Черная Роза и фиолетовая Сурфиния

You're a shooting star I see,

Ты — летящая ввысь звезда,

A vision of ecstasy,

Чистый восторг, моя мечта.

When you hold me, I'm alive,

В твоих объятьях оживаю я,

We're like diamonds in the sky.

В небе два чистых бриллианта – ты и я.

      На западной границе империи было необычайно холодно. Злой ветер резкими порывами бил в лицо, поднимал пыль, рвал с деревьев листья. Особенно здесь, на утесе, его порывы становились по-настоящему свирепыми.       — Почти пришли. Вон. Мост отсюда виден, — шедший впереди имперский воин указал рукой на колышущийся на ветру ветхий мост.       — Отлично, — щурясь от колючего холода, безэмоционально произнесла Тая эя Эйни. Дипломатический консул, который шел по ее правую руку, тяжело вздохнул, выражая явное недоверие старой постройке и их плану в целом.       — Ваше Высочество, прошу, не сочтите за дерзость, однако вам все же стоило послать гонца с письменно переданной командой, чем идти столь сложным путем лично.       — Причины я уже озвучивала, а вы достаточно поспорили со мной в лагере. Довольно, — твердым, не терпящим возражений голосом отрезала Тая. Консулу пришлось поджать губы и оставить пререкания с дочерью императрицы.       Фэльхира эя Эйни дала команду отозвать все войска от границы с королевством Эсшай. Решение временное, и объяснять его даже наследнице престола она не посчитала нужным. Здесь повсюду горы – на лошадях не пройти, а драконы спровоцируют новую атаку со стороны эсшайских воинов, потому их пришлось отпустить еще при подлете к горам. Остался последний отряд. Один пеший посыльный шел бы долго, да и не факт, что дошел бы. Принцессу, что изъявила волю лично отдать команду отступать в ближайшие деревеньки, сопровождали дипломатический консул, а также несколько воинов и летунов.       В раздумьях Тая подошла к самому обрыву. Молчаливо устремилась взглядом вперед, изучая не то мост – единственный путь на ту сторону утеса – не то дорогу к мосту. Стоявший в нескольких шагах от нее воин опустил голову, рассматривая неровную каменную породу. Камень ближе к краю обрыва весь был исполосован трещинами. Подозрительно глубокими... Имперец поднял голову, предостерегающе вскинул руки, отрывисто крикнув:       — Принцесса! Все назад!       Тая эя Эйни резко повернулась, рефлекторно сделала шаг в сторону от обрыва, но осколок камня уже зашуршал, начав рассыпаться. Небольшой кусок откололся прямо под ней – одна нога провалилась. Она потеряла равновесие. Успев лишь неопределенно махнуть руками, наследница императорского трона полетела в ущелье. От шока даже не крикнув, не успев издать ни звука.       Все замерли. Секунда длилась вечность.       Тревога и страх не успели сложиться определенной мыслью в голове Ша'арнетты со Генэш. С короткого разбега она нырнула с утеса вслед за своей принцессой, рассекая сложенными ладонями обжигающе ледяной воздух. Кажется, кто-то вскрикнул.       Свободное падение не имеет ничего общего с полетом на драконе. В этом нет чувства свободы, нет ощущения силы или прилива вдохновения. В этом нет чувства жизни – напротив, Ша'арнетта чувствовала, как жизнь стремительно утекает подобно песчинкам в часах. Не только ее – это не так важно – Ее Высочества.       Тая падала вниз спиной, ловя вытянутыми вверх руками воздух. Все еще молча, однако теперь с ужасом смотря на летящую на нее леди со Генэш. Ша'арнетта потянулась навстречу, протягивая руки до боли в суставах. Скрежетнув зубами, она все-таки смогла зацепиться. Рванула на себя, с глухим стуком ударив грудь принцессы о свою. Они несколько раз перевернулись в воздухе, теряясь в пространстве и более не понимая, где небо, а где земля. И, казалось, полетели вниз еще быстрее.       С Таи наконец спало оцепенение – она коротко вскрикнула, с усилием закинув руку за плечо летуньи, ухватилась за кожаную куртку. Ша'арнетта постаралась обхватить ее в ответ – крепко прижала к себе, держа за спину.       Весь этот страшный бесконечный утес резко сократился до одних лишь глаз принцессы, что казались черными из-за расширившихся зрачков. Леди со Генэш видела в них собственное отражение – перекошенное от ужаса лицо. Лицо Таи, в свою очередь, выражало самый настоящий страх. Стоит отметить, летунья впервые увидела эту эмоцию на лице принцессы. Как и впервые увидела ее глаза – огромные, сказочно красивые зеркала – полные слез...       — Мы разобьемся! — срывая голос, прокричала она.       — Не разобьемся... — пересохшими губами прошептала Ша'арнетта. Конечно, Тая ничего не услышала, но, кажется, догадалась по движению ее губ.       Небо мгновенно потемнело. Жестокий ветер утягивал их за ноги вниз – быстрее и быстрее. Тучи расколола ослепительно яркая молния, а затем наверху оглушительно громыхнуло. Спина принцессы в мгновение ока онемела от чудовищно невыносимой боли. Она приняла весь удар на себя – первая достигла острых камней ущелья... Но затем ощутимо потянуло вверх. Нет, то были не камни вовсе! Жесткое седло дракона леди со Генэш, что почти в последний момент успел поднырнуть под них.       Тая эя Эйни лишилась чувств. Она покатилась с дракона вниз, но Ша'арнетта, сама едва держась, поймала ее за плечо, с отчаянным ревом потянула на себя, кое-как затаскивая обратно. Принцесса выглядела жутко – стеклянные глаза с застывшими слезами были широко распахнуты и смотрели в пустоту; кожа бледная, словно у мертвеца. Главное – жива. Летунья положила ее к себе на колени, одной рукой прижала к груди, второй направила дракона к другой стороне утеса. Краем глаза она заметила, что делегация уже бегом направлялась к мосту.       Дракон приземлился настолько плавно и осторожно, насколько это было возможно. Не то чтобы припал к земле, а прямо-таки лег, изогнув длинную шею и тихо, с тревогой наблюдая за тем, как его трясущаяся обессиленная летунья спрыгивает с повисшей на руках, словно тряпичная кукла, эльфийкой. Ша'арнетта едва устояла на ногах, покачнулась, сделала два шага вперед и все равно упала на одно колено. Главное – не уронить принцессу. Имперские воины уже спешили к ним. Стиснув челюсть до боли в зубах, она медленно поднялась, вновь неровно зашагала вперед. Наверное, даже сквозь плотный костюм для полетов на плече и бедре Таи останутся синяки от того, как крепко ее держит леди со Генэш. Было тяжело контролировать силу перенапряженных мышц.       — Леди, я возьму принцессу. Вот так. Осторожно, — только передав Таю первому подбежавшему воину, она позволила себе вновь опуститься на землю, старательно делая вид, что еще может стоять на ногах. По крайней мере, они тряслись меньше, чем руки. Впрочем, ее тут же попытались поднять другие воины, обеспокоенно справляясь о состоянии летуньи.       — Мне нужно отпустить дракона.       — Дойдете? — с явным сомнением в ее силах протянул один из воинов.       — Конечно, — Ша'арнетта мрачно усмехнулась. Физических сил ей хватит, а вот моральных – пояснять, что сейчас дракон не подпустит к себе воинов даже в ее компании – не осталось.       Прихрамывая, она медленно подошла к ожидающему ее дракону. К ее боевому другу. Положила ладонь на широкий нос, с облегчением вздохнув. Огромные померанцевые глаза смотрели на нее внимательно и как-то печально, не моргая.       — Спасибо. Ты спас меня. А я смогла спасти... ту, которую должна была спасти, — сбивчиво прохрипела летунья. Ни к чему озадачивать дракона непонятными словами вроде «принцесса», «наследница», «Ее Высочество» – для него и для его мира это ничто. Просто странно звучащий набор звуков, не имеющий ни смысла, ни ценности. Все они для него, кроме Ша'арнетты, просто нелепые двуногие создания, которых можно было бы и съесть, да вот наездница сильно против. — А теперь тебе нужно улететь, — а вот этот набор звуков он знал отлично и очень не любил. Дракон недовольно оскалился, демонстрируя неодобрение ее просьбы. — Да, нужно. Но мы скоро снова увидимся. Лети, — он выдохнул ей в лицо облако горячего воздуха, фыркнул, мол, «так уж и быть», и, поднявшись, взмахнул крыльями, поднимаясь в небо.       Летунья вернулась к ожидающей на отдалении делегации.       — Принцессе нужен покой. Разбить лагерь! Двух воинов пошлем к отряду, отсюда приблизительно час пути. Приведете лекаря. И вам он не помешает, леди со Генэш, — отдавал распоряжения разволновавшийся консул. Ша'арнетта отстраненно кивнула.       — Не передать ли нам команду Ее Высочества отряду?       — Побойтесь Богов! Тая эя Эйни всех нас потом собственным руками с этого же утеса столкнет. Будем ждать ее приказа и дальнейших поручений.       Оставшиеся воины и летуны быстро разбили лагерь, наладили быт. Примерно через два часа вернулись воины, приведя лекаря – лесного эльфа с очень суровым выражением лица. Принцесса, разумеется, к тому времени уже очнулась. Ее поместили в отдельную палатку, постарались обустроить все наиболее комфортно. При осмотре присутствовала леди со Генэш – она одна могла в подробностях описать врачевателю причины полученных увечий, чтобы было проще определить характер травм. Оказалось, Тая эя Эйни лишь благодаря большой удаче не сломала себе позвоночник и не разбила голову. Ее некогда молочная спина теперь была багрово-синюшного цвета – вся в ушибах, гематомах и кровоподтеках, а на лопатках и пояснице была содрана кожа. Пусть голову она не разбила, зато сотрясение головного мозга получила наверняка. Впрочем, без серьезных последствий для здоровья. Также оказалось, что принцесса прикусила язык, да так сильно, что была вынуждена долго сплевывать в платок кровь. Сама же Ша'арнетта отделалась растяжением бедра и несколькими ушибами.       — Ваше Высочество, я нанес вам на спину заживляющую мазь, тонко забинтовал. Быстродействующих лекарств или усиленных магией целебных зелий в лагере нет, к сожалению, однако в этом нет ничего критичного – как я понял из слов консула, вы, вероятно, скоро отправитесь домой. А пока следует оставить какое-нибудь доверенное лицо с вами на ночь – необходимо следить, чтобы вы во сне не переворачивались на спину.       — Хорошо. Благодарю, лорд, — чуть более тихим и слабым, чем обычно, голосом ответила Тая. Летунья сделала осторожный шаг вперед, привлекая к себе внимание:       — Кхм, прошу прощения. Я могла бы остаться присмотреть. Конечно, если вы не против, принцесса.       — Должен заметить, леди, вам также необходим отдых и покой, — окинув ее скептическим взглядом, мягко подметил лекарь.       — Я чувствую себя отлично.       — Что ж, в таком случае... Ваше Высочество?       — Я не против. Благодарю, леди, — принцесса едва заметно ухмыльнулась, скользнув каким-то знающим взглядом по высокой фигуре Ша'арнетты. Лорд засобирался, быстро и аккуратно сложил свою сумку, предусмотрительно оставив принцессе лекарство еще на пару применений.       — Ваше Высочество. Леди со Генэш.       — До свидания, — он поклонился и вышел.       Ненадолго в палатке воцарилась интимная и вместе с тем чуть тревожная тишина. Обнаженную по пояс Таю положили на живот на несколько слоев одеял и покрывал, сверху накрыли тяжелой меховой накидкой. Она все еще выглядела нездорово бледной, хоть и значительно лучше, чем пару часов назад. Тусклый блеск изумрудов не выдавал слабости – его с лихвой компенсировал привычно хитрый прищур глаз. Летунья обвела ее сочувствующим взглядом – лежать вот так пластом почти на голой земле должно быть ужасно неудобно, а проспать таким образом всю ночь уж тем более.       — Я бы и сама попросила тебя остаться, Ша'арнетта. Ты единственная женщина в делегации. Только твое наблюдение не стеснит меня, — Тая осторожно, медленно приподнялась на локтях, не позволив себе разговаривать со своей приближенной лежа, жалким образом уткнувшись в подушку. Летунья неодобрительно поджала губы, однако не стала это комментировать.       — Я руководствовалась тем же, Ваше Высочество, — на самом деле, не только. Помимо простого такта Ша'арнетта отчетливо чувствовала что-то вроде ответственности за здоровье и благополучие принцессы, словно это лично ее долг, лично ее обязанность. Ведь собственный поступок наглядно продемонстрировал – более рассчитывать не на кого. Ей не хотелось сейчас думать о том, как бы разворачивались события, не прыгни она вслед за Таей. — Вам что-нибудь нужно? Может быть, найти, что еще подложить, или накрыть вас? Ночью от земли тянет холодом, вряд ли расстеленных ковров, одеял и меховой накидки будет достаточно, — потому Ша'арнетта сбегала от личных страхов и переживаний самым привычным для себя образом – старалась заняться чужими проблемами. Принцесса вдруг весело улыбнулась.       — Пока нет, благодарю. Ша'арнетта, ты удивительно занудна в своей заботе, — леди не обиделась – усмехнулась, ответила ей в тон:       — Будет обидно после пережитого сегодня вдобавок простыть.       — Я скажу, если мне что-то понадобится, — летунья лишь сдержанно кивнула, принимая к сведению, что на этом тема закрыта.       — Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? — недолго помолчав, спросила Ша'арнетта дрогнувшим, будто бы даже больным голосом. Таким голосом задают вопросы, ответы на которые не хотят слышать. Вопросы долга, а не любопытства или простой заботы. Тая кольнула ее скептически сощуренным взглядом. Обозначила физически ощутимую паузу и только затем ответила:       — Ты все слышала. Я в порядке.       — Простите, — леди со Генэш опустила глаза, но лишь на мгновение, а затем встретила удивленно-непонимающее выражение лица принцессы.       — За что?       — За ваши травмы. Я должна была найти способ не дать вам упасть вот так, вниз спиной. Должна была принять удар на себя, — Ша'арнетта немилосердно, несправедливо ругала себя, вытянувшись по струнке, словно отдавала присягу в тронном зале. Выражение лица Таи тут же разгладилось, смягчилось.       — Ты спасла мне жизнь, Ша'арнетта. Ты единственная пошла на риск. Ничего непоправимого не произошло, это лишь неприятные мелочи, — она небрежно махнула рукой на свою спину, словно все эти страшные синяки и ссадины и впрямь были лишь не стоящими внимания пустяками. — Я тебе очень благодарна. Можешь просить, что хочешь, — голос принцессы совсем растаял, сделался теплым и бархатистым, каким бывал редко – подобным образом она могла разговаривать с младшими братьями, но уж точно не со своими подданными или пусть даже приближенными. Леди со Генэш почувствовала себя неудобно.       — Я лишь сделала, что дóлжно, Ваше Высочество, — она наметила легкий поклон. Тая неудовлетворенно поджала губы – ее милость и расположение не оценили, она получила очередной сдержанный, по-светски прохладный ответ. Ладно. Пусть так. Они к этому еще вернутся.       — Ценю твою решительность и верность, — столь же сдержанно и прохладно ответила принцесса.       На этом разговор сам по себе иссяк. Время близилось к закату. Тая эя Эйни отужинала в компании летуньи, не покидая палатку. Затем вызвала консула на короткую беседу – велела передать делегации, что на рассвете они выдвигаются в военный лагерь, отзывают отряд и летят домой. Нечего задерживаться – это смертельно опасное приключение, едва не ставшее трагедией для всей империи, и так нарушило их планы. Консул благоразумно воздержался от новых пререканий – неважно, насколько слаба принцесса физически, морально она не по зубам даже дракону – всегда, что бы ни случилось. Потому лорд предусмотрительно уже начал думать о том, как будет объясняться перед императрицей.       Сразу, как только отдала распоряжения, Тая легла спать. Леди со Генэш заняла свое место напротив – в нескольких шагах от расстеленной на земле постели принцессы, на раскладном стуле. В одиночестве и тишине ночи страх и тревога вновь брали верх – осознание того, что смерть была как никогда близка, настигло ее только сейчас. Волнение расползалось под кожей сотней маленьких противных пауков, стоило Ша'арнетте в очередной раз всмотреться в глубоко спокойное лицо спящей принцессы. Чуть не угробила – себя, ее... Но в моменте было совсем не страшно, не было времени бояться – летунья готова была дать руку на отсечение, что дракон поймает их. И ведь поймал!       До того спящая глубоким сном без сновидений Тая вдруг зашевелилась. Леди осторожно поднялась, стараясь не разбудить ее, бесшумно приблизилась. Ша'арнетта угадала – принцесса хотела перевернуться на спину, но летунья быстро присела, взяла ее за плечи, удерживая на месте:       — Тихо-тихо. Ваше Высочество, вам нельзя переворачиваться, — она не просыпалась. — Принцесса? — леди позвала чуть громче. Тая открыла глаза, непроизвольно вздрогнула, возможно, не ожидая увидеть ее так близко к себе. Непонимающе обвела глазами удерживающие ее руки леди. Ша'арнетта поторопилась их убрать.       — Что ты здесь делаешь? — прохрипела принцесса. Летунье отчего-то стало смешно.       — Покой принцессы охраняю. Как свирепый дракон в башне. Не помните? — Тая не улыбнулась, но подыграла:       — Что-то такое припоминаю. И меня исцелит поцелуй истинной любви? — леди со Генэш усмехнулась.       — Вы пытались перевернуться во сне, вот я и...       — Воды, — сухо попросила принцесса, и Ша'арнетта, тотчас умолкнув, поднялась, чтобы исполнить ее просьбу (или приказ?). Уже через мгновение она вернулась с кубком прохладной воды. — Благодарю, — Тая перевернулась набок, привстав на локте, чтобы было удобнее пить. Меховая накидка чуть съехала вниз, оголяя лишь наполовину прикрытую тонкими бинтами высокую упругую грудь. Леди резко подняла глаза, встречаясь с внимательным, даже будто бы провокационно откровенным взглядом принцессы. Опустошив кубок, она молча вернула его летунье. Переворачиваясь обратно на живот, Тая тихо прошипела от боли в затекших мышцах.       — Подложить вам еще одну подушку? — наблюдая за ее попытками поудобнее устроиться, предложила Ша'арнетта.       — Да. Пожалуйста, — столь же быстро летунья оказалась рядом с маленькой подушечкой, украшенной узорчатой вышивкой. Принцесса приподнялась на локтях, позволяя подложить подушку себе под грудь, а затем с заметным облегчением медленно опустилась.       — Засыпайте, Ваше Высочество. Завтра вас ждет непростой день, — возвращаясь на стул, зачем-то сказала летунья.       — Всех нас. А тебе еще меня и консула на драконе везти.       — Я справлюсь. Небо бодрит.

