Сброшенные крылья

      Брачный ритуал Гарри всё же решил проводить в доме своих родителей. Родовой камень хоть и был не обязателен ни для него, ни для Антонина, но Долохов сам настоял на более сильной связи.       Родовой алтарь Антонина находился в России, любое несанкционированное пересечение границы стало бы для него фатальной ошибкой с волчьим билетом до Азкабана, так что он спокойно согласился на ритуал в Англии.       Возвращение в магический мир, пусть и довольно короткое, заставило Поттера чувствовать себя... Неуютно. Если в самый первый свой визит в магический мир он чувствовал себя вдохновлённо и окрылённо, то сейчас ощущал какое-то внутреннее отторжение... Словно он беженец в своей собственной стране, а не её национальный герой.       Его не тянуло погулять по улочкам и паркам, поразглядывать витрины магазинов, посетить кафешки и рестораны...       Он хотел как можно быстрее закончить ритуал и вернуться в своё безопасное гнёздышко в Скарисбрике. Тем более уже на вечер он с Антонином заказал доставку алкоголя и еды, да и с Гермионой он давно не пересекался в реальной жизни за пределами смартфонов, так что желание ускорить течение времени и не тратить его на херню преобладало над желанием порефлексировать на тему «раньше трава была зеленее, солнце ярче, а рубль крепче».       Первые секунды существования в мире под двойной фамилией ощущались как второе рождение. Гарри осознавал себя, но как будто ждал инструкции свыше о том, как ему что делать и каким образом дышать, чтобы функционировать в новом статусе.        У Долохова такой рефлексии не было. Залечив порез на руке Гарри, а после и на своей, он уселся на пол ритуального зала и безучастно смотрел на потерянного в пространстве и времени супруга.       — Что-то странное. — Наконец подаёт сиплый голос Гарри, подползая ближе к Антонину и пытаясь уложить голову на его плечо.       — Магический симбиоз. Это нормально. В зависимости от гибкости ядра он может пройти легче, может пройти немного болезненно. Но через час-полтора полегчает, а времени до назначенной встречи у нас полно.       Гарри молчит. Его грудь сдавливает тисками, в ушах звучит набат, а мозг варится в собственном соку, поднимая необъяснимое чувство тревоги и паники.       Антонин гладит его по спине, какое-то время просто сидя рядом, но когда Гарри зажмуривает глаза от боли, он поднимает его на руки и выносит в гостиную. Там теплее, светлее и просторнее, мягкий диванчик всё же приятнее каменного пола, да и горячий чай предпочтительнее подземного холода.       Антонин поджигает плиту, параллельно избавляя пространство от многолетнего слоя пыли, прямо в чайник бросает набор каких-то листиков и ждёт, пока закипит вода.       Дыхание Гарри постепенно выравнивается. Он просто лежит, отвернувшись к спинке дивана и свернувшись калачиком, накрытый тёмно-синим пальто Антонина.       — М-да, Национальный Герой... — Антонин прикуривает сигарету и садится рядом с супругом, положив руку тому на бедро.       Когда чайник закипает, Гарри почти спит, сквозь лёгкую дрёму ощущая, как Антонин прекращает поглаживания и поднимается с дивана, чтобы налить чай в кружку.       — Вставай, хватит изображать из себя труп. — Долохов вновь садится на диван, держа в руках кружку, чтобы Гарри смог, наконец, восстановить силы и здоровье.       Национальный Герой всея Великобритании с трудом принимает сидячее положение и протягивает руки к напитку.       — Мерлина ради, что это за изощрённый вид пыток? — Долохов в ответ лишь кривит рот в улыбке.       — У меня весьма специфическая магия. Мне принять твою гораздо легче, чем тебе мою, так что остаётся только смириться и пережить.       Некоторое время спустя Поттер действительно почувствовал себя лучше. Тупая боль отступила, дыхание выровнялось, а вечерний звон в мозгах умолк. Сигареты Долохова своим ядрёным запахом лечили Гарри от лишних мыслей и переживаний.       В Скарисбрик они возвращались без лишних ностальгических взглядов через плечо на Годрикову впадину. Гарри лишь навестил могилы своих родителей, чтобы сообщить им об изменениях в своей жизни, но учитывая, что они погибли из-за Пожирателей Смерти, а он вышел замуж за представителя этой организации... Посещение могилы с таким поводом казалось предательством.       