Призрачная чешуя

Солнце, пробивающееся сквозь гигантские папоротники, грело спину идеально. Рэйна лежал на теплом валуне в звериной форме, растянувшись ящерицей, и почти мурлыкал от удовольствия. Три дня пути от того озера. Три дня прекрасного одиночества. Но что-то ощущалось не так. Приоткрыв один глаз, следя за окружением, он уловил слабый, едва заметный шлейф, висевший в воздухе уже несколько часов. Запах растерянности, упрямства и каменного мха. Нашёл время для прогулки, — мысленно фыркнул Рэйн, переворачиваясь на спину. — Не может быть…Тот, с лужатины. Неужели так обиделся, что попёрся через поллеса? Но инстинкт безошибочно шептал: идут по следу. Уже близко. Лениво поднявшись, он отряхнул чешую. Чувство легкого раздражения сменилось любопытством, а позже — широкой, беззвучной хищной усмешкой. Хвост дёрнулся в предвкушении. Охота? На меня? Ну что ж, мило. Раз уж ты так настаиваешь... Он решил не убегать. Решил заиграться. Рэйн тщательно, демонстративно вылизал коготь на передней лапе. Подошёл к молодой сосне и с неприличной аккуратностью оставлял автограф. Провёл острием по коре, оставив глубокую, сверкающую смолой царапину. Ищи, милый. Вот, я, совсем рядом. Следующим ходом стали несколько чётких отпечатков лап на мягкой земле, ведущих прямиком к узкой, мрачной расщелине в скале, откуда тянуло тяжёлым гнилым духом. Сам же, оттолкнувшись от последнего следа, бесшумно запрыгнул на нависающий утёс. Двинувшись дальше, он выбрал бурный ручей. Нашёл место, где тот разбивался на три мелких потока, бегущих по плоским камням, и пересёк их, намеренно запутывая направление. А на противоположном берегу, на единственном клочке грязи, оставил отпечаток одной задней лапы — намёк для сообразительных. Вместо звериной тропы повёл воображаемого преследователя сквозь сплошные заросли крапивы и ежевики. Сам прошёл, аккуратно приминая стебли, ровно настолько, чтобы создать видимость пути — и гарантировать идущему следом щедрую порцию колючек. Охота — не пикник. Почему-то это забывают. На одной из развилок, где след, казалось, терялся, Рэйн сорвал крупный, сочный гриб, откусил половину и бросив объедок прямо по центру тропы. Жест доброты? Или намёк, что у него есть время на перекус, пока тот пыхтит где-то сзади? Он ненадолго задержался, прислушиваясь — не раздастся ли вдали возмущённый рык. Посмотрим. Рэйн ускорял темп, но всё так же петляя. Какой ты охотник, темноспинный. Сколько времени у тебя уйдёт на мои головоломки. И... не надоест ли тебе, наконец, эта глупая затея? Он не боялся. В глубине души, там, где пряталось всё, что он никогда не признал бы вслух, теплилось странное, щемящее чувство. Интерес. Упрямец, что, вопреки всякому смыслу, тащится за ним, как привязанный? Решение созрело само: заманить. Слегка усилил собственный запах, оставил небрежный заметный след. И двинулся дальше, выбирая места сложнее: каменистые осыпи, где запах терялся, бурные ручьи. Пусть потрудится.