Назови меня мужем

***

      Ужинать с родителями Чи Чэна всегда было для Суовэя странным делом. Мама Чи Чэна, Чжун Вэнъюй, встречала их на пороге, вся одетая как на королевский приём и с неизменным макияжем. На вид ей было всего лишь около сорока, но это Суовэй списывал на деньги и наличие времени для ухода за собой. На самом деле Чжун Вэнъюй в этом году исполнялся пятьдесят один год, отчего Суовэй ощущал лёгкую тоску по собственной матери. Насколько он выяснил, Чи Чэна родили в двадцать два, а самого Суовэя привели в этот мир более поздним ребёнком. Его матери было тридцать девять, когда она наконец смогла выносить ребёнка до конца без угрозы выкидыша.       — Сяо Вэй, — проворковала Чжун Вэнъюй, когда они подошли к ней на расстояние вытянутой руки. Её радость была искренней, и Суовэй не мог не думать о том, что испытывать неловкость от этого немножко невежливо. Чи Чэн, как он узнал буквально на прошлой неделе, практически не баловал своих родителей визитами и лишь изредка приходил на час-полтора, если этого требовали дела. А после истории с кражей змей так вообще отношения между отцом и сыном едва не рухнули.       То, что родители Чи Чэна смогли принять Суовэя в семью, уже было за гранью чуда.       — Тётя Чжун, — отозвался Суовэй, стараясь не встречаться взглядом с Чи Юаньдуанем. Их связывала не особо приятная и весьма нелепая история с похищением.       Суовэй чувствовал, как несуразный стыд грозился вот-вот вспыхнуть на щеках, а язык с трудом повернулся, чтобы поприветствовать и остальных:       — Дядя Чи, сестра Цзянли.       Чи Юаньдуань посмотрел прямо туда, где на шее наливался цветом очередной засос авторства Чи Чэна, и, отвернувшись, тихо фыркнул. Неловкость от этого жеста подскочила ещё на пару пунктов, заставляя Суовэя напомнить себе, что, по словам Чи Юаньдуаня, это Чи Чэн — «озабоченный кобель», а он — «хороший воспитанный мальчик», конец цитаты.       Чи Цзянли улыбнулась и коротко обняла Суовэя, обдав лёгким цветочным ароматом духов. На ней в противовес матери была простая бежевая блузка и чёрные брюки. Даже на каблуках она едва доставала до роста Суовэя.       — Вы опоздали, — беззлобно упрекнула она. — Эй, Чэн-Чэн, я сказала тебе приехать к шести, а уже семь сорок.       — Ой, ничего страшного, — отмахнулась Чжун Вэнъюй, — мы всё равно были заняты.       Чи Юаньдуань слегка закатил глаза: было видно, что этот день тянулся для него бесконечно, и он устал так, что весь вид буквально без слов говорил о желании просто уйти и поспать.       Суовэй неуверенно улыбнулся и не дрогнул ни единым мускулом, когда Чи Чэн беспардонно переплёл с ним пальцы. Это был не первый их семейный ужин, но нервничал Суовэй всё равно одинаково сильно.       — А где Доу-Доу? — полюбопытствовал он у Чи Цзянли. — Я соскучился по нему.       Чи Цзянли небрежно махнула рукой куда-то в сторону мраморной лестницы.       — Эта маленькая батарейка на ножках наконец вымоталась. Спит уже. — Затем она пояснила: — Мы днём в парке аттракционов были, так что энергии он много потратил.       Суовэй слегка расстроился, но просить разрешения подняться к Доу-Доу не стал. Раз уж этот ребёнок уснул, то пусть, встретятся в другой день. Энергии у Доу-Доу было много, так что Суовэй испытал настоящее уважение к Чи Цзянли.       Одна из горничных, женщина лет сорока, подошла к Чжун Вэнъюй и что-то сказала быстрым шёпотом. Чжун Вэнъюй выслушала её с вежливой маской на лице, покивала и чинно пригласила всех за стол.       