zombie boy

             Холодный ветер пробирает до костей. Майк в одной лишь рубашке стоит на кладбище. В три часа ночи, один, где вокруг только каменные плиты и тёмный лес. Это звучит как анекдот, что будут рассказывать в пивнушках, если, конечно, он вернётся домой. Потому что всё это — лес, могилы и шорохи листьев — заставляет его думать, что вернётся домой только страшилка на ночь с ним в главной роли.

***

      Майк Уилер никогда не думал, что в семнадцать лет его по-настоящему заинтересует писательство. Это произошло как щелчок, внезапное озарение. Творческие люди это называют вдохновением, вероятно, так и произошло. Разбирая вещи из подвала его дома, он нашёл старую игру D&D, и это стало отправной точкой. Он писал каждый день, каждый вечер после уроков. Майк так был озабочен этой рукописью, что это привлекло внимание не только его друзей, но и местных школьных задир. Так его ежедневник-книга, на первой странице которого крупным почерком написано «Изнанка (техническое название)», попадает в руки хулиганам.       Дастин говорил, что не стоит спорить с Ченсом. Лукас говорил, что это тупая идея. Макс говорила, что он дебил; впрочем, она всегда такого мнения. Но где эти трое были, когда бутылка пива стояла так близко к его рукам? Правильно, где-то. Вот теперь и будут хоронить его тушу где-то. Алкоголь в его теле в виде одной пол-литровой банки пива, конечно, уверенно вёл его в споре с этим звёздным придурком. А желание вернуть книгу отбрасывало страх на самый нижний уровень его эмоциональной лестницы.       — Зомби? Не говори мне ерунды, я с лёгкостью пойду на кладбище и докажу, что никого там нет! — говорит Майк, тыча в грудь Ченсу.        — Да? Давай, Уилер! Сделаешь это, и тогда, может, я отдам тебе твою тетрадку, или, как ты это назвал, «книгу», — саркастичным тоном отвечает парень.       — Иди нахуй.       Да, это был триумфальный удар ноль-пять светлого. Майк в этом споре не участвовал — он так, сторонний наблюдатель. Вот только теперь этот наблюдатель стоит здесь и ищет сам не знает что, сам не знает кого. Уилер слышал только странные истории: якобы могилы только захороненных людей кто-то выкапывает, и что этот кто-то забирает у умерших мозг.       Как раз из-за этого и пошёл слух о гуляющем по Хоукинсу зомби.       Фонарик на телефоне начинает слегка рябить, что знатно так пугает Майка, которому, в принципе, ничего и не нужно, чтобы в страхе вздрагивать. Он смотрит в телефон, и конечно, на экране висит уведомление «Нет сети». Ему же не хватает всех этих спецэффектов кладбища в виде ветра и шорканья с чавканьем.       — Стоп, какое чавканье, — вслух произносит Майк.       С великой, могущественной храбростью когда-то бывшего паладина он оборачивается, направляя свет фонарика, и, не видя абсолютно ничего слишком страшного, выдыхает. Просто могилка. Обычный серый камень, но что в нём необычно, так это дата смерти: она есть, вот только без года, будто данные цифры и не дата кончины вовсе.

Уильям Байерс 22.03.1971 – 06. 11. 19//

      — Уильям Байерс, как Шекспир, что ли? — бормочет Майк.       Шутить о покойнике — достойное воспитание. Карен Уилер определённо его бы убила, но её здесь нет. Тут даже нет Нэнси, что могла бы дать ему подзатыльник за такое неуважение чьего-то имени. Он один, ему страшно, и он чувствует, как его шею обжигает ледяной воздух.       — Я не драматург, но меня точно ждёт драматический исход.        Телефон Майка летит вниз, разбиваясь вдребезги о надгробную плиту. Треск стекла эхом разносится по кладбищу. Он испуганно садится на корточки, пытаясь найти телефон, но натыкается только на стекло. Его подушечки пальцев жжёт от мелких порезов, а из-за непрекращающегося биения сердца он не слышит ничего вокруг. Ему же привиделось? Он просто ещё пьян, и это похмелье?       — Извини, напугал? Это глупый вопрос, конечно, напугал.       Майк еле разбирал речь, если это можно так обозвать. Звуки, что казались ему несвязными и очень громкими, несмотря на его панику, — он их слышит. Однако то, что стоит перед ним, — разговаривает, значит, это не похмелье. Похмелье не умеет говорить. Луна как кстати вышла из-под облаков, так что тень, явно похожая на человека, чуть-чуть успокоила трясущиеся руки Уилера. И, видимо, не только его.       — Извини, я так давно не разговаривал с живыми людьми, что забыл — как это напрягать мёртвые мышцы языка для разговора, — на этот раз Майк понял всё.       — Мёртвые? — тихо переспросил парень.       — Ну да, зомби вроде как мертвецы, или в двадцать первом веке всё поменялось?       Услышав «зомби», Майк, несмотря на скованность тела, поднимает взгляд. Лунный свет освещает мало, но что-то видно. На него смотрит определённо парень. Уилер начинает его осматривать с ног: парень худой, в порванной одежде, со стриженными под горшок волосами и, о боже, выпавшим глазом. Его бедное человеческое тело не выдерживает такой стресс, и с громким:       — Блять! — Майк Уиллер отрубается.

