о чем молчат птицы

Путем не самых хитрых манипуляций за полтора месяца Гарри выясняет, что Малфой приходит к Паркинсон два раза в неделю: всегда по средам и пятницам, ровно за полчаса до конца ее рабочего дня, потом они ужинают в ресторанчике, находящемся в двух кварталах от Министерства, задерживаются там примерно на час-полтора, возможно, немного гуляют, и всегда Малфой провожает свою подругу до ее дома, но никогда не задерживается в гостях. Куда именно он уходит Поттер пока не может знать, поскольку это немного противоречит здравому смыслу и закону. Технически, Малфой ничего не делает противозаконного. Точнее, пока не доказано то, что этот змееныш в чем-то замешан, а потому считается честным свободным гражданином. Верится в это, конечно, очень слабо. Возможно, Поттер немного параноит, когда проверяет все документы, находящиеся в Министерстве, в которых хоть раз упоминается нужная ему фамилия. Нет, он не хочет повесить на него какое-нибудь мертвое дело или упечь за решетку для собственного спокойствия, но аврорская чуйка его еще никогда не подводила, а значит, Малфой точно делал что-то неправильное. Как минимум, Гарри знал, что после войны у Малфоев в распоряжении осталось только полуразваленное поместье и одна десятая часть всего капитала, поскольку остальное забрали в счет компенсации на восстановление Хогвартса. И, если бывший однокурсник одевался каждый раз как парижская супермодель, которой вот-вот выходить на подиум, то либо Малфои выиграли в лотерею миллион галлеонов, либо проводили какие-то махинации, что было в стиле Люциуса уж точно. Менор был восстановлен и сиял еще ярче, чем до войны, старшие члены семьи так и жили там, а Драко прикупил себе квартирку недалеко от центра магического Лондона. Так и напрашивался вопрос: откуда бабки? Нарцисса ничем особым не занималась, отсиживаясь дома, Люциус ударился в налаживание контактов с Министерством, периодически сотрудничая с международниками и финансистами, но в целом, тоже не мог нормально стабильно зарабатывать, потому что «нищенская» работенка простых крестьян уж точно была не по-малфоевски. Драко официально был трудоустроен в популярной книжной редакции, но чем именно там занимался, Гарри узнать не смог, поскольку не мог без подозрений спросить у кого-либо правду, а подавать безосновательный ордер было бы странным. Никаких публикаций от его имени, упоминаний в книгах и журналах — ничего. Вероятнее всего, он там просто отмывал деньги на свои модные сумочки и дорогущие очки. Это злило. Невероятно злило, потому что Гарри привык работать по-другому: он всегда знал с чем имеет дело. Он был научен опытом, как именно нужно бороться со злом: как правильно заламывать руки и скручивать людей, как выбивать показания, на что надавить на допросе. Он был уверен в своих силах и возможностях, знал, что имя всегда идет вперед него и даже самые конченные отбитые преступники при виде него всегда сдаются и рассказывают правду. Поэтому он и не умел играть в долгую — в последние пару лет он привык, что мог подключиться к делу, когда уже все свидетели и потерпевшие были опрошены, и улики указывали на виновного. С Малфоем так не получалось, и Гарри опять чувствовал, что его водят за нос, оттого злился еще больше, и терпения становилось еще меньше. Как только Гарри смог подобрать правильные слова, не выставив себя придурком перед Гермионой, он встретился со старыми друзьями в одну из свободных пятниц. И вот, развалившись в мягком кресле в просторной гостиной, Поттер потягивал пиво и задумчиво смотрел в окно, не отвлекаясь ни на Рона, ни на радио, транслирующее матч, на котором прямо сейчас играла Джинни. Его не завлекала ни Гермиона, заканчивающая приготовления к их посиделкам, ни Роза, рассказывающая ему истории про свои оживающие по ночам игрушки. Гарри задумчиво смотрел в окно, в которое уже бесконечно сильно и долго