Призрачная чешуя

Каин шёл пятый день. Его гордая решимость выветривалась, уступая место усталости и сомнениям. Он был отличным следопытом по меркам своего племени. Но следы этого... этого … чистое издевательство. Меток было много, преследуемы шёл не скрываясь. То они обрывались на ровном месте, будто оборотень взмыл в небо. Сейчас Каин стоял на берегу стремительного ручья, в бешенстве бьющего хвостом по камням. След обрывался, а остатки сносило водой. Как ты это делаешь?! — мысленно выкрикнул он. Сев на корточки в получеловеческом виде, альфа опустил голову. Чувство глупости накрывало с новой силой. Что он здесь делает? Гонится за призраком? Нет. Теперь это стало делом чести. Он должен найти его. Хотя бы для того, чтобы посмотреть в эти насмешливые глаза и сказать... сказать что? Ты нарушил наши правила? Выдохнув, он снова превратился в зверя и начал медленно и методично обнюхивать оба берега. Он найдёт этот след. Его будущее, его статус, его... его раненая гордость требовали этого. На седьмой день он набрел на кричащую метку. На стволе древнего дерева, на уровне глаз, были выцарапаны три длинные полосы. Рядом на земле валялись обглоданные кости небольшого животного. Сердце у Каина забилось чаще. Близко. Наглеет. Осторожно, используя каждую складку местности, Каин пополз вперёд на опушке, заросшей яркими, душистыми цветами. В центре поляны его спящая цель. По крайней мере, так казалось. Незнакомец в человеческой форме безмятежно лежал на боку, спиной к нему. Его длинный хвост был расслабленно вытянут, чешуя на солнце переливалась. Картина совершенной беззащитности. Вся кровь ударила в голову. Вот его обидчик. Его... несостоявшаяся пара. Бесшумный шаг на поляну. Ещё один. Цветы благоухали, пьяняще притупляя чувства. Осталось три шага... Незнакомец пошевелился. Не просыпаясь, перевернулся на спину, раскинув руки, и тихо, довольное урчание вырвалось из его груди. На лице играла беззаботная улыбка. Каин замер. Желание схватить и встряхнуть, вытрясти ответы столкнулись с неожиданным ощущением. Он выглядел... безобидным. И красивым. Вспомнилось прикосновение той ночи, сила этих рук, хищная грация. Нерешительность стала ошибкой. — Приятно видеть тебя снова, преследователь, — раздался спокойный, насмешливый голос прямо у него за спиной. Адреналин ударил в виски. Альфа резко обернулся, отпрыгнул назад, приняв боевую стойку. На поляне никого не было. Голос доносился... с дерева. — Где ты?! Покажись и смотри мне в глаза! На толстой ветке в паре метров над землей, свесив ноги, сидел омега. В его руках был сочный фрукт. Тот, кто лежал на земле, медленно растаял, словно мираж — лишь хитрая игра света, тени и того одурманивающего цветочного запаха. — Ловушка, — с горечью осознал Каин. Его одурачили. Снова. Иллюзия... Конечно. Как и всё, что исходит от тебя. — Ты... — начал он, но слова застряли. — Я, — легко согласился тот, спрыгивая вниз бесшумно, ловко приземлившись на мягкую землю. Подошёл так близко, что Каин почувствовал исходящее от него тепло вместе с сводящим с ума запахом, с добавкой дикого мёда и чего-то неуловимо острого. — А ты упрям. Думал, отстанешь после ручья. Зачем тащишься за мной, птенчик? Тебе мало первого урока? — Ты знаешь зачем! — вырвалось у Каина. Гнев жгучий вернулся сразу, — Ты участвовал в Беге Сердца! Ты... всё сделал! И исчез! Незнакомец склонил голову набок, его вертикальные зрачки сузились от искреннего недоумения. — Бег? А, эта ваша деревенская забава с поиском пары навек? Я не участвовал ни в чём. Я просто развлекался, а ты присоединился. — он фыркнул, в уголке рта заплясала хитрая искорка. — Бежать, когда за тобой гонятся, чувствовать чужой запах ярости рядом. — сделав полушаг вперёд, он сократил дистанцию до нуля. — Нам было весело. В чём проблема? —Для нас это не просто весело! — Каин был на грани крика. — Для нас это клятва! Теперь ты моя пара. На лице омеги мелькнуло похожее на понимание, но не на раскаяние. Скорее, на раздражённую досаду. — Ох, уж эти ваши глупые правила... — он откусил ещё кусок фрукта. — И что теперь? Притащишь меня в деревню и будем жить до конца жизни? — Да! — выпалил Каин, спохватившись, добавил: — Или чтобы разорвать это перед старейшинами. Собеседник звонко и беззлобно рассмеялся. — Какое скучное слово. Нет уж, я никуда с тобой не пойду. Моя дорога — туда. — он махнул рукой в сторону бескрайнего леса. — А твоя, видимо, обратно, с пустыми руками. Советую смириться. Каин, не помня себя от ярости, бросился вперёд. Незнакомец в