***

      Первое, что видит Майк, открыв глаза, — бледно-зелёную руку. То, как быстро он встаёт на ноги, можно считать рекордом — он почти даже уверен, что уровнем Гиннесса. Встать из-за испуга оказалось не лучшей идеей: ноги, которые забыли, как стоять, запнулись друг о друга. И вот Майк Уилер уже падает прямо на чью-то могилу.       — Поймал. Слушай, давай ты не будешь пытаться умереть на кладбище? — ледяные руки на его плечах ощущались тяжело, но они удержали его тушу от падения — стоит ли их бояться на самом деле?       Майк обращает внимание на голос парня сейчас, когда дрожь в теле не такая сильная. Он отмечает приятный тембр и теперь уже понятную ему речь. Он не видит лица, что успокаивает. Его первое впечатление было не очень хорошее, и пережить что-то такое ещё раз страшно, но до ужаса интересно. Год назад Майк убежал бы от этого чувства интереса — тогда он избегал всё «странное» для нормальных людей, даже своих друзей. Сейчас же, после их поддержки и пары хорошо приводящих в чувства тумаков Макс, Уилер открылся как гей, вернулся к увлечениям гиков и вслед за Холли начал читать новеллы. Поэтому он разворачивается.       — Разве тебе это не выгодно? Съешь мой мозг, — язвительно отвечает Майк.       Парень напротив убирает свои руки с его плеч и слегка дёргается, уводя взгляд. Но Майку даже этих секунд хватает рассмотреть бледно-зелёное лицо, чтобы заметить пухлые красно-синие губы и эту линию подбородка, чертовски красивую. Чёрт, ему нужно провериться. Голову проверить, потому что он считает, что перед ним стоит красивый парень.

Красивый зомби.

      — Кожа как плесень, — говорит Уилер. — То есть я имею в виду цвет, он красивый.       Уилл смотрит на него, и его выражение лица… Боже, он определённо недоволен. Правильно Максин ему говорила: гетеро он никудышный, а гей самый неловкий.       — Сначала ты обвиняешь меня в покушении, после называешь плесенью. Вынуждаешь, чтобы я совершил покушение? — еле сдерживая смех, отвечает Уилл.       — Если это покушение на моё тело, я согласен, — не раздумывая и секунды, отвечает Майк.       Майк от стыда закрывает глаза, запуская руки в свои длинные кудри. Он впервые флиртует с парнем, и так получилось, что это зомби. Что ему ещё ожидать от своей жизни? Ничего, поэтому он, вдыхая в себя сырой воздух, продолжает. Если позоришься — позорься до конца. И так получились, что этот парень, кажется, не против.       — Да? Так и как зовут человека, которого я убью, расчленю и съем? — спрашивает Уилл.       — Майк Уилер, твой самый вкусный десерт.       Майк не знает, способно ли лицо человека превратиться в спелый помидор, но он очень надеется, что нет, потому что в данный момент его лицо горит адски. Напротив ситуация не лучше: открытый рот зомби и один глаз, способный смотреть, широко открыты. Наверное, Майку стоит извиниться за этот выпад. Он открывает рот, как вдруг по его ногам дует холодный ветерок и откуда-то появляется туман.        — Уилл, я оставила тебя на пять минут, выслеживая эту тварь, как ты уже флиртуешь с каким-то парнем.       Для Уилера голос звучит отовсюду, но так называемый Уилл смотрит лишь в одну точку. Майк следует за взглядом парня и натыкается на что-то белое и неосязаемое, или скорее кого-то. Если присмотреться лучше, белая дымка похожа на девушку, стоящую в тумане с нахмуренным лицом и позой, отдалённо напоминающей его сестру. Стоп, неосязаемая — это же почти прозрачная.       — Блять, ты призрак?! — кричит Майк на всё кладбище.       — Оди! Мы не флиртуем! — оправдывается Уилл.       — Оди? Тебя зовут Оди? И нет, я флиртую! — Уилл удивлённо на него смотрит, на что он просто пожимает плечами. Парень раскрывает рот, чтобы ответить, но его опережает девушка:       — Мы только неделю здесь, а ты уже нашёл себе парня, да ещё и такого странного! Я думала, тебе стало плохо, раз ты зашёл в это измерение, а ты просто решил уединиться со своим ненаглядным! — она говорит очень быстро, Майк еле понимает её.       — Моё измерение? Нет, о чёрт. Оди, извини, я так плохо контролирую эти силы.       Уилер не особо следит за развитием их разговора, но обращает внимание на то, что Уилл не стал отрицать высказывание девушки «твой парень». Он уверен — глупая улыбка уже на его лице. Немного помечтав, он замечает, что голоса стихли. Уилл смотрит на Оди, его руки двигаются, и она хмурится, но они абсолютно точно не говорят вслух. Эти двое точно общаются, но каким образом? Зомби, призрак и телепатия, а ещё какое-то измерение Уилла. Во что он опять ввязался.       — Твоё карманное измерение — это кладбище, почему? — влезает Майк в их молчаливый диалог.              — Карманное измерение? — удивлённо спрашивает Уилл, Оди рядом с ним тоже обращает внимание на него.       — В игре D&D волшебник использует заклинание, которое переносит его во временное убежище, когда силы на исходе, — говорит Майк, и, не видя знака прекратить, он продолжает: — Так, когда монстры в виде демогоргонов пытаются схватить волшебника, он защищается, хотя от свежевателя разума, он же истязатель, волшебнику не спастись одними заклинаниями. Существуют партии, которые вместе исследуют подземелья или изнанку.       — Откуда ты знаешь эту игру? Разве она не стара для тебя? — прерывает его Уилл.       — Это лучшая классика восьмидесятых! И может, хороший материал для мой книги, — отвечает он.       — Ты пишешь книгу? Дай угадаю: это роман, — включается в разговор Оди.       Он не отвечает, лишь только закатывает глаза на высказывание Оди, что, в принципе, не совсем было ложью. Книга и правда рассказывает, как главный герой, теряя своего лучшего друга, оказывается в изнанке, где всё как дома, но это не его дом. Он встречает в изнанке клирика, что становится для него отдушиной. Рейнджера — прекрасного охотника. Самого лучшего и умного барда. Девочку-мага и её лучшую подругу — зуммера. Главного героя они называют своим паладином. А их основной враг в истории трёхголовый дракон. Да, возможно, там будет романтическая линия. Поэтому он не спорит с девушкой, лишь смотрит на Уилла в ожидании каких-то ответов на его заданный вопрос, которых так и не получает.