долбился дождик, скатываясь крупными каплями вниз. Поттер, недовольно вздохнув, распустил собранный на затылке хвост и взъерошил грубые волосы, все же отвлекаясь от размышлений. Мужчина пересел на пол к девчушке и незаметно околдовал коняшку, начавшую вдруг скакать вокруг ребенка. Та захлопала в ладоши и схватила игрушку, уносясь к маме в кухню, вскоре возвращаясь в гостиную уже у нее на руках. Гермиона села рядом со своим мужем и уложила голову ему на плечо, прячась в его объятиях с умиротворенной улыбкой, пока их любопытная и немного гиперактивная дочка уже убежала в комнату выбирать новую любимую игрушку. Гарри немного (очень сильно) завидовал их счастью. Он все еще любил своих друзей и считал семьей, но все же они все выбрали довольно разный путь, и пока Поттер зарывался в работе, они становились счастливыми, наверстывая свою упущенную юность. Брюнет считал их глупыми тогда, думал, что они не смогут стать успешными, если сейчас будут жить как им заблагорассудится, но нет: Рон занял свое хорошее место в Министерстве, Гермиона стала замечательным востребованным колдомедиком, а Гарри… остался просто Гарри. — Ты слишком задумчивый даже для себя обычного, Гарри, — девушка убрала прядь пышных волос за ухо, отпивая вино из своего бокала. Рон сделал радио тише и тоже посмотрел на друга с небольшой тревогой. — В последние дни я занят очень интересным расследованием. Точнее, официально еще ничего нет, и я пока просто наблюдаю, пытаюсь найти зацепки, сопоставить факты, и подозреваемый ведет себя слишком беспечно, но я все еще не могу найти доказательства. — О ком речь? — Рон нахмурился. — Не говори загадками, если уж сам решил с нами поделиться. Кто, как и в чем замешан, Гарри? Поттер снял очки, убирая их на журнальный столик, и потер переносицу с самым усталым видом на свете: — Я думаю, Малфой слишком подозрительно себя ведет. Друзья одновременно недовольно завопили, а Гермиона драматично приложила ладони к ушам, притворно закрывая их. Рон сделал недоуменно-осуждающее лицо: — Дружище, ты серьезно сейчас? Столько лет прошло, а ты все еще помешан на Хорьке? Гарри закатил глаза, складывая руки на груди, и больше походя на обиженного подростка, чем на взрослого мужика на серьезной должности: — Вы просто не понимаете! Он ведет себя так, будто бы у него в жизни ничего не произошло! — Гарри, — Гермиона аккуратно потрогала его за плечо, устало улыбнувшись. — Он просто живет дальше, и не застрял в прошлом, как ты. Тебе уже тоже пора отпустить все то, что нам пришлось пережить. — Я отпустил, Герм. — Рон на эти слова лишь прыснул, не скрывая ехидства в тоне своего смешка. — Вы просто сами не видите, как выглядит этот змееныш сейчас, и что он делает, и как себя ведет. Он явно в чем-то замешан, и когда я это докажу, а я обязательно докажу, — Гарри сделал глоток пива, дав друзьям драматичную паузу, — вы пожалеете. Моя чуйка меня никогда не подводила. — Ты как был помешан на этом придурке, так и остался. — Уизли недовольно цокнул, явно вспоминая школьные конфликты. — Он просто кретин, да, но безобидный. Дай человеку жить свою жизнь уже, или у тебя в отделе мало нераскрытых дел? Гарри скрипнул зубами. Его всегда раздражало то, как ставили его работу под сомнение, даже если не серьезно, даже если в шутку или если позлить. Он считал, что выкладывался на все сто, и его откровенно злило, если люди не считали также, и да, он понимал, что Рон сказал это только ради того, чтобы позлить побольше, но: — Оу, ну извини, у меня не так много людей в подчинении, как у тебя, потому что большинство людей такие как ты сам — только и думают занять стульчик поудобнее. Но только, блять, ваши стульчики защищаем мы, если что. — Он ядовито ухмыльнулся, — упс, ваша работа с девяти до пяти снова оказалась бесполезной, вот это да! Они вперлись друг в друга злыми взглядами, будучи готовыми сорваться с места в