Яд в позолоченной чаше

Стоило ли?   Единственный вопрос, который сейчас волновал Аластора. Стоило ли помогать Чарли с ее отелем, идея которого даже звучала абсурдной, не то чтобы работала на практике. Однако ответ на этот вопрос он не знал, оттого он его и мучал. Чарли кажется ему интересной, даже забавной. Конечно, она еще далека до уважения, но за этой чертовой девчонкой слишком интересно наблюдать.     Аластор стоял у большого панорамного окна в своей радиовышке. Неподвижный, словно тень, отброшенная неправильным светом. Длинные пальцы постукивали по рукояти трости, издавая бесшумный ритм. Он согласился помочь. Эта искра неподдельного, почти наивного энтузиазма в глазах Чарли, эта невозможная мечта о спасении грешных душ. В ней было то, что заставляло Аластора остаться здесь, согласиться помочь и действительно предпринимать попытки для этого. И это было не сожаление, как он первое время думал, нет. Он называл это интересным экспериментом. Всегда интересно наблюдать за тем, на что способен человек ради достижения своей цели. Кто-то идет по головам, кто-то вылезает из кожи вон, лишь бы добиться желаемого, а кому-то достаточно статуса, чтобы все было подано на блюдечке.    Но все это точно не про Чарли.    Хотя, она готова не спать ночами, гоняясь за грешниками в попытке научить их добру и объяснить что плохо, а что хорошо. И даже не смотря на статус Принцессы Ада, никто особо не слушал ее. Посетители в отеле были, но их было слишком мало. Чарли светилась от счастья, понимая что хоть кто-то заинтересовался ее идеей искупления и действительно хочет исправиться. Ну, скорее она так думала. На деле же, грешникам просто нужна крыша над головой и гарантии безопасности. Ведь здесь никто не может тебя убить, а даже если попытается, то девушка Чарли – Вэгги тут же впрягается. Подобные ситуации были и не раз. И по правде лучше не разводить лишних конфликтов. Вэгги бьет больно, и потом еще приходится слушать многочасовые лекции Чарли о дружбе и доброте. Аластор ненавидел это, ведь ему не раз приходилось стоять там и слушать мерзкие словечки, а потом еще и видеть слезы ранимых грешников, включая саму Чарли.    Аластора не волновали чувства других. Он любил давить на проблемы и ошибки жертв, наблюдая за их реакцией. Однажды на одной из лекций грешник запнулся и Аластор тут же нарочно залился смехом, несколько десятков минут говоря о неуверенности грешника. В последствии оказалось, что тот при жизни умер прямо на сцене из-за сильного волнения. Это рассмешило Радио-демона еще сильнее. Он любил слабость, она была для него самой сладкой приманкой. Запах страха, исходящий от грешников, окрылял. Он любил издеваться, ведь так он чувствовал себя выше других.    А вот болтливый грешник, пытающийся произвести впечатление.    Аластор внимательно слушал его с привычной неподвижной улыбкой на лице, в глазах был явный холод и равнодушие. Затем, в паузе, он мягко вставил:   — Какая интересная история, друг мой! Практически не отличить от той, что мне рассказывал один приятель еще в 1928-м, незадолго до того как его кишки стали украшением для моего камина. У вас, смею предположить, общий источник вдохновения!   И он видел как глаза собеседника расширяются в ужасе, как меняется цвет его лица на бледный, как бесшумно движутся губы в попытке подобрать слова для продолжения диалога, как слова застревают комом в горле.    Паника. Унижение. Страх. Восторг.    Аластор показывал свое превосходство. Каждое сломанное эго, каждый горящий в панике и унижении взгляд являлся трофеем, который он ставил на невидимую полку своего самолюбия. Он управлял страхами, дергал за ниточки, тянул в нужный момент.    И все это приносило удовольствие. Еще одна причина почему он здесь.    Но за этим стояла иная, куда более сложная математика. Фигура в уравнении, которую он не мог игнорировать. Люцифер. Король Ада. Отец Чарли. Источник той первозданной, колоссальной силы, что буквально пропитывала земли Ада. Силы, перед которой даже самые дерзкие тени Аластора замирали в почтительном, невольном ужасе. Он уважал эту мощь. Она была высшей точкой, к которой он сам так яростно стремился.    И это так раздражает.   От одной только мысли о встрече со столь могущественным существом, Аластора непроизвольно бросило в холод, а длинные уши пришлось прижать. После нескольких минут раздумий Радио-демон наконец подал и другие признаки жизни. Тонкие длинные пальцы обхватили рукоять излюбленной трости, с силой сжав ее.    Он не хотел думать о Люцифере, ведь вероятность встретиться с ним была чертовски маленькой, даже не смотря на то, что тот является отцом Чарли. У них были не самые лучшие отношения, ведь он еще ни разу не попытался помочь дочери с ее затеей.    Настоящий любящий отец точно поддержал бы свою дочь.    Об остальных причинах грешник не знал. Чарли не любит говорить на эту тему. Да и ему неинтересно слушать это. Очевидно, что это растянется не на один час болтовни, а потом еще будет тянуться несколько дней.    А теперь, пора идти к Принцессе, она хотела обсудить дальнейший план развития отеля.