о чем молчат птицы

— Уровень второй, — лифт сначала чуть тряхнуло, а потом он, наконец, замер, и металический голос продолжил, объявляя: — Отдел обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру мракоборцев и административные службы Визенгамота. Поттер вывалился из кабины с дюжиной других авроров, и направился в сторону своего кабинета, рассекая воздух тяжелыми шагами грубых мощных армейских ботинок на высокой тракторной подошве. Когда-то упрямые вьющиеся волосы отрасли и были собраны в пучок на уровне затылка, лицо выражало серьезность и угрюмость во всем его первозданном виде. Его смуглые руки, покрытые шрамами-напоминаниями о всех пережитых служебных вылазках и спецоперациях, были спрятаны в карманы черных удобных джогеров, скрывающих довольно развитую мускулатуру заместителя главы Аврората. Серая футболка сидела на нем плотно — Гарри давно исключил из своей жизни мешковатую одежду, делающую из него школьника в любом возрасте и с любым ростом. И теперь он выглядел действительно устрашающе: высокий, мускулистый, натренированный, с тяжелым взглядом и напряженным выражением лица, герой Магической войны, переживший достаточно дерьма разного рода. Даже «Еженедельный пророк» перестал писать о нем — как-то, после особо неправдоподобной статейки, Гарри с Роном ураганом ворвались в их офис и устроили там погром сумасшедшего уровня, разбив вдребезги парочку десятков печатных машин, и засунув в изолятор на пятнадцать суток половину всех журналистов, работавших на эту желтую газетенку. После этого инцидента про них перестали даже вскользь говорить мерзкие корреспондентики, при встрече сразу пряча взгляд в пол. Нет, не подумайте, что Поттер совсем сошел с ума и закрылся в себе, став озлобленным дьяволом с некоторой властью в руках: он все еще был собой. Все также проводил время с Роном, Гермионой и их маленькой Розой, заезжал в Нору к Молли, иногда даже виделся с Дадли и учил его крошечную дочь контролировать внезапные всплески ее стихийной магии. Он ходил на благотворительные вечера, устраиваемые Луной и Паркинсон, изредка, после сложных операций, он засиживался в баре со своими подчиненными, старался посещать матчи «Холихедских Гарпий», чтобы поддержать свою старую подругу Джинни. Шутил и смеялся сам, делился прошлым, помогал близким. Он был все тем же Гарри, просто перестал терпеть постоянную ложь, которой его окружали с самого детства. Сначала ему говорили: «Ты сын великих людей, Гарри. Твой отец был замечательным человеком», а потом Поттер узнал, что этот «замечательный человек» кошмарил его школьного учителя в юношестве. Сначала ему внушали, что Пророчество сто процентов гласит о том, что Поттер легко одолеет Волан-де-Морта, а потом Гарри уже добровольно-принудительно умирает в Запретном лесу. Ему утверждали, что из него получится великолепный справедливый мракоборец, но выколупать из своей души остатки собственной тьмы он так и не смог. И как он, простите, должен бороться со злом, если в нем его самом достаточно? Но он не злился. Вообще нет. Гарри Поттер точно был в полном порядке. Жил он один в доме на Гриммо, полностью сняв с него чары Фиделиуса, затеял там масштабный ремонт, согласовав каждый уголок с каким-то популярным модным дизайнером интерьеров. Снес наконец портрет Вальбурги, запрятав его подальше в подвал, сделал полную перепланировку всего помещения, и, в целом, остался собой доволен, покупая очередное кресло из Икеи. Поттер, как вы могли догадаться, добился хорошего продвижения по службе, перепрыгивая когда-то однокурсников по головам, и теперь сидел в соседнем от Робардса кабинете: Молли плакала от счастья, когда узнала, что «ее любимый мальчик» стал Заместителем Главы Аврората. И теперь, понимая, что Гавейна ему уж точно не сместить, пока тот добровольно не уйдет на пенсию, он каждый день проводил на любимой работе. Выходной? А не взять ли пару стопок отчетов и проверить их, пока на фоне идет какое-то тусклое реалити-шоу? Или лучше поехать к черту на куличики с парой курсантов ловить очередного придурошного старого неонациста? О, спасибо, Гавейн Робардс и сам с интузиазмом придумывал ему занятия и на выходные, и на праздники, и после любого рабочего дня, задерживая его до темноты. И нет, руководитель не был узурпатором, он и сам работал также — всегда на износ, тому и научил Гарри. Вот как-то так жизнь национального героя и превратилась в режим дом-работа-дом. И любовные отношения у него последние года четыре из его состоявшихся