любой момент, чтобы надрать друг другу задницы, но их обоих прервали женщины: пока Гермиона дала Рону затрещину, Роза, сидевшая позади Гарри и заплетающая ему косички, нечаянно сильно дернула за прядь. Оба недовольно зашипели и на секунду глянули на виновниц их боли, но напряжение, повисшее в воздухе, явно спало: — Никаких конфликтов в моем доме, ясно вам? — Женщина взглядом указала на малышку, спокойно играющаяся с чужими волосами. — Не при ребенке. И ты нас не впутаешь в свое помешательство, мне хватило его в школе, Гарри Джеймс Поттер. Если бы еще тогда ты признался себе, что девушки тебя не интересуют, я уверена, ты бы смотрел на Малфоя уж точно не как на врага. — Что ты вообще говоришь, Гермиона? Гарри нахмурился снова, смотря на подругу с явной обидой. Рон пожал плечами, будто она говорила действительно очевидные вещи: — А разве это не правда? Я думал, что ты просто скрыл от нас симпатию к этому придурку. Ты же даже на суде его защищал, разве нет? Гарри был настолько ошеломлен их глупостью, что ему не оставалось ничего, кроме как: — Давайте уже сменим тему. Я понял, что помощи от вас не дождусь, так что и смысла обсуждать все это, — с нажимом на последнее слово сказал он, — явно нет. Они больше не возвращаются к этой теме, и Гарри остается в своих подозрениях и мнительности совсем один. Он ведет явную темную борьбу в одного: ему нельзя спалиться, что он как-то заинтересован в Малфое, иначе тот снова сможет безнаказанно увильнуть, и Поттер останется с носом. Он не знал, что ему делать, но любопытство с каждой секундой ело его все больше и больше, потому в обычный, ничем не выделяющийся вторник, бывший гриффиндорец, будучи полным решительности, входит в кабинет своего непосредственного начальника со словами: — Мне нужен отпуск. Срочно. Седовласый мужчина, изучающий какую-то важную бумагу, даже не поднял взгляда, воспринимая это как неудавшуюся шутку на первое апреля. Гарри подходит к столу и кладет на самый центр свое заявление с прошением на отпуск, начинающийся с завтрашнего дня, а заканчивающийся ровно через три недели. — Поттер, — Гавейн убрал документы и посмотрел на сотрудника с недовольным видом, — никогда, дай мне слово, никогда ты не станешь комиком. У тебя совсем не получается шутить. — Я абсолютно серьезен. — Гарри сел на стул напротив руководителя, складывая руки на груди. — И у меня даже есть некоторые условия, на которых я хочу уйти. — Ага, у меня тоже есть много условий. Например, сменить мне работу, чтобы я уехал жить в такие леса, где даже медведи срать не сядут, но, как видишь, мы оба здесь. — Рыкнул мужчина и все же взял в руки заявление, сдаваясь. — Ладно, рассказывай, что ты там собираешься делать, и почему сейчас. — Он снова завелся, не сдерживая настоящих эмоций. — Вот правда, Поттер, не раньше — не позже. Как обычно: я останусь один с голой жопой в важный момент, пока ты свою задницу на югах греть собрался? Меня разорвут моментально на референдуме, мы оба это знаем. Гарри ухмыльнулся, и вправду представляя старого начальника с голой жопой на сцене. Такое он бы точно не пропустил, и даже малфоевские происки подождали бы ради такого. — Не так давно со мной случилась занимательная история: я увидел своего бывшего однокурсника — Драко Малфоя. Но он выглядел слишком хорошо и самодовольно для того, у кого отобрали практически все деньги после войны. Да, прошло семь лет, многое могло измениться — но по документам, в их семье никто не работает, кроме самого Драко. Он устроен в издательстве, но про должность ничего не говорится. Я думаю, он там просто отмывает незаконно полученные деньги, поэтому я хочу за ним проследить и поймать за руку. Сразу скажу, что не могу поставить за ним слежку — он все поймет и уж точно выкрутится, я уверен. Мне нужно быть ближе к нему. Робардс хлопнул себя по лбу, смачно выругавшись от глупости услышанного: — Ты