***

      Майк тащится за ними двумя уже час, два. Он уверен, что солнце уже должно взойти, но здесь, в карманном измерении Уилла, его будто не существует. Только вечная тьма и повторяющиеся пейзажи. Здесь нет чётких линий — ты ушёл от этого места и пришёл сюда же через два других, и так по кругу. За всё время Майк уже в голове нарисовал карту. Первым местом было кладбище; вторым, к чему они приходили, стала школа; третьим, с самый долгим привалом, был дом Уилла. К четвёртому объекту зомби и призрак были всегда очень напряжены, будто больница была не их любимым местом. Уилер не знает, что они ищут, но следует примеру Уилла и проверят каждый камень, открывает каждую дверь — всё в поисках «красного портала». Майк и Уилл сидят вместе на крыльце дома парня в тишине, и никто не решается прерывать её.       — Ты спросил, почему кладбище? Это единственное место, которое мне напоминает, что я когда-то был жив, — Уилл говорит тихо, почти шёпотом, и ищет глазами, как Майк думает, Оди, но её здесь нет.       — Что ты имеешь в виду? И куда ушла Оди? — спрашивает Майк.       — Может, потом, Майк, сейчас мне нужно подумать, как вернуть тебя обратно к себе.       — Потом — на десятый круг открывания дверей? Или потом, когда ты исчезнешь?       Даже в темноте при единственном освещении в виде луны, Уилер видит грустное лицо зомби. Настолько эмоциональное, живое, что по-настоящему страшно оказаться на месте Уилла. Быть в своём уме, но в мёртвом теле.       — Ты не отвечаешь? Тогда где мы, в моём сне? Ты плод моего и банки пива воображения, Уилл, ты настоящий? — Майк накрывает руку парня своей, сжимая.       — Я много болел, из-за этого не ходил в садик, а находился всё время дома или в больнице, поэтому у меня совсем не было друзей на начало первого года обучения в школе. Это был обычный осенний день, только-только закончился Хэллоуин, и Джонатан, мой старший брат, должен был забрать меня из школы, но его долго не было. Я решил, что дойду до дома сам — оставаться было не с кем. Всё было в порядке — темно, немного страшно, но я был на полпути к дому, пока дорога, по которой я ехал на велике, не сменилась, — Уилл по-человечески дрожит, и Майк искренне ругает себя за приставки к действием парня. Он человек, и неважно, что сейчас он зомби.       — Уилл, не надо, если сложно.       — Нет, ты прав, я и правда исчезну, когда мы найдём выход из моего карманного измерения, поэтому я хочу, чтобы ты знал, — перебивает его Уилл.       — Мне было семь, когда я впервые оказался в другом измерении. Изнанка нашего города в тёмных тонах и с совсем не выдуманными монстрами из детских страшилок. Всё было по-настоящему. Дата на надгробной плите — это тот день, когда я пропал без вести для своей семьи и других людей. Этот день стал катализатором для всего. Но правда была совсем другой: я пробыл три дня в изнанке, а очнулся уже в больнице с сильными ожогами по всему телу. Там я встретил Оди и других десять детей, а также получил новое имя «001», — Уилл чуть-чуть поднимает рукав кофты, показывая метку с числом.       — Вот почему вы с Одиннадцать не любите больницу… Но, Уилл, у нас в Хоукинсе никогда не пропадали дети, — говорит Майк.       — Потому что этот Хоукинс не мой, а твой, — отвечает Уилл. — Ты хочешь рассказ в последовательности, или всё же забежим вперёд? — вставая с крыльца, спрашивает парень.       — Нет! Я готов слушать всё! Но…       Майк огляделся вокруг, так и не замечая девушку-призрака рядом. Его замешательство не уходит от глаз внимательного рассказчика, поэтому он отвечает на вопрос, что мучает Уилера долгое время:       — Не беспокойся об Оди. Она сейчас дома отдыхает, а её тело, которое мы видим, — это иллюзия, таким образом она пытается помочь мне вернуться домой к ней.       И ведь правда, думает Майк, смотря на неё, было ощущение её нереальности. Он правда не знает, как реагировать на всё сказанное Уиллом, но он верит ему. Конечно, когда перед тобой стоит живой зомби как из «Ходячих мертвецов», тут хоть в инопланетян поверишь. Другие миры? Другая реальность? Существует ли это или нет, он не знает, но он знает одно:

Уилл уйдёт. И он не может не дать ему это сделать.