солидных двадцати пяти были только с работой. Она насиловала его тело, оставляя на нем шрамы, и психику, подкидывая всегда самые страшные картинки по ночам во снах. Каждое четырнадцатое февраля Поттер дежурил в штабе, срываясь на каждый вызов о использовании приворотного зелья, а потом дома, глубоко в ночи одиноко пропускал пару стаканов огневиски, может, быстро дрочил, если вообще оставались силы к тому времени, и засыпал, чтобы утром снова прийти в свой кабинет кошмарить стажеров. В последний раз, кажется, Гарри занимался настоящим, нормальным сексом, года два назад, и то было в магловском клубе на дне рождения Симуса. Поттер даже ничего не помнил на утро, просто бесшумно собрал свои шмотки и скрылся за входной дверью, пока обнаженный парнишка на пару лет младше него (Гарри надеялся, что тот вообще был совершеннолетним), мирно посапывал в своей постели. И с того момента ебала его только работа: грубо и уж точно без смазки. И вроде бы Поттер даже привык за все года своей жизни быть третьим лишним, вечно свободным, или со спутанными недо-отношениями, иногда все равно становилось грустно, но он искренне старался отогнать эти мысли, прячась в очередной спецоперации или стопке отчетов. Если весь мир верит в то, что Гарри Поттер готов всю свою жизнь служить на благо Магической Британии, то так тому и быть, наверное. Гарри все равно не знает, какие у него бы могли быть альтернативы, если бы он решил вдруг выбрать другой путь. Сначала раздался стук, а после дверь кабинета Поттера приоткрылась, и в проеме показалась знакомая рыжая макушка. Рон шмыгнул веснушчатым носом и с сочувствием (последние несколько лет он только таким взглядом и смотрел на Гарри) оглядел своего друга: — Мерлин, тебе давно пора сделать кабинет светлее, — парень зашел в помещение и сложил руки на груди, осматривая служебную комнату личного пользования Гарри. — Тебе самому тут не стремно? С каждым разом все больше понимаю бедняжек курсантов, — Рон подошел к окну позади Гарри и раздвинул затемняющие шторы. — Они про тебя уже столько легенд выдумали, и каждая ужаснее предыдущей. Скоро, чую, ты начнешь есть детей, чтобы оставаться в такой физической форме. Поттер откинулся на спинку офисного стула и потер переносицу, отвлекая глаза от напряжения. Рон неуклюже приземлился задницей на уголок его стола и сложил руки на груди: — Так, ты на обед-то идешь? — Да, — Гарри устало потянулся, разминая спину и плечи, и пару позвонков в основании его позвоночника, кажется, хрустнули, — ты пока иди, а я занесу Робардсу документы и нагоню тебя. — Этот старый хрыч совсем не дает тебе отдохнуть, Гарри, ты должен уже сказать вышестоящим об этом, — Рон взял в руки палочку друга и покрутил ее в руке — даже она уже не выдерживала постоянных битв своего хозяина и была очень потрепана. — Дорогой приятель, я очень рад, что ты счастлив работать в отделе образования, где у вас все чуть ли не срут цветами, и вы чаевничаете в пять вечера с кексиками, — темноволосый выхватил статуэтку, водрузив ее на законное место, а после взял кипу бумаг, которые он успел проверить с самого утра, и гневно посмотрел на бывшего одноклассника, поднявшись на ноги. — Но я счастлив работать здесь. А теперь свали уже, мне не нужны нотации. Сказал же — догоню. Гарри свободной рукой подхватил со спинки кресла свою куртку с нашивкой, и вышел из кабинета, специально хлопая дверью. Рон напугано вздрогнул, когда какая-то древняя картина с натюрмортом слетела со стены и упала на пол рисунком вниз. Его друг до сих пор не мог отпустить тот факт, что рыжеволосый никому не захотел ничего доказывать, оправдывать ожидания неизвестных людей, и выбрал место поспокойнее: без бесконечных тренировок на износ, опасных заданий, несносных начальников. Он свое уже отвоевал, и теперь спокойно сидел в удобном кресле с графиком пять-два с девяти утра до пяти часов вечера. Да, он остался немного худощавым, не таким сильным, как его друг, но он устраивал Гермиону, устраивал себя, и мог поднять на руки свою дочь, чтобы посадить ее на плечи, а большее ему и не нужно было. Он был абсолютно счастлив в своем спокойном уютном мире, где его работа доставляла настоящее удовольствие — они меняли структуру образования маленькими шажками, и Макгонагалл шла его отделу навстречу: вместе они уже устранили неравенство факультетов, выбили побольше денег на реставрацию школы, даже отстроили Хагриду настоящий «живой уголок». Розе обязательно понравится там учиться. Поттер передал