***

      День и правда выдался непростым. В особенности для Таи эя Эйни и Ша'арнетты со Генэш – первая чувствовала себя незначительно лучше после пережитого накануне, а вторая не спала уже более суток. Тем не менее, воля принцессы не встретила ни промедления, ни пререканий со стороны кого бы то ни было. Как только небо окрасилось в рассветные лучи, делегация выдвинулась по направлению к последнему имперскому отряду на границе с Эсшаем. Никому, кроме самой делегации и военного лекаря, не было известно о том, что вчера Ро'од едва не лишилась своей наследницы. Врачеватель, вызванный из этого лагеря, без сомнений сохранил беседу с принцессой и подробности оказанной ей помощи в тайне – любое взаимодействие с членом правящей династии считается государственной тайной и ее разглашение карается смертной казнью. Ни к чему сеять в стране смуту и радовать своих врагов.       Как бы там ни было, Тая эя Эйни исполнила волю императрицы – скомандовала войскам отступать, после чего делегация в полном составе смогла вернуться на драконах в столицу. Зря консул развел такую панику – вернись принцесса домой с не до конца выполненным поручением, недовольство императрицы было бы значительно сильнее, чем от произошедшей задержки в половину суток. Единственная уважительная причина неисполнения ее волеизъявлений – смерть. Тая хорошо знала свою мать. И потому совсем не удивилась, что служанки встретили ее в покоях с фразой: «Ее Величество Фэльхира эя Эйни желает видеть вас в своем кабинете немедленно». Значит, ей уже обо всем доложили.       Тая шла по пустым коридорам в императорское крыло так быстро, насколько ей позволяла отдающая пульсирующей болью спина. Принцесса не давала себе поблажек – держала осанку безупречно ровно, как и всегда, и неважно, скольких усилий ей это стоило. Дежурные воины распахнули перед ней высокие двери, еще когда она оказалась в нескольких шагах от них.       Императрица стояла у окна, к ней спиной, создавая видимость, что умиротворенно любуется открывающимися видами. Тая остановилась в центре кабинета.       — Здравствуй, мама.       Фэльхира повернулась. Ее суровое выражение лица, словно высеченное из каменной глыбы, свидетельствовало о тяжелых раздумьях. В хрупкой тишине кабинета неестественно громко прозвучал стук ее каблуков – шаги нарочито спокойные и медленные. Императрица остановилась в двух шагах от дочери. Внимательно посмотрела в глаза – темно-изумрудные зеркала – в точности как у нее. И с короткого размаха дала пощечину тыльной стороной ладони.       Тая не отшатнулась, не сделала даже крошечного шага назад, только рефлекторно отвернула голову, плотнее сжав губы. Не самая болезненная пощечина от матери. Фэльхира глубоко вздохнула, обхватила ладонями ее лицо, поворачивая обратно к себе.       — Ты хоть представляешь, какому риску подвергла всю империю? — пусть она не кричала, но в том, как твердо и глухо звучал ее голос, читалась большими усилиями сдерживаемая злость.       — Да. Только об этом я и думала в тот момент, — принцесса смотрела в глаза матери спокойно, не моргая.       — И из-за чего? Из-за собственной невнимательности. Невнимательность и беспечность – это удел нищих крестьян, которые даже над последним куском хлеба не властны. Моя дочь, наследница императорского трона, не имеет права на подобную глупость. Ты поняла меня?       — Да, мама, — ровным, подчеркнуто нейтральным тоном ответила Тая. Она уже выучила подобные вспышки гнева наизусть. Нет смысла спорить и лезть под горячую руку, иначе императрица никогда не успокоится.       Фэльхира громко вздохнула, видимо, от облегчения наконец выпустить пар, отпустила дочь. Ненадолго замолчав, прошла к рабочему столу. Вновь повернулась лицом, теперь продолжая более спокойным тоном:       — Как я могу на тебя рассчитывать? Отправляешь тебя с поручением, а ты чуть не помираешь на ровном месте.       — К счастью, все обошлось. Впредь я буду... предусмотрительней.       — Тебе просто повезло, что в этой компании безмозглых трусов нашелся-таки единственный верный тебе эльф. Ша'арнетта со Генэш, да? Не зря ты ее так выделяла – твое расположение окупилось с лихвой. Остальных лишить званий и выгнать из дворца. Они бесполезны – в трудной ситуации на них нельзя положиться, — принцесса выдержала небольшую паузу, прежде чем аккуратно возразить:       — Воины и консул ничем не смогли бы мне помочь – гибель была бы неизбежна. На мой взгляд, то было бы лишь безрассудное геройство. Впрочем, если ты настаиваешь на подобном наказании...       — Ладно. Плевать. Не до этого мне сейчас, — императрица раздраженно махнула рукой, давая понять, что более не желает об этом слушать. Села в кресло, устало потерла лоб. Тая подошла к широкому письменному столу, задумчиво сощурилась, словно какая-то навязчивая мысль мелькает прямо у нее на виду и все же не дает себя поймать. Недолго помолчав, она все-таки спросила:       — Мама, что происходит?       — Торговые отношения с Солнечными песками становятся все более агрессивными. Их правительство разрывает договоренности, ставит нам все менее и менее выгодные условия. Нарушают наши законы. На границе беспорядки. Добавь к этому войну с Эсшаем, которая все никак не близится к логическому завершению. Мы не можем позволить себе распыляться на два фронта – это поставит нас в уязвимое положение, а враги только того и ждут, — подозрения принцессы сбывались с каждым произнесенным словом. Она немного повернула голову набок, норовя перехватить взгляд матери, словно так ей удастся прочесть в нем все оставшееся сокрытым.       — Поэтому ты дала команду отступать?       — Да. Нам нужно подумать и восстановить силы.       — Речь идет о перемирии?..       — Пока неизвестно, — вдруг отрезала Фэльхира, как всегда делала, когда с досадой замечала, что рассказала больше, чем было бы достаточно. — Через несколько минут сюда явится лекарь. Хочу знать полную картину, что с тобой. Смотреть не могу на твою деревянную походку, — и, как всегда, ловко сменила тему.       — Спасибо, — Тая мрачно улыбнулась. У императрицы было весьма своеобразное проявление заботы.       Фэльхира эя Эйни ненавидела своих детей. Ненавидела за то, что любила. Была вынуждена любить. Она всегда считала, что материнство – это болезнь, которую нельзя вылечить. Мужчинам в этом плане можно позавидовать – от отцовства одно название. Им приносят завернутое в пеленку, орущее красно-синее нечто, и они внимательно присматриваются к этому, словно сомневаются: «Точно мое?». А женщинам сомневаться не приходится – после бесконечно долгих и изнурительных месяцев вынашивания, после еще более изнурительных и мучительных родов (которые еще нужно пережить) у них просто нет права сомневаться. Это плоть от ее плоти и кровь от ее крови. И ее плоть и кровь должна жить. Иначе ради чего были все эти мучения? Фэльхира ненавидит делать что-либо зря.       Лекарь прибыл ровно в назначенный час. Тая поняла, что императрица намерена держать произошедшее на утесе в строжайшем секрете, поскольку ей пришлось рассказывать все заново дворцовому врачевателю. Лорд осмотрел ее быстро и предельно деликатно. Принцесса все время наблюдала за отражением матери в хрустальной вазе – выражение ее лица ничуть не изменилось при виде покрытой увечьями спины. Вместе с необходимыми лекарствами врачеватель распорядится доставить в покои Таи магическое снадобье по настоянию императрицы, хоть он и отметил, что серьезной нужды в подобном лечении нет.       