       И если Уилл хочет поделиться с ним такой тайной, Майк не собирается молчать о себе и тоже расскажет то, что о нём не знают многие, а может, и то, что не знает никто.       — Мои родители развелись, когда мне было четырнадцать, хотя, мне кажется, они желали это сделать и раньше, но, видимо, держались ради нас. Отец уехал из дома к бабушке в Нью-Йорк, но по-прежнему помогает нам. Моя старшая сестра поступила там в университет и часто гостит у него, — Майк тараторит — плохая привычка, он это понимает, но он ещё ни с кем не делился этим, даже с друзьями. — В это же время меня начали посещать мысли, что я не такой, как другие. Странный парень, который вместо дёрганья девочек за косички наблюдает, как пьёт воду старшеклассник, за его кадыком и потом, стекающим под майку.       — Майк…       — Я гей и ботан, а теперь ещё и пишу фэнтези-роман. Майк Уилер, который так сильно боялся осуждения со стороны, что с лёгкостью забыл своих друзей, лишь бы быть нормальным. Я был дураком слишком долгое время. Уилл, тебе не обязательно сдерживаться. Я поверю любому безумному для других людей рассказу. Я выберу твою правду, даже зная тебя всего лишь день, — он сильнее сжимает руку Уилла. Они уже пришли и, открывая дверь, как ему казалось раньше, обычной больницы, они заходят в неё.       Одна дверь, другая — и вот они стоят напротив белой двери с радугой.       — Комната Кали и Оди, — объясняет Уилл. Майк сжимает сильнее и без того холодную руку парня. — У меня не было комнаты до десяти лет. Меня держали в палате, пытаясь вылечить от ожогов, хотя на самом деле всё изначально было экспериментом.       Они двигаются дальше по коридору, открывая каждую дверь. Радуга, облако, солнце, небо — и останавливаются напротив грозовой тучки.       — Комната Генри и моя, — объясняет Уилл.       — Генри — твой сосед по комнате? — спрашивает Майк.       — Нет, Генри мой донор. Думаю, время для второй и заключительной части? — это был риторический вопрос, но в том, как Уилл его произносит, чувствуется желание одобрения. И Майк кивает.       — Может, тогда привал. Где-то посидим, и ты всё расскажешь, — говорит он.       Уилл молчит, но, не отпуская его руку, ведёт его вперед. К яркому свету — единственной комнате, которая ярче всех освещена. Детская игровая.       — Генри был первый ребёнком здесь, в этой лаборатории. Он тот, из-за кого у учёных появилась искра к исследованию изнанки, используя для этого детей. Но с ним произошло страшное и не известное никому, кроме доктора Бреннера. Когда они нашли меня, ребёнка, который провёл на той стороне три дня и выжил, они увидели возможность. Но споры в изнанке отравляют организм, а некоторые растения обжигают тело.       — Ты наткнулся на них, ведь так? — спрашивает Майк.       — Да, к сожалению. Я был слаб для их экспериментов, поэтому им пришла идея. Твою кожу сожгли растения? Ничего, мы пересадим тебе донорскую. Лёгкие, печень, почки — все органы принадлежат не мне. Они заменили всё во мне на всё, что принадлежало Генри. Моё осталось лишь только сердце, — голос Уилла становится всё тише. Он вздыхает и внимательно смотрит на него.       И тут Майка прорывает: поток вопросов в его голове крутится как смерч, и он выдаёт те, которые успевает обработать его бедный забитый информаций мозг. Он вскакивает с места, отпуская руку парня:       — Почему ты зомби, если на момент экспериментов ты жив? Кто ест мозги, потому что теперь я сомневаюсь, что это ты. Это монстр, про которого говорила Оди, но откуда он здесь? Ты путешествуешь по вселенным, где тоже есть Уилл Байерс? — Майк неконтролируемо тараторит и, как всегда в такие моменты, начинает наматывать круги, только в этот раз вокруг Уилла, будто он его солнце.       Уилл смотрит на него таким же взглядом, что Лукас и Макс, когда Майк дерётся с Дастином за фишку клирика. Правда, у Майка есть оправдание. Он просто всегда любил эту фигурку, почему, правда, он не знает, но у него просто есть острое ощущение, что она в руках Дастина не должна быть. В принципе, Максин после прочтения его черновиков для книги объяснила его собственничество просто и ясно: «Это фигурка его выдуманного парня», при этом делая такое лицо, будто от него чем-то воняет.       — Когда я не дал им никакого прогресса, а Оди не контролировала свои силы, они будто впали в научную депрессию и успокоились на десять лет. Конечно, эксперименты продолжались, но не было результатов. Доктор Бреннер терял контроль каждый день. Одиннадцать была самым ближайшим ребёнком, похожим по силам с Генри, но после его внезапной смерти они исчезли. Тогда доктор решил сделать последнее испытание: он узнал о нашей с Оди дружбе и собирался использовать мою смерть как катализатор. Кали, что жила в комнате с ней, подслушала его разговор с другими врачами о пересадке мне сердца Генри и возможной моей смерти из-за такой сложной операции. Мы решили сбежать.

***

      — Кали, ты отвлекла их? — шёпотом спрашивает Оди. Девочка, что только прибежала, пыталась отдышаться, поднимая палец вверх.       — Ты такая крутая! — с восхищением произносит Уилл.       — Спасибо, но нам нужно бежать — иллюзия долго не будет работать. Ты сможешь бежать? — смотря на него, спрашивает Кали, и он кивает, направляясь к скрытому выходу из лаборатории, который они совсем недавно обнаружили с помощью телепатии Оди, которую она успешно скрыла от Бреннера.       Дыра под забором, прорытая собакой, а далее разрытая ещё глубже какими-то хулиганами, желающими что-то украсть из лаборатории. Вот на неё они и нацелились. Хорошо, что её не успели закопать.        — Мы обязательно сбежим и поиграем в подземелья с драконами, — улыбаясь девчонкам, говорит Уилл. Оди с Кали закатывают глаза, но согласно кивают.