секретарю документы для своего руководителя, и направился в столовую, небрежно накидывая плотный бомбер черного цвета на плечи. Он предпочитал вычурным снобским мантиям удобные вещи, в которых ему точно не доставит проблем подобраться к врагу как можно ближе, и теперь одна половина Аврората ходила как он, а вторая высоко задирала нос и фыркала, недовольно бубня себе что-то под нос. Гарри, если честно, уже давно перестало тревожить то, что о нем говорят за спиной. Он поднялся в лифте на восьмой этаж и, сразу заприметив Рона, приблизился к нему. Кто-то в очереди позади них выдал что-то недовольное, не поняв сразу, кто стоит перед ним. Гарри обернулся, выгибая бровь в искреннем удивлении, и посмотрел на, видимо, новенького сотрудника отдела магических игр и спорта. Тот, побледнев, еле слышно пробормотал извинения и отвернулся в сторону, и небывалом энтузиазмом вперившись глазами в меню на сегодня. — Друг, ты реально всех пугаешь, — Рон потянулся к ему и зашептал на ухо. — Я, конечно, все понимаю, но это немного… немного пиздец, понимаешь? Гарри пожал плечами, не особо удивившись словам друга: — Ничего не могу с собой поделать, Рон, мне дико доставляет удовольствие то, что теперь никто не лезет с автографом, валентинками, заговоренными тортами и прочей херней. Пусть лучше все будут думать, что я неуравновешенный и могу ударить любого, чем снова будут снова по мне ездить. Подошла их очередь, они получили свою порцию обеда, забрали подносы и устроились за одним из сотни столиков. К ним вмиг подсела Паркинсон, занимая место рядом с Роном, Девушка грациозно откинула мешающуюся прядку волос с лица и поправила очки на толстой оправе — последний тренд сезона, кажется. Ну, так она хвасталась им с Роном еще неделю назад. — Как же вы меня достали, Поттер, — очень милое приветствие, ответил про себя Гарри. — Научи своих олухов либо делать заявку на необходимые предметы побольше, либо не рвать свою мантию каждый гребаный вторник. Я уже заебалась объясняться, что у тебя работают одноклеточные идиоты, как ты, которые на завтрак едят Бомбарду вместо вафель. Она схватила вилку и нанизала на нее пару кусочков салата, сразу же отправляя их в рот. Гарри и бровью не повел на тираду девушки, продолжая разделывать кусочек куриной котлеты. Рон всплеснул руками, отбрасывая нож и вилку: — Тебе даже Паркинсон говорит уже успокоиться. А ты знаешь, что она бешеная, Гарри! — Она говорит это не мне, — Гарри невозмутимо прожевал кусочек мяса и промокнул испачканный уголок губ салфеткой, — а моим подчиненным. — Теперь он обратился к девушке, — Хорошо, Пэнс, я передам им. Слизеринка хищно ухмыльнулась, представляя, насколько доступно Гарри Поттер объяснит своим подчиненным, что ебучие перья можно заранее заказать, а не ебать ее подразделению голову с самого утра, прося по перышку каждый день, и удивляясь, что они иногда могут заканчиваться. Ох, она бы так хотела лично поприсутствовать на этом собрании, где ее коллега перетрет в порошок этих полудурков: — Не забудь позвать меня на это сборище, Гарри. Я с удовольствием солью эти воспоминания и буду смотреть их каждый раз, когда глаз начнет дергаться. Он, по привычке, протянул ей руку, и они отбили пять, пока Уизли мог лишь сидеть с приоткрытым от шока ртом. Мужчину все еще удивляла кровожадность его новой подруги, и строгость когда-то добродушного друга детства. Что у них троих за компашка, блять, такая? Аппетит пропал моментально, и Рон поднялся с места, так и не коснувшись своей порции. Будучи невероятно оскорбленным тем, что его переживания просто игнорируют, он унес свой поднос к тучной женщине, разбиравшейся с грязными тарелками, и вышел из столовой. Пэнси понимающе хмыкнула, смотря на безразличного Поттера, расправляющегося с макаронами: — Опять песня про то, как ты изменился? — Гарри кивнул, и темноволосая отметила про себя то, как он невольно сжал вилку в своей руке. — Может, небольшой отпуск решит его помешанность на твоем состоянии? — Мне нельзя в отпуск, мы готовим новую реформу, ты и так все знаешь. Она понимающе поджала пухлые губы, согласно опустив голову, и снова вернулась к недоеденному салату, вилкой гоняя кусочек сыра феты по дну тарелки: — Когда-нибудь это все закончится, и мы будем некрасиво счастливо стареть на пенсии, пить домашнее вино, загорать возле бассейна и нянчить внуков, наверное. Гарри усмехнулся, неестественно кивая, а его коллега поднялась, взяла в руки поднос и, покачивая бедрами, направилась к той же женщине, что