Friends don't lie. Правда, Уилл?

Наутро я проснулся с ощущением, как будто по мне проехался грузовик. Я еле разлепил опухшие глаза после вчерашнего запоя, и первое, что я увидел, это профиль Финна. Он уже не спал, просто лежа листал что-то в телефоне, не заметив, как я проснулся. Поначалу мне казалось, что я всё еще сплю, ибо видеть Финна в собственной спальне, расположившегося как у себя дома, ну совсем уж невозможно, но когда мое зрение стало четче, а сознание ясней, я от неожиданности едва не выпихнул его с кровати. Тот отделался лишь легким испугом, посмотрев на меня со смесью негодования и какого-то раздражения во взгляде, но он быстро сменился на нейтрально-уставший. - Хорошо спал? Я пытался вспомнить, что случилось со мной вчера после того, как мы сели играть, но пока ничего не приходило в голову, и я хотел выть от безысходности, потому что понятия не имел, как Финн оказался здесь со мной совершенно один. Я густо покраснел, не контролируя свою реакцию, и по-прежнему смотрел на Финна обескураженно, переваривая в голове миллион мыслей произошедшего. Одежда на нем, травм не получено, а значит, всё, должно быть, не так плохо. - Хорошо.. А что ты тут делаешь? - осторожно спросил я, кутаясь в одеяло обратно. - Ты совсем ничего не помнишь? - повернулся ко мне Финн, бросая на меня осуждающий взгляд. - Ох, мне пришлось хорошенько о тебе позаботиться вчера, чего ты только не творил. Слова Финна усилили мою тревогу и веру в то, что алкоголь - это теперь мой враг номер один. Я и представлять не хотел, что вчера случилось, а этот коварный гость специально действовал мне на нервы, подливая масло в огонь. Но я знал Финна как облупленного, он мог преувеличивать, раздувать из мухи слона, даже если ничего страшного не произошло, но внутри всё равно было неспокойно, потому что я ничего не помнил.  Он вдруг запел свою песню, ту самую, что стоит у меня на звонке. И меня словно ледяной водой окатило. Я вспомнил кое-что, но очень смутно, а в глазах напротив увидел самое что ни на есть самодовольство.  - Не знал, что ты настоооолько меня любишь. - дразнился он, явно наслаждаясь своим положением, а я был готов сгореть со стыда. - Всё, отвали, Финн. - психанул я, не желая больше ничего слышать, и пихнул его, чтобы он скорее убрался из моей комнаты. - Иди вниз, воды попей, ты еще не протрезвел! Мои тщетные попытки прогнать виновника моего вечного источника страданий не увенчались успехом, и мне пришлось просто смириться, позволяя ему нагло лезть в мое личное пространство. Я был слишком слаб перед ним, хоть и делал вид, что сопротивлялся. Я просто не мог заставить себя ничего не чувствовать, когда он находился рядом, улыбался мне и говорил всякие глупости. Любая мелочь, связанная с ним, нравилась мне настолько, что иногда я думал, моя любовь к нему уже граничит с нездоровой. Но я всегда боялся переходить ту самую черту. Если это когда-либо произойдет, пути назад уже не будет, и нас прежних тоже. Я сделаю это, когда сомнений совсем не останется и у меня больше не будет причин убегать от чувств, от себя, от Финна, в конце концов. Но сначала мне надо принять себя, разобраться во всем, понять, кто я, открыться и быть честным с самим собой. И если я не смогу полюбить себя, то как Финн сможет? *** После дня рождения и наступившего совершеннолетия я почувствовал, будто во мне открылось второе дыхание. Началась эра нового меня, и я решил, что пора перестать прятаться и показать себя миру. Я слишком долго был в тени, не давая себе раскрыться, и это очень подавляло меня истинного, загоняло в рамки, всячески ограничивало. Я чувствовал, что живу не своей жизнью, а лишь подражаю кому-то, кто хочет соответствовать общепринятым нормам, подчиняться и следовать чьим-то указаниям. Всё это не про меня. Естественно, к осознанию этого я шел долго, сквозь тернистый путь взросления, боль, слезы, бесконечный анализ, попытки заглянуть внутрь себя и найти то, что мне действительно важно. Но самое главное, это не потеряться и продолжать идти вперед, несмотря ни на что. Только тогда сможешь выбраться из этого бесконечного тоннеля тьмы к долгожданного свету. Милли сыграла в этом главную роль, потому что она придала мне уверенности, заставила меня поверить в то, что я заслуживаю любви и быть любимым, что я уже замечательный такой, какой есть. Она ведь любит меня, а значит сможет полюбить любой человек, и для этого мне не надо надевать маски, строить из себя