***

      — У нас не получилось сбежать. Правительство не выдержало спонсировать Доктора Бреннера на содержание детей без результата. Им нужно было оружие, а не детский сад. Им нужны были ответы и продолжение исследований измерения X. Всю лабораторию окружили военные — и не для проверки, а с приказом устранить всех детей со сверхспособностями. Я неудавшийся эксперимент, у меня никогда не проявлялись какие-то силы или голоса, про которые меня спрашивали учёные, что якобы слышал Генри. Я не слышал ничего — до того момента…

***

      Мужчины с оружием стояли вокруг забора, казалось, они окружили всю территорию, включая лес. Им было некуда бежать — это была ловушка без выхода. Они заперты, и Уилл впервые испугался, но он не боялся своей смерти: она была чуть ли не самой очевидной в таких условиях. Он боялся потерять Оди, которая стала для него сестрой, и Кали, с которой они неожиданно нашли общий язык. Ему страшно увидеть их погибель.       — Оди, Уилл! Надо бежать, — шепчет Кали и, хватая их за руки, бежит прямо в разрытую яму.       — Ты можешь упасть в обморок от использования сил. Кали, ты сама говорила: не больше двух иллюзий, бросай это дело! — говорит Уилл.       — Заткнись, Байерс! Кто-то должен их отвлечь, ты же видишь, они не настроены просто на нас смотреть! Они нас всех убьют.       — Кали, он прав, — перебивает её Оди.              — Я вас обоих старше! Слушайте меня и бегите, — на это подростки ничего не отвечают, но заметная обида на лице Оди от Уилла не ускользает.       Оказалось, пролезть через малюсенький тоннель — только начало, ведь как только иллюзия Кали перестала действовать, один из военных обратил своё внимание на забор и, замечая подростков, закричал. Они были окружены, а солдаты вооружены и настроены враждебно. Девочки пытались отбиться с помощью своих сил, но тех было много. Уилл не может просто наблюдать, и, когда один из солдатов целится в Оди, он прикрывает её собой. Пуля за пулей летит в его грудь, но он продолжает стоять. Он даже не ощущает боли, но вскоре падает на землю под жалостливый крик Одиннадцать и Кали.       В его голове раздаётся голос:       — Ты хочешь их спасти, Уильям? Мы можем это сделать вместе, просто скажи, что ты хочешь, и я это сделаю, — говорит скрипучий голос.       — Я хочу всех убить.       Земля под солдатами трясётся и мгновенно трескается, красный свет освещает весь лес. Из образовавшихся дыр вылезают какие-то существа. Кровь была везде, монстры, будто никогда не ели, разрывали всех на своём пути. Уилл встаёт на ноги и сморит, как те поедают военных, и, когда все были сожраны, один из монстров бросается в сторону Оди.       — Остановись! — кричит Уилл, и он останавливается, а вместе с ним и все остальные.

       Уилл падает в обморок.

***

      — Чёрт, Уилл, — начинает Майк, но Уилл его перебивает.       — Следующее, что я помню, это то, как очнулся в Изнанке или в измерении X. Без понятия, что имели в виду наши учёные, говоря о портале в другой мир. Для меня это была Изнанка.       — Это было шестого ноября? — спрашивает Майк.       — Я появился в изнанке шестого ноября, на том же самом месте, в котором пропал, но самым странным был всё тот же голос в голове, что и у Генри.

***

      Уилл открывает глаза и видит перед собой темноту, и до боли знакомое с детства ощущение страха накрывает его. Здесь темно, сыро, всё напоминает ему прошлое.       — Я в изнанке, — бормочет он себе под нос.              Всё это напоминало ему о доме. Дом, который он за десять лет так и не забыл. Уилл понимает: здесь нет привычного ему солнечного света, здесь нет ничего — только мрак и запах сырости, но его всё ровно тянет проверить свой прошлый дом. Тот, где он жил с семьёй. Матерью и старшим братом. Уилл решает идти через лес — легче будет спрятаться при необходимости. Когда ему осталось до дома совсем немного, на его пути появилось препятствие — какое-то ветхое сооружение. Он обходит его и обнаруживает вход и табличку.       — Замок Байерса? Я такой не строил и у Джонатона такого не было.       Вдруг в его голове снова появляется тот же самый голос:       — Уильям, открой нам дверь, — кричит ему он.       Уилл закрывает уши, но крик слышен везде. Он будто находится в банке, где звук отражается, а голос в его голове всё продолжает и продолжает требовать от него открыть дверь. Он идёт к своему старому дому — тот самый, на отшибе города, который многие обходили стороной. Уилл еле доходит до двери, как слышит лай собаки. Она лаяла агрессивно, так, будто что-то или кого-то защищает. Он наваливается на дверь, пытаясь устоять на месте, и вздрагивает, слыша по то сторону гудки и умоляющий детский голос.       — Открой нам дверь, Уильям, мы можем помочь ему.       — Я не могу, она закрыта.              — Ты можешь, Уильям, открой нам дверь!       И он открывает её — дверь, запертая на замок, открывается, но его ослепляет яркий свет внутри дома. Никого, полная тишина. Нет собаки, нет мальчика, которому он рвался помочь. И нет голоса в голове. Внутри дом выглядит и не его вовсе, как будто он оказался в другом месте.       — Где я теперь?       — В моём мире — измерении, которое не подвластно времени, — спускаясь с лестницы, объясняет молодой парень в костюме.       — Кто ты? И какое измерение, разве я не был в изнанке, — спрашивает Уилл.       — Ты знаешь меня, Уилл, и ты всё ещё в изнанке, только не в своём мире.       — Генри Крил.