Суовэй посмотрел на свою руку, которую Чи Чэн всё ещё не отпускал, и мысленно изумился. Надо же, такой жест, а никто в семье даже ухом не повёл… Впрочем, опять-таки, это не первый совместный ужин, на котором Чи Чэн нагло и беспардонно показывал статус их отношений: брал за руку, подкладывал еду в тарелку, ухаживал за столом, иногда целовал быстро, но очень нежно… Суовэй не понимал, почему семья Чи Чэна словно давно привыкла к такому поведению, а он сам — будто нет.       В столовой, кроме той самой горничной, находились ещё двое человек: молодой мужчина в поварской форме и молодая девушка в форме горничной. Все трое быстро закончили поправлять блюда и, поклонившись, вышли.       Суовэй проследил за ними взглядом и оставил при себе некоторые не совсем корректные мысли. Он знал на личном опыте, насколько была богата семья Чи Чэна и сам Чи Чэн, но наличие обслуживающего персонала в доме всё равно вызывало ступор. В их с Чи Чэном квартире из обязанностей Суовэя был в основном контроль над бюджетом, а за всем остальным следил Чи Чэн. Единственное, что никак не давалось Чи Чэну, — была готовка. Чи Чэн редко когда умудрялся довести блюдо до съедобности без потерь, поэтому холодильник забивался либо доставками, либо приходил наёмный повар и заготавливал им на неделю вперёд. Иногда их баловал Го Чэнъюй, но это всегда случалось внезапно и не по графику.       После того как все сели по своим местам, разговор потёк привычным руслом: Чи Цзянли рассказала последние новости из своей жизни, Чи Юаньдуань поделился насущными проблемами в бизнесе, а Чжун Вэнъюй умудрилась пересказать все сплетни, что она собрала за последние дни. Чи Чэн в основном лишь вставлял короткие, но ёмкие замечания и больше уделял внимание тому, что было на тарелке Суовэя. Смерть матери сильно повлияла на Суовэя не только ментально, но и физически: он потерял всякий аппетит и часто отказывался от еды, заставляя Чи Чэна переживать.       — Что думаете дальше делать? — спросила вдруг Чжун Вэнъюй между делом, когда Чи Чэн решил, что тарелке Суовэя не хватает овощей.       — Мама, прошёл всего месяц, как Чи Чэна оправдали, — Цзянли отпила воды из высокого стакана, — дай им отдохнуть. Чи Чэн ведь долго там пробыл.       — А-Ли, — произнесла Чжун Вэнъюй с едва слышимым упрёком, — я просто интересуюсь.       Чи Чэн посмотрел на Чжун Вэнъюй и ровно отозвался:       — Дел много, но не беспокойся, мама, мы справимся.       — Хорошо, хорошо, не буду наседать, — проворчала она и повернулась к Цзянли. — А ты, А-Ли? Уже решила насчёт школы Доу-Доу?       — Школы? — недоумённо переспросил Суовэй. Доу-Доу ведь должен был учиться за границей, разве не так?.. Когда Чи Цзянли успела принять такое важное решение, как смена школы?       Чжун Вэнъюй с открытой радостью пояснила Суовэю так, словно инициатором была именно она:       — А-Ли раздумывает вернуться в Китай уже насовсем. Поэтому мы сейчас присматриваем школы, чтобы выбрать самый лучший вариант.       «Мы присматриваем». В этом слышалось не только желание помочь, но и некое ощущение, будто Чжун Вэнъюй считала себя последним и решающим голосом в выборе.       Чи Цзянли хмыкнула, но не стала разубеждать свою мать. Она налила себе ещё воды и задумчиво протянула:       — Думаю, возможно, стоит отдать в ту же школу, которую закончил А-Чэн.       Чи Юаньдуань вскинулся и был явно против.       — Упаси небо, дочка, там ещё не сменился директор! После Чи Чэна нас уже в лицо запомнили, а не только по фамилии!       Суовэй медленно моргнул, переваривая новую информацию. Стейк, который он мучил, пытаясь впихнуть в себя ещё кусочек, забылся с молниеносной скоростью.       