Дом в Скарисбрике не был идеальным во всём, но он был официальным жильём Поттера, из которого никто его не мог выгнать или куда ему не могли запретить возвращаться, так что он любил его всем сердцем.       — Надеюсь, доставка не опоздает. — Поглядывая на часы с толикой напряжения, ворчит Гарри.       Антонин занимается сервировкой стола и гармоничным расставлением бутылок с алкоголем, Поттер в очередной раз стирает пыль со всех видных мест и убирает лишние предметы интерьера на мансарду.       — Как думаешь, достаточно чисто? — Обращаясь к супругу, придирчиво оглядывает гостиную Гарри. — Помыть пол ещё раз?       — Успокойся, Мерлина ради. — Завалившись на диван, вздыхает Долохов. — Ещё хлоркой везде пройдись для стерильности. Твоя подружка же не знает, что ты безработный шалопай, которому нет ни дела, ни желания до уборки бО́льшую часть жизни, да? — Гарри закатывает глаза и поджимает губы.       — Мне не надо переодеться? — Вчера вечером Поттер перенервничал, отчего уснул ближе к рассвету, отправившись на совершение ритуала в том, что оказалось под рукой. Синие джинсы и гавайская рубашка, в которой он обычно предпочитал ездить летом на пляж, а всё остальное время держать на стуле рядом, выглядели не самым подходящим образом под торжество.       — М-м... Да. Эту рубашку стоит сменить. А лучше - выбросить. — Зашипев как разъярённая кошка, цепляясь руками в несправедливо обиженную часть гардероба, Гарри пулей вылетел из гостиной, чтобы поискать в шкафу что-то более подходящее.       Пока Поттер шуршал в комнате, Антонин успел принять доставку и даже разложить закуски по красивым тарелками, так что к моменту, когда его супруг выполз обратно на свет Мерлинов в классических чёрных брюках и тёмно-синей рубашке, Долохов снова развалился на диване, лениво листая какую-то газету.       — Ох, Мерлин милостивый. Как это традиционно-приличное одеяние выжило в твоём шкафу вырви-глазных образов?       — Ой, отстань. — Долохов и сам выглядел довольно прилично. Его рабочая рубашка была практически неизменным предметом гардероба, разве что сегодня он надел ту, которая была на размер побольше обычной, чтобы не смущать долгожданную гостью. А узкие рабочие брюки он тоже сменил на классические, по той же причине, в общем-то.       — А если она приведёт... Ну... Не знаю, серьёзно, если там Лестрейндж? Крауч?.. Твой двойник?.. — Гарри, посидев пару минут на диване рядом с Антонином, поднялся на ноги и начал нервно расхаживать по комнате.       — Какие претензии к моему двойнику? — С лёгким недовольством приподнимает бровь Долохов, переводя взгляд с газеты на Поттера. — Я харизматичный, мужественный, образованный и ответственный человек.       — А ещё ты очень скромный. — Закатывает глаза Гарри.       — И у меня большая грудь. Твоей подружке не помешал бы антистресс с её-то нагрузками. — Играя мышцами, решил подразнить своего супруга Долохов, на что Гарри, предсказуемо, взрывается негодованием.       — Только попробуй предложить ей нечто подобное, я клянусь Мерлином, я тебя кастрирую! Не делай так в её присутствии! — Он бы мог сказать что-то ещё, но от дальнейшей кровавой расправы его останавливает звонок в дверь.       Испуганно глянув в сторону выхода, Гарри тычет пальцем в Антонина.       — Сходи, открой. — Долохов смотрит на него с насмешкой, едва слышно протягивая «ссыкло», на что Гарри возмущённо бьёт его по плечу и, глубоко вздохнув, направляется к двери.       Конечно, первым человеком, которого Поттер видит (или хочет видеть), оказывается Гермиона. Её кремовое пальто и серый пушистый шарф обвалакивают Гарри запахом корицы, когда она с радостным возгласом бросается в его объятия.       — Мерлин, Гарри, ты такой-же тощий каким был на первом курсе! Неужели ты совсем ничего не ешь? — Гарри всеми силами пытается сдержать возражения, чтобы не развивать эту тему дальше, и переводит взгляд на спутника своей подруги.       — Давайте в дом, холод собачий на улице. — Мужчина за спиной Гермионы на это высказывание показательно хмыкает. Он стоит в чёрной футболке и таких же чёрных брюках. Для апреля это выглядит очень храбро даже по меркам теплокровного Гарри.       — Точно! — Спохватывается Гермиона. — Гарри, это Фенрир, Фернир, это Гарри. Ну да вы друг друга вроде должны помнить... Да, Гарри? — Гермиона вешает пальто на вешалку, пока Поттер пожимает руку абсолютно незнакомому огромному мужчине. Тот был на полторы головы выше Гарри, гораздо шире в плечах и, определённо, превосходил Поттера по мышечной массе.       — Эм... Да-а? — Гарри готов поклясться, что видит этого человека впервые.       — Серьёзно, Гарри? Фенрир. Ну, Грейбек. Сивый. Оборотень. — Перечисляет Гермиона, пытаясь вызвать хоть какие-то ассоциации в голове друга.       — А, это который с Ремусом..? Нет?..       — А ещё тот, чьим именем пугают непослушных детишек. — Подаёт голос подошедший в прихожую Антонин. — Проходите в гостиную, нечего в дверях топтаться.       Гарри пропускает гостей вперёд. Долохов жмёт руку Фенриру, а Поттер, глядя на огромную спину оборотня, пытается хоть что-то откопать в своих мозгах.       — Гарри, он был тем, кто гонялся за нами по лесу, ну как ты можешь не помнить? Он же буквально стоял с тобой лицом к лицу. — Возмущается Гермиона, отвлёкшись от изучения личности партнёра лучшего друга.       — Не помню. — Качает Гарри головой, а Гермиона тяжело вздыхает. — Кстати, это Антонин. — Представляет Поттер своего супруга. — А это Гермиона.       — Не скажу, что видимся впервые, но рада встрече в мирных условиях. — Протягивает Гермиона руку для пожатия.       — Вы встречались? — Гарри в шоке смотрит на подругу, которая в таком же удивлении смотрит на него в ответ.       —... Так мы с тобой и с Роном же... Сражались с ним... Гарри?       — И я? — Долохов подпирает голову рукой, с любопытством глядя на разворачивающуюся сцену. Он жестом предлагает Ферниру копчёные свиные рёбрышки и на какое-то время за столом воцаряется тишина.       — М-да, Гарри... — Гермиона качает головой и тянется к ароматной мясной нарезке.       — В Министерстве, да? Там темно было, я и не разглядывал... — Гарри накладывает себе кусок пиццы на тарелку и виновато смотрит на Долохова.       — Не только. — Подаёт он голос, принимаясь за трапезу, вдоволь насладившись потерянным видом своего супруга.       — Ой, Мерлин, не бери в голову. Уже какая разница. — Отмахивается Гермиона. — Но... Как вы тогда вообще начали отношения?.. Вы же должны были узнать его? — Обращается Гермиона к Антонину.       — С первой встречи. — Пожимает плечами Долохов.       — Трудно не узнать Золотого Мальчика. — Сипло смеётся оборотень, а Гермиона лишь качает головой.       — Ну и ну... Я с тебя каждый раз в шоке, Гарри... Но всё равно поздравляю вас обоих. Брак это важный шаг в социальной жизни. Создание новой ячейки общества - социальный гарант того, что...       — А можно простыми словами, а то я сейчас пойду за ручкой, чтобы конспектировать.       — Хорошо. — Кивает Гермиона. — Ваши дети, которые появятся в законном браке, смогут получать магическую поддержку от обоих родов, а значит будут магический сильнее и физически здоровее. Значит, у них будет больше возможностей на дальнейшие успехи по жизни, а ещё они будут содержать вас на старости. Законно. — Гарри вообще не понял, как поздравление с бракосочетанием вылилось в планирование будущих детей, но Долохов выглядел максимально спокойным, пока грыз рёбрышки, так что Поттеру оставалось только кивать и улыбаться в ответ на слова подруги.       — А вы... Когда? — Фенрир всё ещё ощущался как что-то опасное. Гарри казалось, что оборотень занял собой каждый миллиметр дома, несмотря на то, что физическое его тело не имело таких масштабов.       — Зимой. — Сипло отвечает мужчина, пока Гермиона о чём-то задумывается.       — Да. Тогда ребёнок будет осенью. Или тоже к зиме постараться... Не знаю. Не хочется объединять Рождество и день рождения, знаешь... К тому же зимой я буду участвовать в преддипломных практиках моих подопечных, у меня не будет времени на роды...       — А, то есть, ты настолько планируешь свою жизнь? — Гарри смотрит на подругу в лёгком шоке.       — А как иначе жить? Я не могу как ты всё пускать на самотёк. Тем более Ферниру спокойнее, когда он знает, на какие дни можно планировать семейный досуг, а в какие дни у меня ни минуты покоя. — Гермиона смотрит на своего партнёра с нежностью, но тут же переводит взгляд на своего друга. — Это называется «ответственность». Полезная штука во взрослой жизни.       Они разговаривают обо всём и ни о чём почти до поздней ночи. Гарри старательно избегает разговоров о прошлом, учитывая, что репутация оборотня была далека от святой и ему вообще не хотелось знать, как его идеальная Гермиона вообще связалась с этим существом. Его утешало лишь то, что оборотень давал неприложный обет этой ведьме, что не допустит её обращения и укусов со стороны себе подобных и себя самого.       —... Собственно, в баре всё и закрутилось. — Гарри не понимает, как разговор зашёл в историю его знакомства с Долоховым, но Гермиона, несмотря на свою серьёзность, всегда любила романтику и всё, что с ней связано. — Знаешь... Темнота, Неоновая вывеска, сексуальный бармен и вибрирующая барная стойка...       — Громкая музыка опасна для слуха. — Тут же перебивает Гермиона Поттера, практически готовая вступить в жаркие дебаты.       —... Да там вообще музыку не слышно практически... — Гарри даже не понимает, как его подруга вырулила с одной темы на другую и, вероятно, это отражалось в его взгляде.       — А почему тогда барная стойка вибрирует, если не от музыки? — Справедливости ради, Гарри задавался этим вопросом в первое время, но для себя решил, что она пародирует байк, и поэтому не задавал Долохову глупых вопросов.       — А действительно, почему? — Всё же смотрит он на Антонина, потягивающего чай из разноцветной кружки.       — Самогонный аппарат. — Пожимает он плечами. — Ты разве не видел его, когда сосал мне за барной стойкой? — Гермиона старательно делает вид, что не услышала последнюю часть фразы.       — Серьёзно?! — Если Гарри и был готов к неожиданностям, то явно не к таким.       — Ну, в следующий раз придёшь посмотришь.       Время перешло за полночь, когда Гермиона обратила внимание на часы.       — Мерлина ради, мы же только пришли! Уже почти час ночи... — Гарри мельком смотрит на экран телефона, чтобы убедиться в этом, и с сожалением отмечает, что подруга не планирует оставаться на ночь.       — Серьёзно, Герми, у нас есть гостевая спальня...       — Нет-нет, Гарри, серьёзно. В такой день не стоит ночевать с посторонними в доме. Брачная ночь, и всякое такое... Мы не будем мешать. — Гарри настолько вымотан долгой беседой, что сил не хватает даже на то, чтобы смутиться. — Ах, точно! Подарок! — Гермиона увеличивает коробочку, достанную из кармана пальто, и передаёт её Гарри, пока Фенрир наматывает на неё шарф. — Ещё раз поздравляю. — Она обнимает Поттера, целует его в щёку и утирает собственные слёзы. — Серьёзно, Гарри, ты так повзрослел... Нам надо видеться почаще, но в ближайшие полгода у меня расписан каждый день... — Она звучит устало и виновато, но Гарри треплет её по волосам и отмахивается.       — Не переживай, мы всегда можем созвониться.       После ухода гостей он ещё какое-то время сидит в полной тишине в гостиной. От бесконечной многочасовой болтовни у него всерьёз разболелась голова, а из-за волны переживаний поднялось давление.       — Ну что ты, Герой? — Избавившись от грязной посуды и убрав со стола остатки еды, с насмешкой подходит к дивану Долохов.       — Мы действительно пересекались во время войны?       — Да забудь ты уже про это. Она закончилась, мы оба в магловском мире, кому уже какое дело. Да пересекались, и что толку?       — И как я не запомнил твою грудь?.. Связал бы ещё тогда, честное слово... — Долохов ржёт, расстёгивая пуговицы на рубашке под жадным взглядом супруга.       — В таком случае, ты можешь сделать это прямо сейчас. Она истосковалась по твоим губам. — Гарри устал. Но всё же не настолько, чтобы отказывать себе в удовольствии.       — В спальню, Анто'. Я собираюсь высосать из тебя всю душу. После того, как трахну тебя, разумеется.       — Как прикажете, мой Лорд. — Шкодливо подмигивает Долохов, утягивая любовника в вихрь аппарации.