***

      — Значит, это было твоё первое путешествие в другую вселенную? — спрашивает его Майк.       — Да, точнее, попытка поверить в их и Генри существование. Видеть его живым было странно, а поверить, что я оказался в другой вселенной, тем более. У меня никогда не было сил, а тут я открываю портал с монстрами, перемещаюсь по вселенным, имею своё карманное измерение, телепатию и умею двигать предметы силой мысли. И к завершению я теперь не человек, хотя Генри меня об этом предупреждал, но увидеть себя в зеркале впервые было страшно.       — Ты прямо как Векна! — вскакивая с места, говорит Майк.        — Ну, вот только я не Векна.       — Я к тому, что ты такой же волшебник, как и он, — объясняет парню Майк, он видит, как Уилл открывает рот, вероятнее всего, поспорить с ним, но он смотрит за спину Уилера.       Майк оборачивается и видит красный свет из-за закрытой двери. В этой игровой комнате есть две двери: первая — из которой они зашли, а вторая ведёт в комнату, что до этого Оди окрестила «пыточной». Уилл смотрит на него и тянется своей рукой к его запястью.       — Нет, Уилл, я не готов уходить! У меня ещё много вопросов, и ты не рассказал о других вселенных! Мы где-то были знакомы? В какой-то вселенной мы лучшие друзья? Чёрт, я бы не смог быть твоим лучшим другом.       — Почему ты не смог бы быть моим другом? — Уилл отпускает запястье Майка, смотря на него со всей серьёзностью.       — Я влюбился в тебя в течение дня — даже будь мы друзьями детства, я бы был влюблён в тебя, не осознавая этого. Поэтому это было бы невозможно, только если другой Майк не полный придурок. Уилл, я говорю серьёзно, я не хочу уходить.       — Майк, тебе надо домой, к себе. Я обещаю, ты встретишь своего Уилла Байерса, и я уверен, что ему будут нравиться твои истории. Я уверен, что он полюбит тебя так же сильно, как я, пожалуйста, — Уилл притягивает его к себе, заключая в объятья, заставляя сердце Майка сделать кувырок.       — Тогда ты тоже найди своего Майка, хорошо? Он может быть идиотом в первое время, абсолютно слепым или непонимающим намёков, но он будет твоим. Он примет тебя, несмотря ни на что, а если он будет делать это медленно, то возвращайся сюда! Я готов ко всем Уиллам!       Уилл смеётся ему в шею искренне и так заразительно, что он сам не замечает, как тоже поддаётся этому настроению парня. Его отпускают из объятий, и ему становится по-настоящему холодно — ладони Уилла обхватывают его подбородок, и Майк забывает как дышать, наблюдая взглядом за губами напротив, что были от его лица в нескольких сантиметрах. Он чувствует прикосновение холодных губ к своей щеке всего на секунду.       — Прощай, Майк, — шепчет ему в губы Уилл.       Щелчок дверного замка оглушает на мгновение, но этого хватает — сильные руки давят на грудь и отталкивают от себя вперёд, в красный омут.

***

      Уилл вздыхает, по его телу проходит мелкая дрожь. В его мыслях глаза Майка, заполненные слезами. Он хочет жить. Уилл хочет жить как обычный парень, а не как мёртвое тело с живым мозгом.       — Уилл, ваша с Майком экспрессия чувств была великолепна.       О, этот голос он узнает, даже если оглохнет вовсе. Прямая спина, галантная походка и модный костюм тройка. Его снова занесло в гости к нему.       — Генри.       — Ты должен меня понять, я прицеплен к тебе и мне скучно. А тут хотя бы такой экшен-сериал, ещё и от первого лица. Я даже придумал название, как тебе «Очень странные дела»? Уилл, ты плачешь?       — Я хочу быть человеком. Хочу дышать, хочу мёрзнуть, хочу ощущать вкус еды. Хочу быть живым.       — Уилл, ты жив.       — Не хочу быть живым трупом!       Свет начинает мигать, а комната трястись. Вещи, стоящие близко к Генри, поднимаются вверх. Уилл злится — Генри совсем его не понимает. Он не понимает, как ему это надоело — сидеть неделю в чужом ему мире, боясь выйти из-за своего внешнего вида, и издалека наблюдать за жизнью людей, ждать этого проклятого шестого ноября, чтобы снова оказаться дома. И вот, впервые решиться на разговор с парнем его возраста, увидеть в нём свою родственную душу и снова уйти в неизвестность. Он хочет домой к своим сёстрам, хочет вернуться и найти маму и брата. Жить как человек — Уилл Байерс.       — Я никогда не говорил тебе, что ты останешься таким навсегда. Да, твоё сердце не бьётся и твой вид достаточно потрёпанный из-за воздействия изнанки и новых сил, но, Уилл, почему оно должно биться, если ты не в своей реальности?       — Что ты, чёрт возьми, несёшь? Хочешь сказать, что, когда я вернусь домой, я не буду ходячим мертвецом?!       — Ты никогда не должен был обладать этими силами — ни ты, ни я. Существо, материя или истязатель разума — этого не было в нашем с тобой мире. Это появилось в одной вселенной, и уже после взаимодействия с другим мной и овладения его разумом они вместе создали червоточину. Запасной вариант вселенной для планов этого существа, если что-то не получится в первозданном. Он заставил меня убить мою девушку, поэтому я изгнал его из нашего мира. Правда, я не учёл того, что могут появиться дети, похожие на меня: ты и одиннадцать.       — Это невозможно.       — Сказал парень, что выдержал пять операций, двенадцать пуль и был в пяти разных вселенных.       Уилл открывает рот, чтобы ответить, но за спиной Генри появляется портал. В нём монстры, которых когда-то он сам призвал, разрывают военных. Он видит парня, который защищает группу детей.       — Майк?       Его пронзает боль в шее, которую он никогда прежде не ощущал, и в голове всплывают воспоминания событий, которые с ним не происходили. Детский сад, протянутая рука мальчика, партия друзей и замок Байерса. Всё проносится быстрым вихрем: тёплые объятья матери и брата, переживающие за него друзья. Это не его воспоминания, не его жизнь, но грусть наполняет сердце.       — Мы не можем помочь им в битве, но ты можешь дать одному персонажу хороший намёк для действий.