Про прошлое Чи Чэна было известно мало: в основном шептались только про постель, бывших и любовь к змеям, а вот про школьные годы стояла тишина.       Теперь Суовэй не понимал, как он мог столь долго игнорировать такой толстый и насыщенный пласт жизни любимого человека.       — Ты что, был хулиганом?       Чи Чэн положил на новую чистую тарелку немного салата с зеленью и поменял её местами с недоеденным стейком, который Суовэй всё никак не мог домучить. Несмотря на то что раньше вкусно поесть он любил, мясо являлось камнем преткновения для его желудка — вроде бы оно прекрасно переваривалось, но больше определённого количества не лезло. В итоге Суовэй вывел для себя формулу: стейк влезал наполовину, а шашлычков должно было быть не больше пяти, иначе начиналось несварение.       Чжун Вэнъюй проводила этот обмен тарелками многозначным взглядом, но не прокомментировала. Потому что вместо неё это сделала Цзянли.       — Вау, а ты правду мне тогда сказала! Наш Чи Чэн действительно доедает за сяо Вэем!       В её голосе было столько неверия и одновременно восхищения, что Суовэй растерялся. Нет, он знал, что Чи Чэн имел некоторые привычки, связанные с брезгливостью, но за ним периодически доедал и иногда допивал напитки. Суовэй вдруг в полной мере осознал значение слов Чи Цзянли и с удивлением посмотрел на Чи Чэна.       — Хулиганом я не был, — игнорируя всё, ответил Чи Чэн, — просто не любил, когда лезли учителя. Постоянно пытались прогнуть под свои правила.       — Это так и называется: «плохой мальчик», — со смехом сказал Суовэй и тут же пожалел о небрежном подборе слов. Чи Чэн бросил на него выразительный взгляд, и в глазах отчётливо было написано: «Мне показать по-настоящему плохого мальчика?»       — А ты, сяо Вэй? В какую школу ходил? — поспешно сменила тему Чжун Вэнъюй, прекрасно понимая, что Чи Чэну было бы глубоко наплевать на присутствие родителей, если бы он захотел сказать что-нибудь откровенно пошлое.       Суовэй неловко повёл плечами. Школа была местом, которое он бы не хотел вспоминать при хорошем настроении, но не ответить на вопрос тоже не мог. Он уважал родителей Чи Чэна и следил за тем, чтобы хотя бы в его воспитании никто не сомневался.       — Обычная государственная, — Суовэй придвинул к себе тарелку с салатом. — На районе было три школы, и после смерти отца, в мои четырнадцать, мама решила отдать меня в другую школу, чуть дальше от дома. В той школе работала её старая университетская подруга, тётя Пэн. Она меня сильно выручала тогда с домашними заданиями. Не знаю, работает ли тётя Пэн ещё, но тогда она была самой лучшей частью школы. Возможно… она уже умерла, потому что на похоронах я её не видел, и на уведомление не пришло ответа. Детей у неё не было, семьи тоже, так что даже спросить некого.       Повисла тишина, нарушаемая только стуком палочек и тихими звуками от прислуги, убирающей соседние комнаты.       Чи Чэн положил руку Суовэю на бедро, и от этого стало немного легче. Мысль о матери и тёте Пэн слегка поблекла, вытесненная нежностью прикосновения.       — Давайте сменим тему, — предложил Чи Юаньдуань и требовательно посмотрел на Чи Чэна. — Где Чэнъюй? Давно его не видел. Занят, что ли? Или девушка появилась?       Суовэй едва не подавился зеленью салата. Неужели… Неужели Чи Юаньдуань ещё не в курсе?! Про гомосексуальность Чи Чэна знал, а про Го Чэнъюя вообще ни духом?!       Чи Чэн таинственно улыбнулся, явно наслаждаясь чужим заблуждением, и почти в открытую съязвил:       — Если хочешь знать — спроси у него сам.       — Ай-я, ну что за ребёнок, — поцокал Чи Юаньдуань. — Я же не просто так спрашиваю. Раз уж собственный сын мне внука не обеспечит, так хоть детей от крестника понянчу!       Суовэй едва не засмеялся в голос, представив Сяошуая в положении. По словам Чи Чэна, Го Чэнъюй не был из тех людей, что так просто бросают свои половины, поэтому Сяошуай застрял с ним надолго.       — Подозрительно, — протянула Цзянли. — Раз так отбриваешь, значит, всё же есть кто-то?..       — Мне нет дела до его постельных подвигов, — хмыкнул Чи Чэн, но и Чжун Вэнъюй, и Чи Юаньдуань уже поняли, что тут скрывалась какая-то тайна. По их глазам было видно, что они готовились выплеснуть как минимум двадцать уточняющих вопросов.       Суовэй поспешил перетянуть фокус на что-то другое. Мысли лихорадочно заметались, перебирая последние новости, и мозг спустя пару мгновений выцепил одну довольно скандальную историю, что произошла буквально на прошлой неделе.       — Дядя Чи, вы слышали про Дуань Цзэ?       — Ты про ту актрису? Конечно, слышал. Фэй Нань — мой давний знакомый, поэтому я сразу ему позвонил.       — Оказалось, — заговорщически понизил голос Суовэй, — что Дуань Цзэ живёт на три этажа ниже нас.       — Неужели? Интересно, интересно… Фэй Нань всегда таким был, так что я не удивлён его интрижке с молодой актрисой.       — Насколько я помню, Дуань Цзэ замужем… — задумалась Чжун Вэнъюй, а затем покачала головой в неодобрении. — Всё же поколения сильно отличаются друг от друга. Наше, к примеру, даже мысли не допустило бы, чтобы такое бесстыдство сотворить, да ещё и публично, а эти…       Чи Цзянли демонстративно ахнула и громко, со стуком поставила стакан с водой на стол.       — Смею напомнить, мама, что я тоже поколение «этих». Я вообще-то ещё молодая! И Чи Чэн тоже!       — А-Чэна воспитывала я, — Чжун Вэнъюй прищурилась и медленно, будто подбирая слова, произнесла, — и смею надеяться, что сделала это правильно.       — И снова я будто прозрачная… — под нос пробурчала Цзянли. — Ну, результат, можно сказать, налицо. Я с ребёнком вне брака, братишка — с молоденьким мальчиком.       Суовэй прыснул, не удержавшись из-за такого меткого и циничного описания.       Чи Юаньдуань тяжко вздохнул и отложил палочки на специальную подставку.       — Репутация у А-Чэна… — Он помолчал, будто не знал, как помягче обозвать сие безобразие, и поджал губы, обратившись к Суовэю гораздо более ласково, чем обычно: — Ты уж не подумай, сяо Вэй, что мы не пытались, но А-Чэн с детства был своевольным и отстранённым. Тут воспитывай не воспитывай — всё одно. Такой уж характер.       — Всё в порядке, дядя Чи, я понимаю. Ещё когда мы только начинали встречаться, я уже примерно представлял, какой человек Чи Чэн.       На этих словах Чи Цзянли оживилась и с огромным любопытством чуть наклонилась вперёд, словно так ей будет лучше слышно. Она действительно любила Чи Чэна и была единственной, кто ни разу не полез Суовэю в душу, поэтому… поэтому он решил быть более честным, чем обычно.       — Расскажи! Расскажи! Каким ты его видишь?       — Прямолинейным?..       — Что есть, то есть, — рассмеялась Цзянли, — а ещё?       — Чи Чэн на удивление очень заботливый и внимательный, — Суовэй пожал плечами и поковырялся палочками в салате. Аппетит так и не появился, а нелепое смущение из-за почти откровенного разговора с родителями Чи Чэна — который, на минуточку, официально парень Суовэя! — возрастало в геометрической прогрессии.       — Кстати об отношениях… — вдруг уточнила Чи Цзянли. — Сколько вы уже вместе?       Чи Чэн сжал пальцы на бедре Суовэя и нарочито легко произнёс:       — Год и три месяца.       