. Так сильно, что это чувствовалось постыдным. Чи Чэн положил левую руку на горло, чуть сжал, и в ответ Суовэй ощутил, как все мыслительные процессы с грохотом остановились. — Ты предлагал отсосать. Всё ещё хочешь? Суовэй посмотрел на Чи Чэна расфокусированным взглядом и не сразу сообразил, о чём его спрашивали. Да. Да, очень да. Он всё ещё хотел. Обычно такими ласками его щедро радовал Чи Чэн, отчего Суовэй тайно чувствовал ликование, но в обратную сторону это случалось редко и, как говорится, едва ли на треть. Несмотря на все слухи, гуляющие про Чи Чэна, он был на редкость внимательным и заботливым партнёром в постели. Трахал Суовэя, разумеется, с энтузиазмом и огромным удовольствием, но никогда не перешагивал за черту, когда Суовэй уже не выдерживал. Удивительно, как в Чи Чэне переплеталась грубость с нежностью прямо в процессе. — Хочу. Чи Чэн сжал его горло до ощутимой нехватки кислорода и медленно разжал пальцы. — Тогда на колени. Суовэй глянул Чи Чэну прямо в глаза и не нашёл там ничего, кроме чистого, концентрированного желания. Ну что ж, за этот год Чи Чэн показал себя хорошим партнёром в отношениях, поэтому пора было почесать ему хотя бы один кинк. Раз уж он так хотел трахнуть Суовэя в рот, то почему бы не попробовать? Зря, что ли, тренировался заглатывать?.. Опуститься на колени и расстегнуть пуговицу лёгких хлопковых брюк было просто, а вот справиться с дрожащими руками — нет. Суовэй, как бы он ни храбрился и ни бравировал перед самим собой, всё равно слегка боялся. Член у Чи Чэна был большой, обрезанный, относительно толстый в обхвате; и выносливость, как Суовэй выяснил на личном опыте, тоже могла стать предметом зависти многих мужчин. Суовэй взял член в руку, взвесил и специально неторопливо облизнул головку. Затем поднял глаза на Чи Чэна, прекрасно понимая, как это выглядело с его миловидной внешностью. — Ты действительно не оставляешь мне выбора, — усмехнулся Чи Чэн. Одной рукой он почти грубо схватил Суовэя за челюсть, а другой перехватил член и поводил головкой по губам. Смазки от этого действия стало больше, и губы Суовэя заблестели в самом пошлом смысле этого слова. — А теперь, — пальцы надавили сильнее, заставляя Суовэя раскрыть рот, — будь хорошим мальчиком и убери руки. Суовэй прикрыл глаза, усилием отогнал чуть напуганные мысли и сосредоточился только на ощущениях. Вот Чи Чэн протолкнул член глубже, вот его рука с челюсти перешла на волосы, чтобы слегка потянуть в прозрачном намёке, и вот головка уткнулась в заднюю стенку горла. Вкус горчил, отчего Суовэй решил как-нибудь потом поговорить с Чи Чэном про сигареты, но это быстро выветрилось из сознания. Он постарался перестроить всё дыхание на нос и осторожно сглотнул. Было одновременно непривычно и волнующе. А ещё где-то глубоко внутри разгоралось постыдное удовлетворение от того, что Суовэй наконец сделал твёрдый шаг вперёд в принятии своих желаний, а не трусливо отскочил назад. Работало это, конечно, исключительно на Чи Чэне, но и этого хватало с лихвой. В этот момент за волосы плавно потянули назад. Член вышел изо рта, оставшись внутри лишь головкой, но Суовэй не растерялся и принялся обсасывать её настолько аккуратно, насколько мог. Не хотелось бы задеть зубами, ну а то, что это делало всё в разы медленнее, ничуть Чи Чэна не волновало. Казалось, он искренне наслаждался видом того, как Суовэй смотрелся, сосредоточенно облизывая его член. Спустя пару минут такой неспешной работы ожидаемо начала ныть челюсть, а слюна по чуть-чуть стекала по подбородку вниз, на шею и ключицы. Чи Чэн наблюдал за ним без слов, но иногда всё же выдыхал сквозь зубы, когда Суовэю удавалось сделать особенно приятное движение языком. И вот же парадокс: Суовэя не смущал член во рту, не смущал вкус, даже не смущало собственное болезненное возбуждение из-за покорности позы. Но зато смущали звуки. Было неловко слышать, как звучала слюна, когда он пытался сам заглотить поглубже. И, как назло, краснели щёки и слезились глаза. Чи Чэн то слегка тянул за волосы, то гладил по щеке. Но даже у такого опытного в сексе человека терпение не было бесконечным. Хватка на волосах стала крепче, и Чи Чэн теперь не осторожничал. Член снова упёрся в стенку горла, а после он надавил и протолкнул до конца. Как Суовэй не подавился, неизвестно. Слёзы тут же потекли по щекам, и он на мгновение представил себя со стороны: раскрасневшийся, с распухшими красными губами, вымазанными в слюне и смазке, заплаканный и растрёпанный, прижатый к Чи Чэну, с членом глубоко в глотке… Суовэй зажмурился; собственный член стоял просто каменно и отзывался таким болезненным возбуждением, что хватило бы одного прикосновения. Секунд пять его крепко держали в одном положении, а затем