***

Mother will never understand why you had to leave

Мама никогда не поймёт, почему тебе пришлось уехать,

But the answers you seek will never be found at home

Но ответы, которых ты ищешь, никогда не найдёшь дома.

      — Мне нужно было найти свой путь, но самое важное то, что ты всё ещё здесь и по-прежнему считаешь, что мы с тобой друзья, — говорит Уилл, смотря в глаза Майка.       Майк вздрагивает, будто этот момент уже был в его жизни. Они вдвоём на вышке, тихий взволнованный голос Уилла, эти слова про друзей — всё это ему знакомо. Он молчит, хотя помнит свой ответ, но произнести его снова он не хочет, будто это приведёт его к чему-то нехорошему. В голове всплывают образы из сна, который сегодня ему приснился. Ему страшно, беспокойно, но есть ли сейчас смысл бояться самого себя? Принять то, что произошло в его сне, или рискнуть перед последней битвой.       — Не друзья, — отвечает Майк.       Уилл испуганно смотрит на него, его руки сжимают железную конструкцию до белеющих костяшек. Уилер готов поклясться, что эти руки могут его убить или как минимум сбросить с вышки. Он не может отрицать, что это ему не нравится.       — Почему ты не сказал мне, что картина — подарок от тебя?       — Майк, это потому что…       — Почему я твоя Тэмми Томсон?       — Как ты узнал?       — Ты не можешь мне ответить, хорошо. Тогда я отвечу на твои вопросы. Почему я не писал тебе письма? Я написал много писем, но не отправил ни одного. Не потому, что не хотел, а потому, что каждое письмо, написанное тебе, занимало не одну страницу, а все пятнадцать. Я писал обо всём: как прошёл мой день, как прошла игра, какую новую кассету я купил себе в плеер. Какое солнце, какое небо, какая моя жизнь, где нет Уилла Байерса.

The love that you need will never be found at home

Дома ты никогда не найдёшь любви, которая тебе нужна.

       — Может ли такое писать друг своему другу? Может ли парень писать такое другому парню? Эти вопросы мучили меня перед отправкой, поэтому все письма, написанные для тебя, остались надёжно спрятаны в шкафу. Я много раз возвращался в тот день, когда сказал Оди, что люблю её, думая, почему я не мог сказать ей эти слова сразу, а только после взгляда на тебя. Мои мысли всегда возвращаются к тебе, хочу я этого или нет. Ты единственное, о чём я думаю, сожалею и искренне мечтаю.

       Run away, turn away, run away, turn away, run away

Убегай, отворачивайся, убегай, отворачивайся, убегай

      Майк выдыхает, он смотрит на Уилла и видит, как тот дрожит, прижимая ко рту ладонь, а из его глаз катятся слёзы каплями по щекам. Он убирает руку Уилла с лица, сжимая её в своей, а большим пальцем убирает слёзы со щёк. Уилер ловит взгляд парня напротив. Перед ним Уилл Байерс, парень, которого он отпустит в будущем, любя до последнего своего вздоха, но так было в его сне. В реальности Майк не отпустит его руку.       — Я не хочу быть просто твоим другом, Уилл Байерс. Я люблю тебя, пожалуйста, прости меня, что заставил тебя так долго ждать.

      Майк целует его, прогоняя навязанное сном будущее.

Smalltown Boy — Bronski Beat

***

Если Вселенная бесконечна и вправду

То прямо следует из этого факта

Что ты точно так же ждёшь, когда я вернусь обратно

      — Майк, перестать дёргаться, ты пугаешь мою дочь! — кричит на него Лукас, смотря на него из зеркала заднего вида.       — Да ладно тебе, Лукас, он встречается со своим выдуманным парнем, — отвечает ему Максин.       — Он не выдуманный, Уилл существует, и вы сейчас в этом убедитесь.       — Майк, он существует в твоей голове с семнадцати лет, а сейчас тебе двадцать пять! Слушай, если парень с похожим именем будет иллюстратором для твоей трилогии книг, то это не объясняет существование того парня, ведь настоящий может быть абсолютно другим человеком, а не твоей фантазией.       Майк знает, что Лукас прав, но это же Уилл! Он столько лет искал в ближайших штатах хоть какое-то упоминание Уилла Байерса. Вся его компания друзей говорила, что он сходит с ума, и он просто хорошо приложился головой о надгробную плиту, но это не так.       И вот, совсем случайно его издательство находит ему иллюстратора с таким именем — если это не судьба, то что? Поэтому Майк, не задумываясь, назначает художнику личную встречу. И так получается, что Лукас и Максин со своей дочерью тоже едут в Нью-Йорк.

Но он всё ещё ищет детали для пазлов Он всё ещё ходит по кругу

      Местом, что выбирает Майк для встречи, становится большая библиотека в центре. Повзрослев, у него появилась плохая привычка отбивать услышанную песню ручкой по планшету. Честно, он выступает за написание произведений на бумаге, но из-за работы, что требует поездок, ему приходится записывать каждую идею в заметки телефона, однако из-за проблем со зрением его верный друг теперь планшет. Уилер, честно, не особо желает новое оформление для книг, но его пиар-менеджер и издательство говорят, что так надо: всё же его первой книге шестого ноября будет пять лет. Конечно, он также взял с собой все фишки из игры Dungeons & Dragons, потому что он тревожник. Вдруг Уилл Хоппер не его Уилл и ничего не знает об игре!       — Это мотив? Should I Stay Or Should I Go, вы фанат классики восьмидесятых, Майк Уилер?       Майк от неожиданности подскакивает, и всё содержимое стола, включая фишки, падает на пол — он бросается поднять, но его опережают.       — Это фишка клирика, я в детстве всегда выбирал его. Извините, что напугал вас.       Да, он определённо не забывал его голос и уже, кажется, никогда не забудет. Вот почему эта фишка не смотрелась в других руках. Эта роль всегда была его, всегда роль для его волшебника.       — Уилл.