Суовэй завис, а затем припомнил, что такой ответ он уже слышал недавно, когда валялся с Чи Чэном на своей старой кровати в родительском доме. И, по правде сказать, этот срок был странным явлением: они действительно столько времени провели вместе, но в то же время Суовэй был слегка неуверен в точности из-за истории с местью и обманом.       Чи Цзянли выглядела впечатлённой.       — Для тебя довольно внушительный срок, братишка. Обычно ты не задерживаешься больше чем на пару недель. — Она улыбнулась, вспоминая что-то из прошлого, и вдруг щёлкнула пальцами: — Ох! Я так и не спросила!       — Что? — без интереса уточнил Чи Чэн.       — Когда ты познакомил меня с той девкой, как её… А, точно, с Юэ, я подумала, что тебя подменили. Я же знаю твой вкус, сразу подумала, что Юэ ненадолго… И, честно говоря, сяо Вэй мне нравится гораздо больше. Он хотя бы реально милашка, а не притворяется. — Она медленно моргнула, словно на неё снизошло внезапное озарение. — Точно. А как вы вообще начали встречаться?       Палочки в руках Суовэя замерли. Вопрос застал его врасплох, и в мозгах моментально стало пусто. Мыслей, даже тупых, не было вообще.       Паника куснула за пятки, и Суовэй деревянно повернул голову, чтобы встретиться с Чи Чэном взглядом. Никто, кроме Сяошуая и Чэнъюя, не знал их полную историю, и рассказывать об этом родителям и сестре… Да кто вообще в такой ситуации сможет рот открыть?!       — Стойте, — вдруг нахмурилась Чжун Вэнъюй и сосредоточилась на Чи Чэне, преобразившись из милой доброжелательной матери в строгую и суровую женщину. — Год и три месяца? Я не ослышалась?       Сердце Суовэя упало куда-то в желудок. Ему захотелось влепить себе по лицу за такой тупой прокол: Чи Чэн ведь начал отсчёт их отношений не с момента своего окончательного расставания с Юэ, а гораздо раньше! Блядство, блядство, как они могли так ляпнуть не подумав?!       Тишина показалась Суовэю вечной, и он всё пытался придумать выход, но… у Чи Чэна были свои планы.       — Мама, — прохладно сказал Чи Чэн, — ты прекрасно понимаешь, что с Юэ я встречался не из-за внезапных глубоких чувств.       — О чём ты, А-Чэн?..       Чжун Вэнъюй пыталась выглядеть расстроенной и разочарованной, но отчего-то не получалось.       Чи Чэн усмехнулся и не стал играть в дипломатию.       — Я её использовал. С самым что ни на есть холодным расчётом. И ты сама убедилась, что с её стороны тоже не было любви.       — Чи Чэн… — тихо проговорил Суовэй, не зная, куда девать глаза. Он знал, что со стороны это выглядело куда более вульгарно, чем было на самом деле. Знал, но не решался вклиниться в и без того сложный разговор.       — Чи Чэн! — возмутилась Чжун Вэнъюй.       — И я её даже не трахал, — невозмутимо продолжил Чи Чэн, будто говорил о погоде. — Юэ, возможно, красивая девушка, но, увы, на неё у меня не встанет никогда. И ты это понимаешь.       Чжун Вэнъюй открыла было рот, чтобы возразить, но не успела.       — Ты меня услышала, мама, — равнодушно припечатал Чи Чэн, а затем посмотрел на Суовэя. В его взгляде ясно читалось желание уйти поскорее, но сделать это было невозможно напрямую и без предлога. Суовэй просьбу уловил, улыбнулся и якобы случайно и неловко дёрнул рукой на столе. Тарелка с недоеденным салатом упала на него, попав оливковым маслом аккурат на светлые брюки.       — Ой, — с энтузиазмом обронил Суовэй, — извините, рука дрогнула.       Чи Чэн тихо и незаметно для остальных усмехнулся и потянул Суовэя из-за стола.       — Надо застирать, а то пятно останется. Мы в уборную.