Когда лекарь откланялся и покинул их, Фэльхира, не проявляя особой осторожности при зашнуровывании на спине дочери кожаного корсета, недовольно проворчала:       — Надеюсь, в первую очередь ты направишься в купальню. От твоих волос несет драконьей кожей, — Тая ухмыльнулась, язвительно отметив:       — Конечно, ты ведь даже не дала мне помыться с дороги, — закончив шнуровку, императрица подтолкнула ее к дверям и скривилась.       — Все, уйди с глаз моих.       Вопреки надеждам матери принцесса в первую очередь направилась не в купальню, а на террасу в южной части своего крыла – туда по ее распоряжению должны были пригласить леди со Генэш.       Только Тая начала спускаться по каменным ступенькам, как сразу заметила, что летунья уже ожидала ее.       — Ваше Высочество, — она выглядела почти нормально, только тусклый блеск светло-фиолетовых глаз выдавал то, насколько сильно на самом деле наездница дракона была изнуренной.       — Ша'арнетта. Понимаю, ты устала, так что наш разговор не займет много времени, — принцесса намеревалась сразу перейти к сути, однако леди вдруг посмотрела ей за спину и вполголоса заметила:       — Похоже, разговор придется отложить.       Тая обернулась. К ним бодрой, даже нетерпеливой походкой направлялись ее младшие братья. Поймав взгляд сестры, Эльмир широко улыбнулся и вдруг сорвался на бег. Принцесса чуть повернула голову к летунье, быстро прошептала:       — Подожди здесь.       — Тая! — маленький принц набросился на нее с объятиями, едва не сбив с ног, и повис на ее талии.       — Здравствуй, милый, — она нежно улыбнулась, погладив братика по волосам.       — Сестра, — Ламир поздоровался намного сдержаннее – коротко приобнял принцессу. Впрочем, и его лицо украсила мягкая улыбка. — Леди со Генэш.       — Ваши Высочества, — Ша'арнетта поклонилась так же глубоко и уважительно, как и всегда, – ничто не выдавало тот факт, что она с трудом держится на ногах. Затем летунья сразу отдалилась на почтительное расстояние, чтобы не мешать личному разговору принцев с принцессой.       — Насколько я помню, ты должна была вернуться еще вчера. Что-то случилось? — Ламир никогда не был особенно проницательным, зато превосходная интуиция компенсировала недостаток сполна – Тая всегда удивлялась этому в нем. Она небрежно отмахнулась рукой:       — Капризы природы. На границе испортилась погода, начался ливень. Пришлось переждать ночь. Ты ведь знаешь, плохая идея – лететь на драконах в темноту.       — Разумеется... — выражение лица брата ей не понравилось. Он словно не поверил.       — Мы должны были поужинать вчера вместе, помнишь?! Поужинаем сегодня? Ты обещала! — капризно воскликнул Эльмир, раскачивая ее руки в своих из стороны в сторону.       — Конечно, Эльмир, как пожелаешь, — глазки младшего брата засверкали от радости, в благодарность он прижался горячей щекой к тыльной стороне ладони принцессы. Ну что за милейший ребенок? Вот бы он никогда не вырос.       — Ну все, Эльмир, нам пора идти. У сестры очень много дел. Верно, Тая? — Ламир взял братика за руку, пытаясь оторвать от старшей сестры.       — Верно.       — В таком случае, до вечера, — оторвав-таки младшего от руки сестры, сдержанно улыбнулся принц.       — До вечера.       — До свидания! — уходя и не переставая оборачиваться, помахал рукой Эльмир.       Тая проводила братьев взглядом и только после того, как они скрылись из виду, вернулась к все еще ожидающей ее летунье.       — Мило, — Ша'арнетта наметила легкую улыбку.       — Да. Порой нам легче любить друг друга на расстоянии, — с грустной ухмылкой ответила принцесса. Леди посерьезнела, оценив ненароком оброненное откровение.       — Понимаю. Полагаю, так у всех. Выходит, они не знают?       — Нет, конечно. Императрица ясно дала понять – чем меньше об этом знают, тем лучше. Принцам и вовсе необязательно это знать, только станут зря переживать. А твоя родня?       — Я не собираюсь рассказывать. К тому же, вы сами только что упомянули позицию Ее Величества касательно данного вопроса.       — Да, однако тебе все же придется. Императрица дарует в благодарность все, чего пожелаешь, — сообщать об этом было неприятно. В особенности после того, в какой циничной манере об этом сказала мать:       «Леди со Генэш пусть скорее сообщит, чего желает в награду. Родня у нее ушлая до безобразия. Быть должниками их Дома я не хочу – потом выдвинут требования в самый неподходящий момент».       Тая все еще чувствовала горькое послевкусие услышанных слов. Родная мать словно расплачивалась за ее жизнь.       Ша'арнетта на мгновение опешила. Недолго помолчала, вероятно, обдумывая, как лучше ответить.       — В таком случае, действительно придется. Мне нужно посоветоваться с матерью, — хороший и вежливый ответ.       — Конечно, — принцесса заставила себя натянуть на лицо улыбку. — Ша'арнетта, как ты вообще на это решилась? — вдруг спросила она. Любопытство все же одержало верх. Она не собиралась спрашивать, не хотела, но слова уже соскочили с губ.       — Как я уже говорила прежде, это был мой долг, Ваше Высочество, — еще один хороший и вежливый ответ. Этого Тая и ожидала. Еще один пресный и лживый ответ. Она усмехнулась:       — Долг? И только? Ты так патриотична? — в самом деле, кто в это поверит? Она бы с бóльшей охотой поверила в холодный расчет ради извлечения выгоды из своего героического поступка в дальнейшем. Вот только уравнение все никак не решалось – одна переменная не подходила. Ша'арнетта со Генэш и холодный расчет? Абсолютные противоположности.       — Разумеется. Мне небезразлична судьба моей Родины, — тем не менее, леди все продолжала гнуть свою линию. Принцесса посмотрела на нее со скукой. Отвернулась, не ожидая, что та скажет что-нибудь еще. — Вы – моя Родина. И ваша жизнь... ваше благополучие... важны для меня, — голос летуньи дрогнул от волнения – слова давались тяжело, зато выражение лица Таи эя Эйни, до того напиравшей с каким-то подозрением, постепенно смягчалось по мере осознания услышанных слов.       Губы принцессы растянулись в самой искренней, самой нежной из ее улыбок. Так она могла улыбаться только самым близким – братьям, например, однако сейчас Ша'арнетта не сомневалась – эта улыбка лично для нее.       Таю неожиданно обуяло нестерпимое желание коснуться руки леди. Сжать, погладить ее длинные пальцы. Ощутить сухую ладонь наездницы дракона, ее наверняка шершавые подушечки пальцев. Желание это было до того нестерпимо, что она почувствовала, как ее ладони буквально начинают зудеть от нужды. Принцесса резко завела руки за спину, набрала воздуха в легкие.       — Тебе нужно отдохнуть. Ты не спала уже около полутора суток.       — А вы?       — Наследнице империи отдыхать некогда, — усмехнулась Тая. — Ближайшие два дня я тебя не жду, — летунья сделала легкий поклон.       — Благодарю, Ваше Высочество, — а затем ее глаза весело засверкали. — Только пообещайте, что не станете гулять у какой-нибудь пропасти, — Ша'арнетта улыбнулась так непринужденно и широко, что принцесса даже на мгновение растерялась, залюбовавшись ею. Вообще-то леди со Генэш только что нарушила два правила, которым все обязаны неукоснительно следовать в общении с членами правящего рода. Во-первых, она пошутила над принцессой. Во-вторых, она потребовала от принцессы обещание.       Тая эя Эйни тихо усмехнулась, одобрительно сверкнув изумрудными зеркалами, и с чувством произнесла:       — Обещаю.