недавно встретила Рона с его подносом. Поттер отложил столовые приборы, подпер щеку своей ладонью и уставился в окно, наблюдая за мелкими людишками внизу. А он вообще доживет до старости? И хочет ли до нее доживать, если сейчас его дни проходят так? Последние два года он оставался на дежурство даже в Новый Год, наслаждаясь в одиночестве рождественскими песнями по старому радио в переговорке. Он в раздумьях покинул столовую, захватив оттуда напоследок стаканчик отвратительного кофе, просто за неимением какого-либо выбора, и снова вернулся на свой этаж, спокойной уверенной походкой направляясь к кабинету ровно до момента, пока из-за угла внезапно не вылетает кто-то белобрысый, и не врезается прямо в его грудь. Кофе, очевидно, выпадает из рук и оказывается на полу, слава Мерлину, не задевая каплями никого из столкнувшихся. Гарри делает шаг назад и снова надевает на себя недовольную маску, которую филигранно использовал в столовой, но замечает, что виновнику происшествия вообще плевать на это. Малфой уже оценивающе рассматривал его с ног до головы: — А ты неплохо выглядишь, Поттер, — он жадно оглядел его мышцы живота таким взглядом, что у Гарри даже, кажется, прошли мурашки. — Не ожидал, что под твоими драными толстовками в школе ты прятал такое. Он беззастенчиво протянул худощавую ладонь с аристократично длинными пальцами и уверенно провел их кончиками по чужой груди, оценивая масштаб косых мышц бывшего врага, пока Гарри, наконец, смог запечатлеть в голове образ этого придурка, о котором он и подумать не мог. Когда-то весь из себя аристократичный высокомерный идиот с королевскими замашками в воспитании, манерах и одежде, выглядел совершенно противоположно самому себе. У него было несколько проколов: Малфой пробил у пирсера уголок левой брови, правое крыло носа и, кажется, язык. Поттер не был уверен в последнем, но заметил, как что-то блеснуло в глубине чужого рта. На ухе, спадая на шею и скрываясь где-то в вороте куртки, шла абстрактная татуировка с красными и черными линиями, переплетаясь. В глазах и на лице усмешка, он с вызовом смотрит на заебанного злобного аврора, зацепив какие-то точно дорогущие и брендированные солнечные очки на верхушке лба, все равно не испортив свою охуенную укладку. Малфой в черных ботинках-челси, блядских зауженных кожаных штанах с высокой посадкой и чуть расстегнутой укороченной косухе — и Гарри совершенно не уверен, что под ней что-то есть. Он поджимает одним локтем ебучий клатч от Guess и заинтересованно рассматривает самого Поттера будто лягушку под микроскопом. — Так, — важно начал он. — когда ты меня сбил, — Драко убрал ладонь от чужого тела и стал внимательно рассматривать свой маникюр, состроив самое незаинтересованное лицо из всех возможных, — я искал кабинет Паркинсон. Не подскажешь своему любимому старому знакомому, где он? Голос его хриплый и невозможно претенциозный, и почему-то в штанах Поттера упрямо тяжелеет. Гарри на всю эту сюрреалистичную ситуацию лишь тихо матерится сквозь зубы и мысленно просит у самого Мерлина спокойствия, умиротворения, и чтобы все отъебались от него наконец. — Иди прямо по коридору, предпоследняя дверь слева будет ее, — он скрипнул зубами, — старый знакомый. Натянутая наигранная вежливая улыбка больше похожа на звериный оскал, Драко в прямом смысле видит, как по лицу собеседника ходят желваки, и тут Поттер чуть кланяется с видимой издевкой. Малфой не выдерживает того, насколько напряжен и серьезен его собеседник, и начинает заливисто хохотать, откинув голову назад и выставив свою тонкую шею напоказ. Гарри закатывает глаза, понимая, что смеются сейчас над ним. Он, честно говоря, давно отвык от такого наглого общения по отношению к нему. — Не злись, Потти, — Драко по-дружески хлопнул мужчину по мышце над ключицей. — Я не виноват, что ты выбрал быть лохом до конца своих дней и торчать в этой бюрократической тусне. — Он обошел гриффиндорца и, покачивая бедрами подобно самой Пэнси, направился по подсказанному маршруту. — Ладно, бывай, герой. Не забудь купить новую полку для бестолковых наград. Гарри осталось лишь молча голодным взглядом проводить чужую задницу, убеждая себя в том, что слизеринский гаденыш точно задевает что-то дурное, и стоило об этом поговорить с Роном и Гермионой. Белобрысый скрылся в кабинете подруги, и только тогда Поттер смог пересилить себя и покинуть коридор, пока его воображение не покидали яркие картинки подтянутой задницы. Малфой точно задумал что-то плохое.