***

      По иронии судьбы уборная оказалась именно той, из которой Суовэй когда-то очень героически сбежал, выпрыгнув в открытое окно. Здесь не поменялось абсолютно ничего из обстановки, а мраморные раковины будто бы стали ещё дороже и престижнее сейчас, когда Суовэй смотрел на них без вялотекущей паники. Было двоякое чувство иррациональности происходящего. Чи Чэн вырос в этом доме, он провёл в этих стенах больше десяти лет, и теперь Суовэй находился рядом с ним, уже взрослым и грозным для всех остальных.       От воспоминаний закололо в щиколотке, и память подкинула ещё хаотичных картинок. Как Суовэй заново изобретал паркур с учётом лёгкой, но всё равно ощутимой травмы, как ковылял до ворот и улыбался Чи Чэну, как колотилось тогда сердце…       Из водоворота мыслей его вытащил негромкий щелчок — Чи Чэн закрыл дверь на замок, с кривоватой улыбкой схватил Суовэя за руку и поцеловал. Губы у Чи Чэна отдавали на вкус стейком и лёгким вином, а язык снова беспардонно полез Суовэю в рот. Иногда складывалось впечатление, что это было ещё одним способом его трахнуть: поцелуй неизбежно перетекал из страстного в откровенно грязный и мокрый, и ноги у Суовэя под конец начинали позорно дрожать.       Как они оказались у раковины — вопрос второстепенный, но не менее важный. Чи Чэн не церемонился и рывком снял брюки до колен, чуть не сорвав пуговицу. Суовэй от резкости движения еле успел удержать себя, вцепившись в края раковины позади.       — Погоди, ты!.. — хотел было воскликнуть он, но Чи Чэн уже силой развернул его, прижав пахом к мраморному выступу. Всего две жалкие секунды, а Суовэй уже был зафиксирован так крепко, что не дёрнуться. Рука Чи Чэна нежно обхватила его за горло, а другая неторопливо закружила вокруг резинки простых хлопковых трусов. Было удивительно осознавать, что в большей степени Чи Чэна заводили не внешние атрибуты вроде красивой и сексуальной одежды, а то, сколько усилий он прикладывал, чтобы добраться до такой банальщины, как трусы. Суовэй даже подозревал, что в какой-то момент судьба может распорядиться столкнуть в лоб темперамент Чи Чэна с сучьей стороной Суовэя. И тогда, возможно, их ждал не просто взрыв, а катастрофа.       — Хочу услышать, — голос Чи Чэна слегка охрип от желания, и пальцы на горле сжались чуть сильнее. Суовэй не смог удержать себя и тихо заскулил сразу от всего: от их позы, от лёгкого удушения, от тёмного обещания, спрятанного в интонации. Возбуждение прошлось под кожей горячей волной, словно кто-то переключил рычаг. Чи Чэн держал его крепко и не позволял уйти от прикосновений, будто уже твёрдо решил довести Суовэя до самой грани. Стоять вот так, напротив зеркала, со спущенными брюками, вцепившись в края раковины — всё это заставляло Суовэя терять связь с реальностью. Чи Чэн знал, как его трогать: рука на горле то грубо сжималась, то полностью ослабляла хватку, а другая дразнилась на самой границе, то поддевая резинку кончиками пальцев, то поднимаясь вверх, к пупку.       Мозг стремительно превращался в желе, и Суовэй с трудом собрал крупицы сознательности.       — Что услышать? — едва слышно прошептал Суовэй, не в силах оторвать взгляд от отражения в зеркале. Смотреть на то, как трещала по швам собственная выдержка, было неловко, но прекратить это не получалось. Глаза у Суовэя наполнились чем-то тёмным, знакомым по ощущениям, но слегка пугающим.       