***

      Наследнице империи отдыхать некогда. Последние несколько недель для Таи эя Эйни выдались настоящим испытанием. Императрица заваливала ее поручениями как никогда прежде – организовать собрание, изучить обращения, дать аудиенцию, лично проконтролировать исполнение приказа и тому подобное. Последние дни принцесса постоянно была в разъездах – зачем-то матери теперь всюду надобилось ее личное участие, а позже, разумеется, и явка с докладом. Тая все не могла отделаться от дурного предчувствия. Ее словно отвлекают от чего-то важного, намеренно занимают всевозможными делами.       — ...Ваше Высочество? — сквозь густой туман беспорядочных мыслей кое-как пробился голос Ша'арнетты. Она, вероятно, уже не первый раз зовет принцессу.       — Да?       — Вопрос с Домом Альтанар решен, как вы и просили, — чем больше Фэльхира эя Эйни заваливала поручениями свою дочь, тем больше дел во дворце и столице в целом появлялось у леди со Генэш. Она практически стала правой рукой принцессы в ее отсутствие.       — Прекрасно, благодарю. Это, конечно, не совсем то, чем ты обязана заниматься, но на других я не могу позволить себе положиться.       — Я рада быть полезной, Ваше Высочество. И ваше доверие мне льстит, — леди улыбнулась, услужливо поклонилась.       Тая вернула свое внимание к незаконченному письму. Недовольно нахмурилась. Последнее предложение украшала жирная клякса – видимо, она слишком долго держала перо над пергаментом. Перечитала безнадежно испорченное письмо с самого начала, с досадой потерла лоб. Нет, это никуда не годится, нужно переписывать. Принцесса резко, с неприятным скрежетом по столу отставила чернильницу с пером, взяла пергамент обеими руками и рванула в разные стороны.       — Проклятье, — прошипела Тая, отдернув левую руку. По диагонали указательного пальца алел тонкий порез.       Ша'арнетта молча достала из внутреннего кармана кожаной куртки тонкий платок, подошла. Принцесса поднялась ей навстречу.       — Что с вами? Не с той ноги встали, Ваше Высочество? — беззаботно усмехнулась леди, ловко перевязывая кровоточащий палец.       Спонтанное, непонятно откуда взявшееся желание ощутить ее прикосновения наконец исполнилось. Кожа леди со Генэш была сухой, теплой и отнюдь не шершавой – наоборот, приятной на ощупь. Оказывать минимальную первую помощь она, как и всякий летун и воин, умела безупречно – движения четкие и быстрые. И ее совсем не смущал тот факт, что она прикоснулась к вышестоящему по статусу лицу, первая проявив инициативу и даже не дождавшись вежливой просьбы. Ша'арнетта нарушила протокол в третий раз. Ах, нет. Это не первое такое прикосновение – первое случилось в лагере во время ее так называемого ночного дежурства. Значит, в четвертый раз. Тая иронично улыбнулась своим мыслям, оставив шутливый вопрос леди без ответа. Она истолковала это по-своему.       — Ваше Высочество, вы вообще спали сегодня? — от некогда беззаботной улыбки не осталось и следа. Принцесса довольно ухмыльнулась.       — Я уже говорила, какая ты зануда?       — Говорили, — завязав на пальце аккуратный узелок, Ша'арнетта, к большому сожалению Таи, отпустила ее руку.       — Спала. Меньше, чем хотелось бы, — леди взглянула на нее с беспокойством и едва читаемым сожалением. — Принцессе не пристало жаловаться на ношу наследницы престола. Мне это в самый раз по плечу, — черты ее лица заострились, а голос в одно мгновение вновь стал привычно твердым и требовательным. Жалость и снисхождение оскорбляли благородную дочь Ро'од, однако леди не испугала резкая перемена.       — Я могу вам чем-то помочь?       — Ты уже помогла, — контрастно мягко ответила Тая, улыбающимся взглядом указывая на свой перевязанный палец.       — Кхм, да... Прощу прощения, я имела в виду, могу ли я сделать для вас что-нибудь ещё? — Ша'арнетта по-прежнему стояла в двух шагах от Таи, выпрямившись и опустив руки по швам, словно ждала очередного приказа.       Принцесса засопела, глубоко втягивая воздух через нос. В воцарившейся тишине кабинета было отчетливо слышно ее неровное дыхание. Она опустила глаза, раздумывая – поддаться странному, дикому порыву или все же не стоит. Взяла руку Ша'арнетты в свою, сжала ставшие горячими пальцы, как давно желала, погладила аккуратные костяшки. Леди скосила взгляд вниз и влево – на их соединенные руки. Не вздрогнула, не отняла руки, но и не коснулась в ответ. Вообще не выказала никакой реакции. Тая тяжело сглотнула, отпустила ее руку, теперь соединяя взгляды.       — Поцелуй меня или уходи, — поддаться.       Абсолютно ровный, по-светски нейтральный тон. Каким принцесса привыкла общаться с аристократией, каким привыкла отдавать распоряжения, приказы. Абсолютно непроницаемый и вместе с тем гипнотизирующе-глубокий взгляд. Каким принцесса привыкла смотреть, когда требует что-то, когда хочет в чем-то убедить. Малахитовая чаща, в которой непременно заблудишься. Вот и Ша'арнетта – заблудилась. Она промолчала, ничего не сделала и даже не шелохнулась. Только ее светлые водянистые глаза беспокойно забегали.       Тая горько усмехнулась. Она ошиблась. Перепутала. То порывистое влечение, что привиделось ей во взгляде летуньи, было лишь отражением ее собственного.       — Уходи, пока я отпускаю, — процедила принцесса и отвернулась, намереваясь уйти. Ша'арнетта поймала ее за руку, мягко притянула к себе. И поцеловала.       Она словно боялась сделать лишнее движение – вдруг все это лишь длинный чудной сон? Одно неаккуратное движение – и все происходящее в мгновение развеется, оставив после себя лишь смутные обрывки воспоминаний. Леди не верила ни тому, что услышала, ни тому, что сама только что сделала. Разве подобное возможно?       Возможно – говорили нежные мягкие губы Таи эя Эйни. Поцелуй вышел короткий, трогательно осторожный, но крепкий. Так обычно целуют подругу в щеку или сестру в лоб. Так Ша'арнетта поцеловала принцессу в губы.       Они отстранились, заглянули друг другу в глаза, наверное, пытаясь рассмотреть там глубоко запрятанные чувства. Глаза Таи казались даже больше, чем обычно, – в них отчетливо читалось приятное удивление. Она не ошиблась. И ничего не перепутала.       Принцесса резко притянула Ша'арнетту к себе за шею. Поцеловала сама совсем по-другому – вкладывая в смелые движения губ всю накопившуюся страсть, все переполняющее ее влечение. Леди обняла ее плечи, подалась вперед, стараясь поспеть за стремительно распаляющейся Таей. Но она оборвала поцелуй так же неожиданно, как и увлекла в него, – отпрянула с горящей на лице взбалмошной, широкой улыбкой. Ша'арнетта тоже не смогла утаить радости.       — Приходи в мои покои после заката, — произнесла принцесса совсем не тем тоном, которым привыкла отдавать приказы. Следом еще раз поцеловала леди – коротко, но горячо, с чувством. На щеках Ша'арнетты мгновенно зажегся лиловый румянец. Поразительно, как быстро она краснеет. — А сейчас тебе действительно лучше уйти. Ты отвлекаешь меня от дел.       Так и не найдя подходящих слов, леди со Генэш просто молча вышла из кабинета принцессы, обескураженно улыбаясь. И весь оставшийся день ее губы пульсировали от поцелуя, а в мыслях не было ничего, кроме приглашения Таи эя Эйни. Ша'арнетта старалась отвлечься – заняться чем-нибудь, хоть чем-то, неважно, но, как назло, все дела уже были выполнены. Пару часов она провела в библиотеке, читая какой-то исторический трактат – название книги так и не отложилось у нее в памяти. Затем следовала долгая и впервые за последнее время столь изнурительная тренировка, зато добрые полтора часа летунья не могла думать ни о чем (и ни о ком) другом, кроме как о количестве повторений и подходов. Весь оставшийся вечер она провела со своим драконом, накормив любимой едой и наразвлекав его вволю. После гнезда необходимо было вернуться в свои покои и хорошо вымыться. Закат уже давно отсиял...       По дороге из центра дворца в крыло Таи эя Эйни коридоры становились все более и более пустыми. Вскоре леди со Генэш уже не встречала по пути никого, кроме постов дворцовой охраны. Казалось, весь мир взял паузу. Только она – идет, движется, живет, а остальные замерли.       