сведешь меня в могилу, Гарри. Свой гейский интерес спрячь к себе в штаны, пожалуйста, и не мешай мне работать, у меня много дел. — Гарри закатил глаза. Он был лучше всех выдрессирован руководителем, поэтому такие шуточки его уже давно не трогали. — Своди его на свидание, подрочи своему дружку, но мне мозги не еби, хорошо? А если вам совсем скучно станет, то там, под Восточным Мидлендом, кружок мини-пожирателей собирается, так своди свою подружку на задание, разъебите их, наконец, потому что Эванс там только хуи пинает, а не работает. — Гавейн, я не шучу. Мне необходим этот отпуск, и мы оба знаем, что я его заслужил. За все свои года работы в этой конторе я ни разу не брал отпуска, отгулы и больничные, оставался дежурить в праздники и был мишенью на любых операциях. Сколько мне уже правую ногу зашивали? Три раза вроде, да? — Гарри очень не хотел заходить с этой стороны, но сразу понимал, что придется дожимать начальника. — И самое тупое: каждый прием, министерская встреча, еще что-то — так сразу Гарри. Я терпеть не могу эту хуйню, но вы мной каждую бочку затыкаете, но как только я попросил три недели отпуска, так сразу: соси, Поттер, долго и глубоко. Робардс оскалился, размышляя о том, сейчас ли надрать задницу своему заместителю, или все же подождать конца рабочего дня: — Неделя, не больше. Стадия торга. Уже лучше. — Две, но я, так уж и быть, буду приходить тренировать новичков. — Две недели и ни днем больше, ясно тебе, придурок? Робардс поправил в заявлении числа и поставил печать и подпись, сразу же отправляя документ в отдел кадров. Гарри скрыл торжествующую самодовольную ухмылку, но промолчать не смог: — А теперь к условиям, — он сложил руки в замок, своими глазами в прямом эфире наблюдя как наставник покрывается красными пятнами от злости. — Мне нужно, чтобы для всех это выглядело как задание. Мол, до нас дошла информация, что планируется серьезное покушение на жизнь Малфоя, чтобы расквитаться за его прошлые грешки. И я, такой честный и хорошо подготовленный аврор, эти две недели буду приставлен к нему как охрана. Кстати, мне нужна липовая бумажка об этом, чтобы показать ее Малфою. Гавейн помолчал некоторое время, собирая всю свою злость в кучу, и прошипел: — А в ладошки тебе не насрать, Гарри? Ну, никто и не удивлен, в целом: — Нет, спасибо, я пока что откажусь. — Поттер поднялся со своего места, стряхивая с плечиков куртки несуществующие пылинки, и направился к выходу. — Через полчаса зайду за разрешением, да? Младший аврор филигранно увернулся от запущенной в него чернильницы, скрываясь за дверью. Робардс действительно хороший человек, и Гарри это прекрасно знает, поэтому забирает необходимый ему ордер через полчаса, как и договаривался со своим руководителем. Поттер в хорошем расположении духа заканчивает свой рабочий день: рассказывает тонкости своих обязанностей временному заместителю, заканчивает собственные дела, и как обычно засиживается допоздна, покидая Министерство только за полночь. Он возвращается в пустой дом с все еще приподнятой улыбкой, а перед глазами стоит картина, в которой он зачитывает Малфою его права при задержании. Сначала он думал, что заставит самого гаденыша жить у себя дома, держа рядом для его «безопасности», но потом решил, что лучше быть у него — так от Поттера не ускользнет ни одна деталь, ведь он успеет застать Малфоя врасплох, внезапно заявившись к нему домой. Начиная сборы, первым делом мужчина дает Кричеру распоряжения на эти две недели: дом держать в идеальном порядке, газон стричь, растения в доме и саду поливать, о визитерах сообщать, никого постороннего не впускать, а если кто-то и пробрался, то ни в коем случае не выпускать — Поттер с ними лично разберется. Потом он начинает собирать вещи, пока домовик сетует о том, что это его обязанность. Гарри раскрывает свой чемодан и складывает туда одежду: несколько свободных