Ещё сильнее я в тебя всё равно не влюблюсь Вселенная бесконечна? — Noize MC

***

We've got to hold on ready or not

Нам нужно держаться, готовы мы к этому или нет,

You live for the fight when that's all that you've got

Ты живёшь, чтобы бороться, когда это единственное, что у тебя есть…

      Уилл открывает глаза и не может понять, где он находится, и первое, что он ощущает, — холодный непрекращающийся дождь. Его одежда неприятно соприкасается с телом, а ощущение холода и липкости вскруживают ему голову настолько, что он не замечает приближающуюся к нему фигуру.       — Эй, парень, с тобой всё хорошо? Хотя, честно, ты выглядишь как побитая собака, ещё и этот дождь, тебе не холодно? — знакомый тембр голоса, думает Уилл.       Он поднимает голову и замирает — перед ним стоит Майк. Это точно он, даже с этой странной причёской на голове в виде поднятых вверх волос рыжего цвета. Как же это называла Кали, ирокез? Майк Уилер с рыжим, почти красным ирокезом. Он что, спит? Или у него бред из-за очередного путешествия.       — Слушай, у тебя нет дома? Ты можешь пойти со мной, — говорит чудной Майк, протягивая ему руку.       — Майк, — шепчет Уилл.       — Ты знаешь меня? Откуда?

Take my hand and we'll make it — I swear

Возьми меня за руку,

и мы сделаем это — клянусь.

Woah livin' on a prayer

О, живём молитвами.

             Уилл молчит, но руку Майк не убирает. Его протянутая рука даёт надежду, шанс. Маленький, ничтожный, но он хочет поверить Генри в последний раз. Тёплая рука Майка, бьющееся сердце Уилла.       — Какой сейчас год? И где мы?       — Надеюсь, ты не забыл, что я первый задал тебе вопрос? И смотрю, кто-то хорошо отметил Хэллоуин. Кем ты был, зомби? Хотя зелёная кожа тебе идёт. На дворе шестое ноября тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, и ты валяешься в одном из проулков Нью-Йорка, — отвечает ему Майк.       Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год, но как? Он исчез осенью тысяча девятьсот восемьдесят седьмого, почему сейчас другой год? Это не его реальность, тогда почему он чувствует биение своего сердца, холод дождя и тепло руки, держащей его. Что произошло с Кали и Оди? Почему он оказался в Нью-Йорке. Впервые он хочет свои силы обратно — так бы он уже связался с ними, но их нет, и он не знает, где они.       — А как же Хоукинс?       — Это твоя привычка отвечать вопросом на вопрос? Ты с луны свалился? Хоукинс уже как год закрытый город, там произошла авария и серия убийств в лаборатории. Все газеты и радио были переполнены фотками и теориями о том, что произошло. Ты тоже из Хоукинса?       — Мне нужно найти Оди и Кали, — это было последнее, что успевает сказать Уилл перед тем, как упасть в обморок.

If we make it or not

Получится у нас или нет.

We've got each other and that's a lot

Мы есть друг у друга, и этого достаточно.

      Когда Уилл открывает глаза, он оказывается в вертикальном положении. Вокруг него комната с множеством плакатов и сидящая рядом девочка. Стоп, девочка?       — Майк! Твой странный парень очнулся! — кричит девочка. У неё длинные блондинистые волосы, убранные в два хвостика.       — Холли, он не странный! И не мой!       Майк появляется в дверях за секунду — на нём абсолютно ничего, кроме штанов, и Уилл чувствует жар на своих щеках. Что особенно в новинку для него. Но Майк никак не реагирует и подходит ближе к кровати. О чёрт, у этого Уилера татуировка дракона на всю грудь и всё такой же ирокез.       — Ты должен был сказать, что тебя избили! Ночью было темно и не видно, но ты весь в синяках, и твой глаз, мне жаль… Викки сказала, что с ним прям всё плохо. Но я нашел для тебя повязку! И я переодел тебя.       — Ты что? Тебе нельзя было, я ужасен.       — Ужасен? Из-за твоих шрамов? Я могу попросить Макс, она отлично бьёт тату. К тому же я бы не сказал, что ты ужасный.       — Он, хочет сказать, что ты красавчик, — перебивает Майка белобрысая девочка.       — Это неважно, мне нужно найти свою семью, — отвечает Уилл.       — Добро пожаловать в клуб! Мы здесь все потеряли близких после трагедии в Хоукинсе: я ищу свою сестру, Макс брата, Викки девушку. Но нас спас Стив и мы приехали сюда, живём в клубе, работаем в нём и устраиваем рок-концерты. Так как тебя зовут?              — Уилл Байерс.       — Тот самый, но это невозможно. Уилл Байерс умер.       — Это долгая история, готов её послушать?       Майк улыбается ему и в ответ лишь только кивает. Да, Уилл вернулся домой и он обязательно найдёт свою семью. А сейчас ему надо ещё раз рассказать Майку Уилеру про свою жизнь. Очень странные дела, да, Генри?

For love — we'll give it a shot

Ради любви — мы используем шанс.

— Livin' on a Prayer* Bon Jovi