сняли с члена одним движением. Суовэй испытал нечто похожее на потерю, но быстро забыл об этом — следующий толчок был в разы грубее и сильнее. Затем ещё один. И ещё. Чи Чэн будто бы пытался с каждым новым толчком достать глубже, заставить Суовэя… Что? Потерять всякую ориентацию в пространстве? Забыть про достоинство? Так он уже. Уголки губ пекло от растяжения, но едва ли сознание это фиксировало. Все силы уходили на то, чтобы не подавиться и позволить Чи Чэну отыметь его рот так, как хотелось. Спустя ещё пару минут, которые растянулись для Суовэя в сладко-болезненную вечность, Чи Чэн немного изменил ритм, уменьшив скорость и больше оставляя того, что утыкал Суовэя носом в чёрные, немного вьющиеся короткие волосы на лобке. И чем дольше Чи Чэн держал его так, тем сильнее Суовэй плакал от интенсивности и ощущений. Всё-таки член у Чи Чэна действительно был объективно большим, и такая реакция являлась закономерной. В конце концов это произошло — Суовэй не выдержал и вцепился руками в бёдра Чи Чэна, одним невидящим взглядом показывая, что до грани осталось очень мало. Челюсть уже откровенно болела, но Суовэй не обращал на это внимания. Он весь был в одной задаче: не поранить Чи Чэна зубами и расслабить горло, чтобы член мог скользить так легко, как это возможно. Чи Чэн ещё раз глубоко толкнулся, жёстко зафиксировал рукой голову Суовэя и… Вот теперь Суовэй подавился. Кончал Чи Чэн всегда много; Суовэй пытался сглатывать, но сперма всё равно вытекала и капала с губ. Чи Чэн в какой-то момент вытащил член и провёл пару раз по длине, направляя струйки Суовэю прямо на лицо. Попало сразу и на ресницы, и на щёки, и на распухшие губы. Суовэй тяжело задышал и медленно слизнул сперму сначала с верхней губы, а спустя секунду и с нижней. В голове плавал плотный сладко-вязкий туман. Раньше, когда Суовэй всё же решался ублажить Чи Чэна губами и языком, тот всегда под конец пережимал член у основания, надевал презерватив и принимался с двойным усердием трахать его, пока Суовэй не дойдёт до состояния бессознанки. Это, кажется, был первый полноценный раз, когда Суовэй так чётко ощутил кожей сперму на лице. Это был совершенно другой уровень. Тягучее и тёплое семя медленно стекало по щекам и подбородку, и он подозревал, что волосы, пусть и в меньшей степени, но тоже пострадали. Суовэй сглотнул слюну вперемешку с оставшейся во рту спермой, облизнул губы и посмотрел на Чи Чэна снизу вверх. В голове всё ещё витало такое концентрированное возбуждение, что он был готов уже не просто просить о разрядке, а умолять. Чи Чэн небрежно заправил опадающий член в брюки, а затем вдруг резко подтянул Суовэя на ноги. Дышал Суовэй глубоко, будто старался контролировать своё состояние, но не получалось: колени дрожали, а взгляд даже самому невинному человеку показался бы нуждающимся в самом развратном смысле этого слова. Чи Чэн прижал его лицом к стене, просунул одну руку к паху и ловко залез сразу в трусы, минуя штаны. Суовэй от такого долгожданного прикосновения простонал настолько жалобно и громко, что сам смутился. Это был звук на грани полного разгрома, и Чи Чэн действительно обожал доводить Суовэя до того, что изначально тихие постанывания превращались в откровенную пошлость. — Такой хороший мальчик, — прошептал на ухо Чи Чэн, отчего Суовэя сотрясла короткая сладкая дрожь, — давно надо было выебать тебя в рот. У тебя такие красивые губы, Вэй-Вэй, они созданы, чтобы обхватывать мой член. Суовэй пробормотал что-то нечленораздельное и повёл ягодицами, пытаясь прижаться к паху Чи Чэна как можно ближе. Он уже так привык, что язык у Чи Чэна терял всякие барьеры во время близости, что сейчас лишь плыл от грязных словечек. — Надо тебя наградить, — Чи Чэн лизнул хрящик уха, сжал член Суовэя так, что ещё чуть-чуть — и стало бы больно, и вцепился зубами в шею, заставляя вскрикнуть от боли и наслаждения. На этом Суовэй не выдержал: ноги перестали его держать, дыхание сбилось, и тело накрыло волной острого удовольствия. Из-за интенсивности ощущений Суовэй даже не понял сначала, что Чи Чэн всё время оргазма держал его на весу и не позволил запачкать одежду. Спустя минуту, когда способность внятно и адекватно мыслить снова вернулась, Суовэй потрогал лицо и скривился. Он вспотел, пока отсасывал, его залили спермой, и он опять плакал во время процесса. Великолепно, что сказать. Чи Чэн же не выказывал даже намёка на отвращение; он коротко поцеловал Суовэя в губы, ласково лизнув пару раз, а затем потащил в ванную, чтобы помочь умыться. Суовэй решил, что отсутствие привычных легкомысленных комментариев — лучшее, что Чи Чэн сейчас мог сделать. Хотя бы на этом спасибо: Суовэй не хотел слышать ничего про то, каким он выглядел после обычного минета.