футболок, спортивные штаны, шорты, сменное белье — туда летит вся бытовая одежда. Поттер не забывает и про то, что с Малфоем ему придется таскаться невесть где, поэтому убирает к домашней одежде пару рубашек и брюк. Да, он всегда сможет заскочить домой, чтобы взять необходимые вещи, но лучше не рисковать лишний раз и не оставлять подозреваемого одного. Гарри медлит некоторое время, но все же убирает украшения в чемодан — мало ли, если пригодится его «парадная» одежда, то нужно выглядеть действительно хорошо. Он взрослый человек, у него уважаемая должность. Поттер буквально лицо Аврората, поэтому должен выглядеть просто восхитительно всегда, когда выходит в свет. Гарри складывает спортивный комплект, не забыв про свое обещание с тренировками для курсантов. Он убирает кроссовки в пакет и после в чемодан, идеально упаковывая все, что уже сложил в сумку. Он собирает в несессер туалетные принадлежности, не забывает положить духи, заканчивает документами, и вскоре он понимает, что готов. Поттер уменьшает свой багаж до состояния, когда он помещается у него в кармане, а потом заваливается спать. Отдыхает всего пару часов, идет на небольшую пробежку, принимает контрастный душ, завтракает полноценным здоровым завтраком и приводит себя в порядок. Когда он трансгрессирует к двухэтажному классически английскому дому Малфоя, на часах уже десять утра, и он надеется, что слизеринец из тех светских див, что спит до последнего, потому что если он покинул дом, аврору придется вскрыть двери, а Гарри слишком хорошо одет сейчас и испачкаться ему совсем не хотелось. Волосы убраны в пучок, заколотый двумя японскими спицами накрест, в правом ухе мелькает серьга с бриллиантом. Сверху на нем полупрозрачная однотонная черная рубашка расслабленного кроя, несколько верхних пуговиц расстегнуто, создавая глубокий v-образный вырез, рукава небрежно закатаны до локтей, а на правой руке можно рассмотреть дорогие часы, подаренные после рекламной сделки с крупным брендом. На Поттере брюки с высокой талией кофейного цвета. Штанины широкие, со стрелками и защипами у пояса. На ногах массивные лоферы на тракторной подошве, делая его еще выше, чем он уже есть. Конечно, он не сразу стал выглядеть так собранно и хорошо. Сразу после войны ему приставили человека, который должен был следить за имиджем героя: его одежда, поведение, стиль, украшения и прочее — герой должен был быть лучше всех. Бонусом пошло правильное питание. Обязанностью — стажировка в Аврорате и бесконечные тренировки наизнос, позволяющие обладать хорошим телом. Поначалу каждый его шаг был выверен до предела, каждое публичное слово сказано заранее, но зато теперь он не выглядит полным олухом на публике, и может достаточно держать имидж самостоятельно, чтобы его не трогали лишний раз чужие люди. Его зовут на разные интервью, рекламные проекты, и он, конечно, выборочно соглашается. Ему не нужны менеджеры — теперь он решает все сам, и сам строит свое расписание. Дисциплина во всем, как миллион раз доказала ему служба, очень облегчает жизнь. И в благодарности в своем расписании аврор всегда выделяет на работу на четыре часа больше, чем от него требовал официальный график. Гарри поправляет часы и стучит в двери, выпрямляясь. Сначала не происходит ничего, и Гарри успевает подумать, что не успел прийти вовремя, но вскоре слышится шум и двери распахиваются. О да, все как и предполагал Поттер: дива сладко спала, пока не заявился он. Малфой оглядывает Поттера с недоумением, одной рукой придерживая двери, а другой потирая открытую шею. Шелковая пижама глубокого изумрудного цвета перекосилась во сне: рубашка съехала на бок и открывала бледную ключицу, одна штанина была задрана до колена, смявшись. Лицо Малфоя было чуть помято и со следами от подушки на щеке, волосы в полном беспорядке, на подбородке подсохла полоска от слюны. — Дай угадаю: сегодня