Чи Чэн ласково прошёлся губами вдоль хрящика уха, вызывая отчётливую дрожь, и повторил:       — Хочу услышать, как ты зовёшь меня. — Он вдруг прикусил мочку, одновременно с этим усиливая давление пальцев на шее и действительно перекрывая дыхание на десяток секунд. — Назови. Назови меня мужем.       Если бы мог, Суовэй бы захныкал от того, как сильно в нём отозвалась эта двойная атака. На глазах выступили слёзы, а возбуждение достигло предела, и член начал болезненно пульсировать от нехватки внимания. Щёки вспыхнули жаром.       С невероятным трудом, но он сумел открыть рот и бросить отказ. Это была патовая ситуация: если он действительно назовёт Чи Чэна мужем, то это конец их игре в упрямство, а если не назовёт, то конец уже Суовэю. И плевать Чи Чэну было, что они находились в доме родителей, плевать, что тут шумоизоляция явно ставилась без расчёта на подобные эротические приключения. Чи Чэн виртуозно умел укладываться минута в минуту.       — Назови, Вэй-Вэй, — очень тихо произнёс Чи Чэн и наконец, видимо, решил его добить, — или я воспользуюсь твоим разрешением.       — Нет, — выдохнул Суовэй.       Ответные действия не заставили себя ждать — Чи Чэн наконец проник пальцами под ткань трусов и схватил его за член.       — Блять! — вырвалось из Суовэя. Сжатие было таким нужным, таким приятным, что и так сбитое дыхание окончательно сорвалось. Чи Чэн проводил по всей длине в расслабленной ленивой манере, но всё равно чувствовалось, что такая тактика требовала от него значительной концентрации.       — Ты такой красивый, — рука на горле снова сжалась и перекрыла кислород ровно на пять секунд, заставляя Суовэя задрожать. — Может, мне снова трахнуть тебя в рот? Эти губы… Хочу снова кончить на них. Вчера, когда я насаживал тебя на член до упора, ты был таким сексуальным. Интересно, смогу ли я снова разбить тебя до того состояния?       — Чи Чэн, — по горящим щекам катились слёзы, а тело будто постепенно отнималось. Отчаянно кружилась голова. Внутри Суовэя разрасталось абсурдное желание подразнить, но связно мыслить не получалось. Он мог только притираться ягодицами к твёрдому члену Чи Чэна, скрытому за джинсами, и сглатывать, ощущая, как чужая большая ладонь умудрялась покрыть практически всю шею.       — Посмотри на себя, — приказал Чи Чэн, и Суовэй не сумел ослушаться. — Посмотри, какой ты. Такой… покорный       Выглядел Суовэй непередаваемо: волосы растрепались, лицо всё в слезах, и этот яркий румянец, неровно разлившийся по всей коже…       — Так что? Будешь упрямиться? Или всё же сдашься?       Чи Чэн нежно прижался губами к местечку за ухом и с откровенным наслаждением облизал кожу, спускаясь вниз, словно каждый сантиметр был покрыт чем-то вкусным. Суовэй мог лишь периодически отмечать прикосновение губ — рука на члене не позволяла не то что прослеживать действия Чи Чэна, Суовэй полностью забыл, что в эту уборную они пришли с невинной целью отвязаться от родителей.       Или так думал только он.       — Чи… Чэн…       В ответ раздался выдох, и всё тело пронзило резким, чуть болезненным удовольствием — Чи Чэн надавил большим пальцем на щёлку контры, одновременно с этим сжимая член остальными пальцами. Из горла Суовэя вырвался всхлип. Это было уже слишком: слишком чувствительно, слишком сильно, слишком много. Чи Чэн окончательно перестал его жалеть — рука на шее стала давить постоянно, балансируя между едва заметным дискомфортом и дискомфортом ощутимым, а прикосновения к члену стали более грубыми и бесцеремонными.       