Экспонат №1. Золотая клетка

Для Чонгука мир рухнул не сразу. Это была методичная, кровавая экзекуция его жизни, за которой Ким Тэхён наблюдал из тени, потягивая дорогое вино. Тэхён решил: чтобы Чонгук стал идеальным экспонатом, его нужно очистить от всего человеческого. Сначала отравили его дружбу. — Как ты мог, Гук? — Чимин швырнул на стол стопку поддельных документов. — Мы доверяли тебе студию, а ты продавал наши эскизы конкурентам? Ты крыса, Чон. Убирайся, пока мы не заявили в полицию. — Чимин, это ложь! Клянусь! — Чонгук смотрел на друзей, с которыми провел годы, но видел лишь холодные спины. Первый нож вошел под лопатку — глубоко и больно. Вечером того же дня его ждал второй удар. Хосок — его опора, его единственная любовь — даже не открыл дверь. — Уходи, Чонгук. Мне позвонили и прислали видео, где ты в клубе принимаешь дрянь. Мне не нужен вор и торчок. Я удалил твой номер. Твои вещи — в мусорном баке у подъезда. Этот нож вошел прямо в сердце. Чонгук стоял под ледяным дождем, разрывая ногтями пакеты с мусором, пытаясь найти свои работы, пока из окон доносился смех тех, кто еще вчера клялся ему в верности. Последний гвоздь забил начальник. Он давно присматривался к молодому дизайнеру, а теперь, когда Чонгук был растоптан, решил взять своё. — Все знают о твоем позоре, Чон, — он зажал парня в углу кабинета, его руки начали бесцеремонно блуждать по телу Чонгука, сминая одежду. — Ты уволен. Но я могу спасти тебя от тюрьмы... если станешь моей личной послушной куклой. Начальник повалил его на стол, пытаясь сорвать пуговицы, и только чудом Чонгуку удалось вырваться и выбежать на улицу, чувствуя себя грязным и окончательно сломленным. Он оказался на мосту. Мир был черным, шум машин заглушал его судорожные всхлипы. Чонгук перелез через перила, но страх смерти сковал его. Он не смог прыгнуть. Он просто вцепился в холодный металл и закричал. Это был крик абсолютной безвыходности, дикий, животный вой, который он выбрасывал в пустоту, пока голос не сел, превратившись в сиплый, надрывный хрип. Когда силы иссякли и он начал сползать вниз, его подхватили крепкие руки. — Тише, маленький. Весь мир отвернулся, но я здесь, — прошептал Ким Тэхён. Чонгук не знал, что Тэхён заплатил Чимину за подделку документов. Он не знал, что Хосок ушел, потому что Тэхён пригрозил уничтожить его бизнес. Он не знал, что начальник действовал по заказу. Тэхён методично выжег вокруг Чонгука всё, чтобы стать его единственным кислородом. Следующие два месяца были похожи на сон. Тэхён окружил его нереальной заботой. Чонгук наконец-то почувствовал себя защищенным. В этой искусственной пустоте он искренне полюбил своего спасителя. Он сам тянулся к нему, сам искал его объятий, веря, что эта симпатия — подарок судьбы за все страдания. Тэхён был ласков, он «лечил» раны Чонгука, заставляя его верить, что они — одно целое. Правда обожгла Чонгука сильнее, чем каленое железо. Листая папки в кабинете Тэхёна, он видел не просто отчеты — он видел, как методично Ким вырезал его из жизни, как хирург удаляет «лишние» органы. Каждый его шрам, каждый крик на мосту был оплачен со счетов человека, которому он вчера шептал «люблю». Когда дверь в кабинет открылась и на пороге возник Тэхён, Чонгук не бросился бежать. У него больше не было «дома», куда можно бежать. У него не было даже собственного «я». Чонгук медленно опустился на колени прямо посреди разбросанных документов. В тишине раздался пугающий звук — сухой, надрывный смех. Чонгук смеялся над своей глупостью, над тем, как послушно он шел в капкан, целуя руки своего палача. Но смех резко оборвался. С диким, животным воем он начал бить кулаками в мраморный пол. Удар. Еще удар. Кожа на костяшках лопнула, оставляя красные следы на белом камне, но Чонгук не чувствовал боли. Он кричал, и этот крик, хриплый и надорванный еще с того моста, заполнял комнату запахом отчаяния. — Доволен?! — Чонгук поднял окровавленные руки, глядя на Тэхёна сквозь пелену слез. — Ты победил. У меня ничего не осталось... даже ненависти. Я сдаюсь, Тэхён. Слышишь? Я больше не человек. Я твоя вещь. Делай со мной, что хочешь. Тэхён медленно подошел и опустился рядом на корточки. На его лице не было ни капли жалости — только абсолютное, божественное удовлетворение. Он взял разбитую руку Чонгука и прижал её к своей щеке, пачкая безупречную кожу его кровью. — Наконец-то, — прошептал Тэхён, и в его голосе слышалось пугающее наслаждение. — Твоя воля была последним лишним элементом, Гук-и. Теперь ты идеален. Тэхён поднялся, вытирая кровь платком, и подошел к стене, на которой висела огромная пустая рама из чистого золота. Он нажал на скрытую кнопку, и за рамой открылась ниша, где в ряд стояли манекены в одежде тех людей, которых Чонгук когда-то любил. Хосок, Чимин... их вещи были надеты на безликие пластиковые фигуры. Тэхён обернулся к сломленному Чонгуку и произнес с ледяной улыбкой: — Твои друзья и твой парень... они ведь тоже часть моей коллекции. Я не просто выкупил их предательство, Чонгук. Я купил их целиком. Они живут в подвале восточного крыла уже два месяца. Но они — массовка. А ты... Он подошел к Чонгуку, надел на его шею тонкую золотую цепочку с замком и прошептал прямо в губы: — Ты — мой главный экспонат. И сегодня ты впервые поужинаешь со своими «друзьями». Я разрешу тебе посмотреть, как они гниют в своих клетках, чтобы ты знал: здесь, в моих руках, — твой единственный рай. Чонгук не ответил. Он просто закрыл глаза, позволяя Тэхёну увести себя во тьму. Коллекция была официально заполнена.