кого-то, чтобы понравиться, а просто быть собой, без притворства, без приукрашиваний своих достоинств. И я ей поверил, потому что мы с ней и есть подтверждение той самой чистой настоящей любви, где мы любим друг друга безусловно, готовые пойти на всё ради дорогого нам человека. В новом году я решил сделать каминг-аут публично. Первыми всё узнали мои родные. Я долго плакал, обнимая их, и был не в силах поверить, что они приняли меня без каких-либо вопросов. Более того, они сказали, что уже давно подозревали о моей ориентации, поэтому отнеслись ко всему спокойно и с улыбкой на лице. Они были искренне рады за меня, и я как никогда почувствовал поддержку от самых важных людей, которая так сильно нужна была мне в момент откровения. Рассказать семье гораздо сложнее, чем незнакомым людям, потому что тебе важна их реакция, их принятие тебя настоящего. Эта часть признания далась мне морально тяжелее всего, но как только я справился и сбросил с себя этот груз, я словно расправил наконец крылья, чтобы взлететь. Всё остальное вдруг перестало иметь для меня значение, и страх моментально ушел. Я и сам поразился, какое необыкновенное чувство внутренней свободы испытал в этот самый момент. Окрыленный этой эйфорией, я сразу же пошел записывать видео. В нем я ничего не говорил сам, лишь приписал короткий, но информативный текст с объяснением, и снял себя говорящим под один популярный звук в тиктоке. То же самое я сделал и для инстаграма. Глубокий вдох.  Опубликовать. Я сделал это. Сделал. Сердце колотилось как бешеное, и из-за избытка чувств я швырнул телефон куда-то в сторону, не зная, куда выплеснуть эмоции, бившие из меня фонтаном. Было так волнительно, но больше совершенно не страшно, и я понял, насколько сильно я, наконец, повзрослел. Маленький Ноа гордился бы мной, правда? Он пережил так много всего, что определенно заслуживал быть услышанным и понятым. Во мне проснулась гордость за себя, и я улыбнулся, отпуская все тревоги и говоря самому себе, что я хорошо постарался. С этого момента моя жизнь разделилась на до и после. Теперь все знали обо мне чуть больше, о той важной части меня, которую я тщательно скрывал от посторонних глаз, боясь, что это что-то хрупкое и уязвимое, и ее нельзя никому показывать. Но как оказалось, в ней не моя слабость, а моя сила, и я не должен ее стыдиться. Спустя час после моего признания меня завалили сообщениями, звонками, уведомлениями. Мои друзья и знакомые были так рады за меня, я никогда еще не ощущал столько поддержки от совершенно разных людей. Милли позвонила чуть ли не самой первой. По ее голосу можно было понять, что она почти плачет, говоря, как сильно она гордится мной. Но если бы не она, возможно, я еще не скоро решился бы открыться миру, и не факт, что вообще сделал бы это. Остальные ребята из нашей компании тоже меня поддержали, оставив комментарии к моему посту. Финн поставил два желтых сердечка, и я еще долго смотрел в телефон, с трудом осознавая, что он теперь тоже знает. Финн теперь всё знает. Во мне смешались сразу несколько чувств, но я не мог понять, что именно ощущаю. Словно это одновременно и восторженный трепет, и тревога из-за неизвестности. Я просто надеялся, что отношение Финна ко мне не изменится. Это всё, чего я желал. Не за горами съемки пятого сезона, и теперь мне надо быть готовым ко всему. Когда нас пригласили на чтение сценария со всем актерским составом незадолго до начала съемок, я ощущал себя немного иначе, чем в предыдущие разы. Мне казалось, будто все взгляды будут направлены на меня из-за моего недавнего каминг-аута, а я не хотел быть в центре внимания и постоянно чувствовать дискомфорт. Но когда я все-таки вошел в студию вместе с Милли, присутствующие лишь тепло поздоровались со мной, и только пара человек выразили свое восхищение моей смелостью, сильно не зацикливаясь на этом в разговорах. Мне стало гораздо спокойнее, и я занял место за столом рядом с Милли, после чего к нам потихоньку присоединились и остальные ребята. Финн сел напротив меня, коротко поздоровался и уткнулся в бумажки перед собой, какой-то слишком сосредоточенный и погруженный в себя. Я смотрел на него и чувствовал, что что-то не так. Будто аура вокруг него стала мрачной и не особо дружелюбной. Мне стало не по себе, но я не осмеливался спрашивать его о чем-либо сейчас. Не лучшее время и место. В груди неприятно кольнуло. Что-то случилось. И я хотел выяснить причину. Когда чтение началось, я