последний миг увернулся, подставил подножку, и Каин с размаху шлёпнулся на мягкую цветочную подстилку. Ему наступили на основание хвоста — не больно, но лишая равновесия. — Успокойся, — голос прозвучал уже без смеха, с лёгкой усталостью. — Мне нечего терять. У тебя же есть племя и долг. Охота на меня — плохая затея. Иди домой. Он убрал ногу и сделал шаг прочь. Каин быстро вскочил. — Подожди! Меня зовут Каин! Сын Извива из Древних Корней! Омега остановился и обернулся с нечитаемым взглядом. —Красивое имя для того, кто так цепляется за корни. Меня зовут Рэйн. — он сделал шаг назад, собираясь уйти, но изучающий взгляд промазал по Каину с головы до пят. В альфе кричало, что нельзя отпускать этого дерзкого, невыносимого… прекрасного оборотня. Но слова застряли комом в горле. Он видел, как Рэйн уже почти развернулся, но остановился, меняя решение на полуслове, он повернулся обратно с интересом. — Хотя нет, — бархатно произнёс Рэйн, — Ты ведь не сдашься, да? Будешь ползать по моим следам. Это… раздражает. — Его шёпот стал вкрадчивым, — Так хочешь своей формальности? Я могу предложить только одно: завершим это, по-моему. Чтобы ты мог понять разницу между обрядом и желанием? Дыхание коснулась кожи у ключицы Каина, легчайшее прикосновение, от которого по всему телу пробежали мурашки. Палец задержался у самого низа живота, в сантиметре от того места, где начиналась более нежная, скрытая чешуя. Каин издал сдавленный стоном, в котором смешались ярость и порочная тяга, которую он тщетно пытался задавить в эти дни. Он ненавидел Рэйна в эту секунду. И хотел его больше. — Хех, —его палец наконец оторвался от кожи, оставив после себя невидимый, пылающий шрам. — Ты и сам не знаешь, чего хочешь. Только не говори, что это всё ради твоего долга. Рэйн, полный лукавого любопытства, скользнул вниз, остановившись там, где альфа откликнулся на дерзкую игру явным, недвусмысленным теплом от близости оборотня. —Я знаю! Ты должен признать — это было не ничто! Или докажи обратное. Он сделал паузу, наклонился близко, так что их лбы почти соприкоснулись. — Хочешь доказать, что ты сильнее, а твои правила важнее? — его шёпот был обжигающим. — Забери меня как добычу. Если сможешь. —Я не хочу добычу. Я хочу ответ, и ты его дашь. Опасный и самый прямой из всех возможных вызовов, переворачивающий всё с ног на голову. Каин больше не преследователь, а цель в ловушке, которую сам же и спровоцировал. Рэйн сбрасывал с него кожу правильного наследника, обнажая нечто более древнее. Тело было его оружием, и оно пело от напряжения, каждая чешуйка на животе помнила след чужого когтя. Стыда нет. Только невыносимая потребность погасить эту жгучесть в глазах омеги, потребность доказать, перевернуть и захватить. Он не отвечал словами. Слова были для стен в гнёздах. Здесь, в лесу, был язык кожи, мускулов и хвоста. Пальцы Каина вцепились в затылок выскочки, грубо притягивая его к себе. Их губы встретились в столкновении с укусом. Попытка доказать хоть какое-то превосходство. Рэйн лишь усмехнулся прямо в его губы, принял этот удар и ответил нежностью. Это было подобно падению в ледяной водопад после пустыни. Шероховатый язык омеги вдруг стал ласковым и неторопливым, его когти, впившиеся в чешую на плечах Каина, разжались, превратив хватку в поглаживание по царапинам. Контраст пьяняще обрадовал. Его руки — уже не лапы с когтями, но всё ещё сильные, с твёрдыми подушечками пальцев — впились в бока выскочки, чуть ниже рёбер, там, где у зверя была бы самая чувствительная, незащищённая зона. Жадный гортанный звук, вырвавшийся из егоглотки. —Вот так лучше, — прошептал с азартом Рэйн, отрываясь на сантиметр. — Хочешь жёстче? Задыхаясь, он увидел, как Рэйн гордо выпрямился, его длинный мощный хвост лежал у ног, словно отдельное существо, готовое к действию. Тогда Каин прижал его сильнее к себе, наконец ощутив под ладонями живую плоть. Тот не сопротивлялся — лишь изогнулся, подставившись под напор. —Неплохо. Сила есть. А теперь… используй её. Рэйн провёл губами по линии челюсти Каина к горлу, ловя бешено стучащею жилу. Он шептал на ухо дерзости, каждое его прикосновение было и вопросом, и ответом. Острые когти скользили по коже, теперь не оставляя царапин, лишь мурашки и предвкушение боли, которая так и не приходила. Они опустились на мягкий ковёр цветов и мха. Каин лег на спину, под уверенный нажим рук Рэйна. Он смотрел на нависающего над ним, залитого просеянным сквозь листву светом Рейна. Солнечный луч, пробившись сквозь чащу и играл на