Стража пропустила ее к покоям принцессы без единого слова. Внутри было темно и очень тихо – ни одной зажженной свечи, ни одного звука. Единственные островки света на мраморном полу – серебряные лучи луны. Может быть, уже слишком поздно? Она опоздала? Тая не дождалась ее и легла спать...       Ша'арнетта на мгновение растерялась. Вот так просто развернуться и уйти она не может. Не теперь. Нарушать столь хрупкую и очаровательную тишину было бы неприлично – ей оставалось только идти дальше. Леди поднялась по ступенькам, стараясь двигаться как можно тише, затем повернула налево. Ее спальня.       Тая и правда уже спала. Летунья сразу заприметила белое тельце в простынях. Однако сон принцессы был чутким – не успела Ша'арнетта сделать и двух шагов, как она зашевелилась, а после, проснувшись, села на кровати. Ее сначала сонное и непонимающее выражение лица преобразила нежная улыбка.       — Ты все-таки пришла, — промурчала Тая, а затем откинула покрывало, с поразительным изяществом поднимаясь с постели. Ша'арнетта судорожно выдохнула. Принцесса спала полностью обнаженной. И теперь, нагая и красивая, соблазнительной кошачьей походкой она спускалась по ступеням к неловко замершей леди.       — Конечно, вы ведь позвали, — онемевшими губами произнесла она. Тая, ничуть не смущаясь и не пряча своего вида, схватила ее за руку, нетерпеливо потащила за собой к постели. Ша'арнетта, словно хмельная, неровной походкой последовала за ней. Ей казалось, что она прямо сейчас расплавится и утечет вниз по ступеням.       — Что с того? Мои покои не темница. Решишь уйти – держать... — принцесса обожгла ее губы поцелуем. — ...или гневаться – не стану.       — Я хочу быть здесь, Ваше Выс...       — Тая, — улыбнулась принцесса.       — Тая. Я хочу быть с тобой, — приглушенным от возбуждения голосом ответила Ша'арнетта. Принцесса погладила ладонями ее лицо, взглянула необыкновенно ласково и с мягкой улыбкой поцеловала еще раз – едва ощутимо касаясь приоткрытых в ожидании губ. Объятая эйфорией леди мелко вздрогнула – волосы на затылке встали дыбом от того, насколько приятными были ее прикосновения.       — Ты когда-нибудь была с женщиной? — Ша'арнетта с трудом смогла сосредоточить застланный пеленой взгляд на лице Таи.       — Нет. А ты?.. — принцесса улыбнулась шире.       — Не бойся. Ничего, что ты сама не захочешь, я не сделаю.       Тая увлекла ее в глубокий поцелуй, прильнув всем телом – грудью к груди. Ша'арнетта сделала объятия теснее, крепко обхватив стройную молочную спину. Языки дразнили друг друга, дыхания не хватало. Принцесса оторвалась, рвано выдохнув, и сделала несколько шагов назад, к ложу. Под слегка непонимающим взглядом леди она легла на спину и поставила ноги на край постели, словно таким образом закрываясь от нее. Ша'арнетта подошла ближе, хотела было наклониться к ней, как Тая, приподняв ногу, игриво толкнула ее носком в грудь.       — Что за манеры, леди? В одежде на постель. Сначала разденься.       Ша'арнетта не смогла сдержать улыбки. Повинуясь желанию своей принцессы, подняла руки, принявшись избавляться от летунского наряда. Тая расслабленно раскинула руки, изогнулась, чтобы хорошо видеть стремительно обнажающуюся фигуру леди. Она наблюдала за своей приближенной, как за лично для нее поставленным выступлением, – с нетерпением и жадным интересом выхватывая взглядом каждый участок гладкой обсидиановой кожи. Леди со Генэш обладала потрясающим телосложением – высокая и крепкая, с виднеющимся рельефом мышц и, при этом, по-женски мягкими изгибами. Вскоре она ничего на себе не оставила и приблизилась к ложу принцессы вновь.       Тая поднялась, присела на край, за бедра привлекая летунью вплотную к себе. Улыбающимися глазами смотря на нее снизу вверх, она высунула язык, дразняще медленно провела от низа твердого живота выше, несколько раз щекотно обвела языком пупок и поднялась до ложбинки между грудей. Ша'арнетта наблюдала за ней молча, затаив дыхание. Тело предавало ее – соски уже топорщились, незамедлительно отреагировав на нехитрую ласку. Тая отстранилась с неприлично довольной ухмылкой.       — Распусти волосы, — она положила ладонь на ее бедро, и тело снова предало леди – кожа покрылась мурашками от едва ощутимых поглаживающих прикосновений. Ша'арнетта вновь повиновалась желанию своей принцессы – белые волосы мягкой волной легли на плечо. — Ты такая красивая... — не отводя от нее завороженного взгляда, прошептала Тая. Белесые ресницы летуньи мелко задрожали – она пыталась справиться со смущением.       И это ей говорит Тая эя Эйни? Ангельски прекрасная имперская принцесса с бледной, безупречно гладкой и прохладной, словно фарфор, кожей. С темными кошачьими глазами, в холодном лунном свете переливающимися изумрудами и обрамленными пушистыми ресницами. С длинными и стройными – гепардовыми – ногами. Не эльфийка, а чья-то далекая, несбыточная мечта. И эта мечта здесь – близко и почти сбылась – сидит перед леди со Генэш и протягивает руку:       — Иди же ко мне.       Тая увлекла ее в просторную постель. Они легли на бок, лицом друг к другу, переплелись ногами – обсидиановая кожа к молочной – чувствуя густо разливающийся в низу живота жар. Слились в новом поцелуе – головокружительно долгом и возбуждающе влажном, не отпуская друг друга, пока полные губы каждой из них не начали отдавать болезненной пульсацией. Принцесса запустила одну руку в густую копну белых волос, требовательно запрокинула голову, держа за загривок, чтобы обрушить страстные поцелуи на шею Ша'арнетты. Другая рука очертила упругую грудь, большим пальцем задев ставший чувствительным сосок, затем ребра, плавный изгиб талии и наконец остановилась на бедре, грубо сжимая ягодицу.       Ша'арнетта выдохнула сдавленный стон. Она была гораздо сдержаннее в ласках, словно все еще не осознавала, что это не сон, не ее неприличная мечта или плод больного воображения, а реальность. Леди скользила широко раскрытой ладонью по полупрозрачной коже Таи, повторяя каждый изгиб стройной фигуры. Подушечки пальцев покалывало – казалось, каждая клеточка тела, которой она касалась, мгновенно воспламенялась.       — Ты можешь касаться меня смелее, — отстранившись от ее шеи, улыбнулась принцесса и в подтверждение своим словам положила руку Ша'арнетты себе на грудь.       Леди неосознанно облизнула губы, обвела большим пальцем бледно-розовую ареолу, затем коснулась вершинки соска, слегка нажимая. Тая рвано выдохнула и в нетерпении притянула леди за загривок, провоцируя на более откровенную ласку. Ша'арнетта улыбнулась в ответ на ее жест и, несильно сжав аккуратное полукружие груди, наконец подарила поцелуй. Нежный и невесомый – слишком осторожный, чтобы принцесса могла насытиться. Пусть она поощрила леди тихим стоном, волосы все же не отпустила, продолжая прижимать ее голову к себе.       — Такая милая. Такая жадная, — бархатно прошептала Ша'арнетта, вызвав на лице принцессы блаженную улыбку.       Ша'арнетта накрыла распахнутым ртом тонкую кожу, обвела языком мягкий купол. Тая внимательно наблюдала за каждым ее движением, словно через глубину аметистовых глаз могла лучше прочувствовать саму себя. Леди, удерживая ее взгляд, втянула сосок во влажное кольцо губ. И принцесса мгновенно ослабла – ее руки медленно соскользнули с тела Ша'арнетты, а сама она откинулась на подушки, со вздохом, полным удовольствия, прикрывая глаза. Она так разомлела, будто прямо сейчас растечется по постели и впитается в белоснежные простыни.       — У меня от тебя голова идет кругом, — с трудом сосредоточив взгляд на ее лице, прохрипела Тая. Ша'арнетта щекотно мазнула носом по твердому соску, подняла голову.       — Я плохо на тебя влияю? — довольная, абсолютно бессовестная улыбка.       — Ты влияешь на меня слишком хорошо.       Тая притянула ее к себе за голову обеими руками и впилась в глянцевые от слюны губы страстным до безумия поцелуем, чувствуя на языке легкий привкус своей кожи. Она придвинулась к леди вплотную, вжалась своей грудью в ее и закинула ногу на крепкое бедро. Ша'арнетта улыбнулась в поцелуе, сжимая ягодицу принцессы. Она скользнула ладонью ниже, проводя пальцами между ее ног. Тая заставила ее тут же испустить судорожный стон от ответного дразнящего движения – пальцы принцессы накрыли влажную, шелковую кожу. Леди коснулась ее с небольшим промедлением, так же обводя средним пальцем набухший клитор.       