старался полностью погрузиться в рабочий процесс и ни о чем не думать. Так как это пятый и последний сезон, он казался гораздо масштабнее и грандиозней, и почти все сцены были очень эмоциональными и вызывающими неподдельный восторг от различных сюжетных поворотов. Именно сейчас я действительно казался главным героем, от которого зависела судьба многих ключевых персонажей. Но больше меня тронули даже не сражения или раскрытие нашей вселенной внутри сериала, а душевные разговоры с Робин на протяжении всего первого тома. Тэмми Томпсон. Благодаря Робин Уилл начал понимать, кто он такой, что его отличие от других не делает его хуже, не делает странным, и что кто-то вроде Тэмми Томпсон это не просто первая незрелая любовь, а в первую очередь источник поиска себя. Она лишь помогла принять ту часть собственной личности, которую страшно было считать нормальной, боясь осуждения, но всё это не про нее, а про нас самих. Ответы всегда были внутри нас, не в ком-то еще. Я читал эти строки, параллельно слушая голос Майи, озвучивавшей текст, и у меня навернулись слезы. Мне так не хватало именно такой Робин и в своей жизни тоже, с похожим опытом и историей. Милли была моей главной поддержкой, это так, но она никогда не смогла бы почувствовать то же, что и я, и понять, какого это, быть другим. Я глубоко вздохнул, чтобы сдержать свои эмоции, но украдкой посмотрел на Финна, который заметно поник и словно завис на какой-то строчке в сценарии. В его глазах читалось смятение и даже растерянность. Он поднял глаза, случайно встретившись со мной взглядом, и я готов поклясться, что в тот момент мы оба что-то почувствовали. Невидимую искру? Напряжение? Будто мы поняли кое-что, что знали только мы одни. Я в панике опустил взгляд и нервно закусил губу. Сердце пропустило ощутимый удар, готовое вырваться из грудной клетки, и я хаотично забегал глазами по разбросанным бумажкам, совсем уже не разбирая, что на них написано. Что это было? Почему Финн так посмотрел на меня? Милли, заметив мое беспокойство, взяла меня за руку, шепотом спрашивая, все ли хорошо, и только тогда я смог вновь успокоиться. Нет. Мне определенно нужно было поговорить с ним наедине. Я дождался конца собрания, сказал Милли, чтобы она шла первой, а сам незаметно увел Финна в соседний кабинет подальше от лишних глаз и ушей. Мы, наконец, остались одни, и я осторожно начал свой допрос. - Финн, что-то случилось? Я и правда волновался за него, потому что он никогда еще не выглядел таким подавленным. Это вызывало беспокойство. Он облокотился спиной о стенку и поднял на меня тяжелый взгляд. - Я просто.. расстался с девушкой. - ответил он как будто безжизненным усталым голосом. - Не бери в голову. Я немного не ожидал такое услышать, но теперь все паззлы в моей голове складывались. Почти все. Состояние Финна я мог понять, ведь расставание с кем-то - это, должно быть, больно. Я не имел опыта отношений, поэтому не мог знать наверняка, но моя эмпатичность позволяла мне примерять на себя чужие эмоции и проживать их как свои. - Оу.. Мне очень жаль. - неуверенно начал я. - Не хочешь об этом поговорить? Чтобы стало легче. - Прости, не хочу обсуждать это. - Тогда может мне помочь чем-то? - Нет, Ноа, спасибо, что переживаешь, но я справлюсь сам. Он выдавил из себя вежливую улыбку, хотя я знал, что она совершенно неискренняя. Мне хотелось ему как-то помочь справиться с этим, потому что было невыносимо видеть такое его выражение лица, но и навязываться я не хотел. Я лишь подошел ближе и крепко обнял его, похлопывая по спине. Объятия всегда были для меня особенным лекарством от тревог и уныния, поэтому я надеялся, что Финну это тоже поможет. Он сначала не сразу отреагировал, но спустя мгновение приобнял меня в ответ, шумно вздыхая. - Если будет тяжело, у тебя всегда есть я и... ребята тоже. Можешь обращаться в любое время. - Ты невыносим, Ноа. Я не видел его лица, но по интонации понял, что он улыбнулся, говоря мне это. На сердце чуть отлегло, и я выпустил его из объятий, даря ответную улыбку. Меня радовало то, что после этого особенного дня я больше не чувствовал никакой тревоги за Финна и за наши отношения. То, что он расстался с девушкой, меня совсем не задело, ведь после принятия себя это перестало иметь значение. Я просто любил его, и по-прежнему не отказывался от своих чувств. Наверное, меня можно назвать сумасшедшим, но я готов был любить его, несмотря ни на что. Примешь ли ты меня таким?