переливающейся чешуе. Вспышку в глазах, когда тот смотрел на него сверху вниз, откинув влажные пряди волос со лба. Он был одновременно и божеством, и хищником. Его взгляд скользнул вниз, по телу Каина, и в нём читалось право выбирать, брать и давать. Каин не отвечал, растворившись в ощущениях. Омега выбрал опуститься сверху. Не как покорная омега, ожидающая своего часа. А как тот, кто занимает свой трон. Ноги обхватили талию альфы. Каин следил, как меняется выражение его лица — насмешка сменилась концентрацией, затем на мгновение мелькнула тень чего-то беззащитного, чтобы тут же утонуть в маске всевластия. Рэйн сел, приняв его в себя, и издал тихий, глубокий стон вперемешку с удовлетворённым рычанием. — Вот, — хрипло выдохнул он от натуги контроля. — Здесь я — то, кто решает, как далеко зайдет погоня. Он начал двигаться. Любое движение безупречно попадало в нервы, заставляло Каина терять дар речи. Рэйн правил этим танцем абсолютно. Руки лежали на груди альфы, чувствуя, как бьётся под ними сердце. Его хвост был обвит вокруг бедра Каина, направляя и усиливая каждый толчок с триумфом в всепоглощающей близости. Он наклонился, и его губы снова оказались у уха Каина. —Ты ищешь свою пару? —в голосе слышалась и насмешка, и странная нежность. — Так посмотри на меня. Вот она. Вся твоя желанная формальность … у тебя на члене. Прямо сейчас. Слова пронзили острее прикосновения когтей. Внезапная, ослепляющая правда этого заявления обрушилась на него. Этот дикий, неуловимый дух, которого он так жаждал поймать, уже поймал его. В самом буквальном, биологическом смысле. Рэйн не просто вел их — он был его средоточием, его альфой и омегой. Каин потерял последние остатки контроля. Его ответный толчок, хватка на бёдрах Рэйна стали мольбой не останавливаться и позволить безумию длиться вечно. Он смотрел в лицо омеги, искал в нём подтверждения, что эта связь — не просто физиология, что этот огонь в глазах — тоже откровение. И, кажется, нашёл. На долю секунды маска полного контроля на Рэйне дрогнула. Ровное дыхание сорвалось, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Его пальцы впились в плечи Каина уже не для управления, а чтобы удержаться. В этот миг он был не божеством и не охотником. Он был просто… Рэйном. Уязвимым, отдающимся, и более того настоящим. Пик настиг их глубоким, всеобъемлющим освобождением, растворившим в себе всё. На несколько застывших мгновений они остались просто двумя существами, нашедшими друг в друге что им не хватало. Когда эхо последних спазмов утихло, омега оставался на своём месте, тяжело дыша, его лоб был прижат к его плечу. Сердца бились в бешеном ритме, пытаясь найти общую дробь. Тишина в неподвижном единстве длилась множество бесконечных секунд. Каин осмелился поднять руку, коснуться влажных от пота волос на затылке Рэйна. Но сладкая нега закончилась. Рэйн вздрогнул, как будто очнувшись от сна и сбросил с себя обманчивую близость. Хвост разжался, соскользнув с бедра, и упал на землю с мягким шуршанием. Рэйн поднял голову. Глаза снова стали непроницаемыми, как лесное озеро. Ласковая улыбка тронула губы. —Запомни это, — тихо сказал он. — Запомни, каково это — быть свободным. Свобода — это не отсутствие уз. Это умение их завязывать… и развязывать, когда захочешь. Хотя бы на мгновение. Прежде, чем Каин успел удержать его — теплота исчезла. Движение было по-прежнему грациозным, но в нём почудилась тень… усталости? Нет, должно быть, показалось. Рэйн выпрямился, отряхнулся, и в позе снова читалась готовность к прыжку. —Спасибо за компанию, преследователь, — сказал он, и в его голосе снова звучала лишь лёгкая ласковая насмешка. — Тебе засчитывается бонус за упорство. Было освежающе. Оборотень с потревоженными волосами и губами исчез в звере. — Удачи на тропах, Каин, — кивнул он. — Надеюсь, ты нашёл то, что искал. Через два прыжка его не стало видно. Через три даже самый чуткий слух не уловил бы звука. Каин лежал на спине, вдавившись в землю. Тело горело памятью о каждом прикосновении. Воздух пропитан их смешанными запахами: дикий мёд, полынь, солёная кожа и что-то новое, горьковато-сладкое — аромат только что пережитого откровения. Он поднял руку перед лицом. Та самая рука, что только что впивалась в чешую на спине Рэйна. Она дрожала. Он жаждал вернуть этот миг. Вернуть тепло, сосредоточенный взгляд, ощущение целостности, которого он никогда не знал. Он был опустошён, обожжён и... заново рождён. Он влюбился в миф. В суть этого неукротимого, неверного, прекрасного ветра.