встреча выпускников, я про нее забыл, и ты решил любезно зайти за мной? Голос хриплый, еще не привыкший к разговору. Драко прочищает горло и отпускает ручку двери, все еще не пропуская внезапного гостя. Гарри молча протягивает официальную бумагу с печатью, и Драко берет ее свои руки, хмурясь. Он бегло читает текст, бубня текст под нос: — Приставлен к охране до момента, пока необходимость в этом иссякнет. — Его лицо косится в усмешке, он смотрит на Поттера с недоверием. — Это розыгрыш? Гарри напускно тяжело вздыхает, будто собираясь объяснять прописные истины, а после пожимает плечами, и это первое, что он говорит: — Ну, если к тебе приставляют меня, то, наверное, шутки кончились, и тебя правда хотят убить? Вряд-ли я добровольно согласился бы жить с тобой неизвестно сколько, — ложь, но распространяться не стоит, — Малфой, не льсти себе. — Кому я вообще нужен? Еще и сидеть потом из-за меня… Это бред. Он отходит от двери, все же без слов пропуская гостя внутрь. Драко бредет в гостиную и заваливается на диван, прямо поверх каких-то шмоток, которые он, вероятно, вчера снимал прямо тут. Парень все еще читает документ по сотому кругу, когда Гарри садится на кресло рядом: — Не верится? — Конечно не верится. Сам Гарри Поттер, — он поднимает указательный палец вверх, и аврор закатывает глаза, — будет меня охранять. Что же я вообще, — зевок, — натворил такого? Поттер, честно говоря, не особо слушает: он следит за небольшим участком открытой кожи на животе — рубашка задралась, и сейчас Гарри прослеживал глазами путь из светлой тонкой дорожкой волос, пропадающей под резинкой пижамных штанов. Малфой откинул лист на журнальный стол и снова зевнул, глубоко задумавшись. Гарри пока что осматривал интерьер, если его можно было таковым называть вообще. Вроде бы и светло, и чисто, и красиво… могло бы быть, если тут кто-нибудь хоть иногда наводил бы порядок. На диване под Малфоем шмотки, на журнальном столике коллекция разных грязных кружек, какой-то модный журнал с небрежно обведенными образами. На совмещенной кухне на столешнице упаковка из какой-то, вероятно, азиатской доставки, на полу тоже вещи, в углу валяется гитара, а статуэтки, стоящие на камине, покрылись такой пылью, будто их с самой покупки ни разу не протирали. — Почему тут такой свинарник? Драко махнул рукой: — Тинки, мой домовик, — пояснил он лениво, — в отпуске. Сегодня вечером вернется, кстати. — Тебе тут самому нормально жить, Малфой? Ты же педант до мозга костей, нет? — Да мне похуй как-то, — он усмехнулся, — мама больше не ругает за неотглаженные брюки, можно и не выебываться. Светловолосый резко сел, будто к нему пришло какое-то важное осознание. Он посмотрел на Поттера полностью ошеломленным взглядом, и Гарри это уж очень сильно не понравилось. Грядет буря. — Стоп, то есть, ты будешь таскаться со мной всегда и везде? Кивок. — В любые ебеня? Кивок, но под ложечкой начинает сосать от липкого наступающего переживания. — И жить ты тоже со мной собрался? Кивок, и Поттер нервно сглатывает, уже немного жалея о собственной затее. Сидел бы дальше в Аврорате и не выебывался, но нет же, потянуло на приключения. Не зря говорит Робардс, что инициатива всегда ебет инициатора. Драко же довольно хлопает в ладоши, поднимаясь: — Ты еще сам об этом пожалеешь, будь уверен. А теперь пошли, — Малфой направляется к лестнице, — я покажу тебе гостевую комнату. Гарри идет следом, вперившись взглядом в идеально бледный затылок. Господи, сейчас лето, но этой крысе все равно получается совсем не загореть на солнце. Гарри хватает только ощущения весны в воздухе, чтобы у него проступили еле заметные редкие веснушки. — Кстати, Поттер, тебе идет твой новый стиль, — шелк обтягивает чужую задницу, пока тот переступает со ступени на ступень, и Гарри смотрит за этим, не имея возможности отвести взгляд. — Больше не похож на обсоса, даже глаз радуется.