Именно так, как Суовэй любил. Чи Чэн прекрасно изучил все его привычки и желания, и то, как Чи Чэн виртуозно умел доводить до безумия, было достойно восхищения. В такие моменты Суовэй чувствовал, что слово «нет» переставало существовать для него, и Чи Чэн с лёгкостью получал бы согласие на любые позы, на любые действия, кроме… Да, кроме «назови мужем». Это уже было дело принципа. Тупого, упрямого принципа. Но иначе Суовэй уже не смог бы.       Перед глазами поплыло, в ушах звучало тяжёлое дыхание Чи Чэна, и Суовэй не успевал ловить собственные стоны, рвущиеся с губ. Было близко. Было так близко, что тело Суовэя понемногу начинало дрожать. Хотелось попросить придушить сильнее, хотелось, чтобы Чи Чэн стал ещё грубее и…       — Давай, кончай, малыш, — послышался приказ. В голосе было столько властности и контрастной нежности, что Суовэя едва не выбросило из сознания от стремительного прилива оргазма. Дышать вдруг стало легко, воздух поступал беспрепятственно, и это стало последней каплей — ноги обмякли и отказались держать. Суовэй знал по опыту, что ещё минут пять он точно будет тупо пялиться в стену.       Чи Чэн ловко перехватил его за талию, включил воду, быстро очистил мокрой рукой опадающий и дико чувствительный член и натянул обратно трусы и брюки.       Суовэй наблюдал за этим всем плавающим взглядом, позволяя Чи Чэну позаботиться о себе.       — Ты, — он хрипло кашлянул, — у тебя всё ещё стоит.       Чи Чэн аккуратно опустил Суовэя на пол, расстегнул пуговицу и рваным движением вытащил из трусов мокрый от смазки член. Одного вида хватило Суовэю, чтобы понять: Чи Чэн терпел долго, и теперь он нуждался в разрядке как можно быстрее.       — Вэй-Вэй, — отрывисто позвал Чи Чэн, — открой рот и высунь язык.       Суовэй облизнул губы и послушно подставился. После такого оргазма он мог бы не то что позволить Чи Чэну накончать на лицо, он мог бы позволить трахнуть его без защиты прямо здесь и сейчас.       Чи Чэну хватило буквально десяти секунд, чтобы довести себя до края. Суовэй поспешил прикрыть глаза: горячие струи хаотично упали на язык, губы, щёки и немного на волосы. Чи Чэн судорожно вздохнул и напоследок пару раз похлопал головкой члена по языку, размазывая сперму. Суовэй медленно сглотнул, тронул линию челюсти и щёку и беззвучно ругнулся. Чи Чэн не пожалел для него семени: кожа под пальцами казалась запачканной до невозможности.       — Ты что, во вкус вошёл? — спросил Суовэй. Похоже, что Чи Чэну понравилось заливать его своей спермой, будто это было… было… ну, наверное, как ритуал собственничества?       — На твоё лицо одно удовольствие кончать, — усмехнулся Чи Чэн, подхватил Суовэя подмышки и подтащил к раковине, — а теперь тебе надо умыться.       Суовэй посмотрел на Чи Чэна, вкладывая во взгляд всё, что он думал по поводу такого очевидного комментария.       Чи Чэн ласково похлопал его по вымазанной в сперме щеке и сыто улыбнулся.       — Я пойду и скажу, что мы уезжаем. Как умоешься, иди через северные ворота, я пригоню машину туда.       Через секунду звучно хлопнула дверь, оставляя Суовэя наедине с собой.       — Если так продолжится, то хер он будет ещё курить, — пробурчал он и выкрутил кран. Чи Чэн был прав: надо было скорее умыться, чтобы сперма не успела засохнуть так же, как и слёзы.