Покои Таи эя Эйни наполнились будоражащими фантазию звуками – звонкими поцелуями и быстрыми движениями рук по разгоряченной коже.       Стоило принцессе увеличить интенсивность своей ласки, Ша'арнетта с неровным вздохом разорвала поцелуй, опуская голову. Тая поняла – она уже на грани и многого ей не потребуется. Тогда она постепенно замедлила плавные движения пальцев, поймала очаровательно непонимающий и даже чуть разочарованный взгляд леди.       — Потерпи еще немного. Я хочу кое-что попробовать, — принцесса отстранилась с до ужаса порочной ухмылочкой, мягким движением убирая от себя руки Ша'арнетты.       — Что?.. — она растерянно улыбнулась.       Тая не ответила. С зудящим от нетерпения желанием, что читалось в каждом движении, она оказалась напротив леди, между ее ног. Положила ладони на красивые колени, ласковым движением поднялась до бедер, побуждая ее раздвинуть ноги шире. Ша'арнетта не смутилась – внимание ее темных от вожделения глаз приносило какое-то особенное удовольствие, которое невозможно было объяснить, только прочувствовать.       Тая пододвинулась ближе, почти вплотную, положила левую ногу под ногу леди, правую согнула и перекинула через ее бедро – пятка на долю секунды задела холод металла летунского браслета. Ша'арнетта поняла, чего она хочет, – чувствуя льющийся по телу густым потоком жар, она ухватилась одной рукой за ее ляжку, приподнялась на локтях. Тая прикусила губу, качнулась вперед. Они соединились, одновременно выдохнув тихий стон.       И вновь – обсидиановая кожа к молочной. Тая и Ша'арнетта волнообразно двигали бедрами, стараясь догнать удовольствие друг друга. Поначалу медленный и плавный темп с каждой минутой становился все быстрее, все резче. Принцесса дотянулась до покрытой испариной груди леди, грубо сжала. Возбуждение разгоралось в точке их соприкосновения. Стоны становились громче, хватка – жестче, пульсация между ног – нестерпимее, острее. Все сливалось в одно, как их желание; смешивалось, как их соки; переплеталось, как их ноги.       И вот Тая и Ша'арнетта двигаются как единый организм – тело одной продолжается в теле другой, удовольствие перетекает, словно из сосуда в сосуд. Их обеих сводит с ума одна лишь мысль о подобной форме близости – это не просто занятие любовью, а нечто большее – единение душ, обмен божественной энергией, быть может. Не просто похоть, не просто использование тела друг друга ради получения разрядки. Особая связь особенных женщин.       Словно в доказательство полного слияния и синхронизации, Тая и Ша'арнетта протяжно простонали, достигая пика почти одновременно – с разницей в пару секунд. Их ноги мелко дрожали, иногда дергаясь в послеоргазменных судорогах. Приятное бессилие разлилось по венам. Мокрые ноги скользили друг по другу.       Принцесса отползла, свалилась в холодящую раскаленную кожу простынь и с облегчением вздохнула. Леди повторила за ней. Они переглянулись. В хрупкой тишине раздался их усталый смех. Ша'арнетта перевернулась на бок, лицом к ней. Тая с улыбкой повторила за ней.       — Как тебе вообще это в голову пришло?..       — Подсмотрела в одной интересной книге, — усмехнулась принцесса. Леди обескураженно вскинула брови, в притворном неодобрении покачала головой. — Я серьезно.       — Я поняла.       — Я покажу тебе ее потом.       — Хорошо, — теперь усмехнулась Ша'арнетта.       Тела медленно остывали, но им по-прежнему было жарко. Тая и Ша'арнетта лежали напротив друг друга на небольшом расстоянии. Просто молчали. Просто смотрели. Принцесса – опьяненными, тускло сверкающими глазами, леди – счастливыми, переливающимися сиреневым перламутром.       — Что ты так смотришь на меня? — лениво, с явной неохотой произнесла Тая. Ша'арнетта протянула к ней руку, опустила ее кисть вниз, открывая себе вид на влажно блестящую грудь.       — Я созерцаю прекрасное, — губы летуньи растянулись в мягкой улыбке.       — Тогда я тоже, — принцесса так же потянулась к ней, откинула прикрывающие грудь длинные волосы назад и упала обратно на подушки.       Они долго лежали так, молча рассматривая друг друга – поглощая глазами каждую малейшую деталь внешности, впитывая порами дурманящий запах обнаженных тел, узнавая очертания своего облика в гранях драгоценных камней – изумрудов, аметистов...       Видимо, достаточно насладившись видом нагой горной эльфийки в своей постели, Тая приподнялась, вновь оказалась рядом – накрыла ее тело своим, целуя так чувственно, словно уже успела изголодаться. Ша'арнетта ответила с неменьшим пылом, обняла ее.       — Чего ты желаешь? Скажи мне, — едва оторвавшись, прошептала Тая, продолжая касаться ее губ своими. Ша'арнетта отчего-то рассмеялась – легко, непринужденно. Принцесса никогда прежде не слышала такой ее смех.       — Моя мать ведь уже озвучила желаемое.       — Твоя мать. И я не о награде. Я спрашиваю о тебе, — вкрадчиво, на тон ниже, чем обычно, произнесла Тая.       — У меня есть все, чего я могу желать, — не задумавшись ни на мгновение, мягко ответила леди. Ее взгляд выражал невообразимо трогательную нежность и будто тем самым оказывал гипнотическое воздействие на принцессу – едва ощутимое и безобидное. Или ей только показалось.       — Перестань. Невозможно совсем ничего не хотеть. Может быть, ты хочешь, чтобы я накормила тебя клубникой в шоколаде прямо из своего рта, — Тая ласково погладила ее пылающую щеку. Ша'арнетта растеклась в широкой улыбке, потерлась скулой о ее ладонь. — Какое-нибудь маленькое, пусть даже глупое желание. Я хочу исполнить его для тебя, — она настаивала. Желание порадовать свою... любовницу? партнершу?... появилось спонтанно и было непередаваемо сильным. Леди находила это очень милым.       — Поцелуй меня, — недолго помолчав, прошептала она. Принцесса на миг застыла в удивлении. А затем от души расхохоталась, запрокинув голову.       — И это все, чего ты желаешь? — Тая, проникшись умилением, нежно погладила ее нижнюю губу.       — Это то, чего я желаю сейчас. Здесь, лежа в твоей постели, — дыхание Ша'арнетты изменилось, стало глубже, тяжелее. Она смотрела на принцессу из-под опущенных ресниц.       Таю долго просить не пришлось. Она заправила длинную белую прядь за ухо, смотря на леди с явным любованием, и наклонилась ниже, намереваясь поцеловать ее. Однако, стоило принцессе коснуться губ Ша'арнетты, как она тут же вжалась в подушки и накрыла приоткрытый в предвкушении рот ладонью, отодвигая от себя.       — Нет, не сюда, — непонимание на лице Таи быстро сменилось игривым любопытством и одобрением.       — Так ты, оказывается, ненасытная, м?       Принцесса сверкнула довольной ухмылкой и медленно опустилась вниз, оставляя на груди и животе летуньи смазанные поцелуи. Ее нос прочертил прямую линию от ложбинки между грудей до лобка. А затем, широко разведя бедра Ша'арнетты, она коснулась языком вновь пульсирующей точки, сорвав с ее губ первый сладкий стон.       ...Тая и Ша'арнетта заснули только на рассвете.

***

      Та ночь ознаменовалась не только новым этапом их отношений, но и началом следующей главы в жизни каждой. Ша'арнетта со Генэш отныне регулярно оставалась на ночь в покоях принцессы – зачастую это была единственная возможность насладиться обществом друг друга вне государственных дел и без внимания аристократии. Тая эя Эйни охотно сбегала от дворцовой суеты в объятия летуньи – им было хорошо вместе и легко.       Этим утром леди привычно проснулась в спальне принцессы. Соседняя сторона постели уже давно остыла. За приоткрытыми дверьми было тихо – торопливо семенящих служанок не было слышно. Ша'арнетта поднялась. Взгляд невольно скользнул по оставленной на столике возле кровати той самой интересной книге, которая вдохновляла Таю на некоторого рода эксперименты... Показала, как и обещала. Прошедшей ночью они посвятили, наверное, целый час внимательному изучению иллюстраций. А затем еще больше времени – старательному воплощению увиденного в жизнь. Леди улыбнулась своим воспоминаниям, накинула рубаху на голое тело и так покинула спальню.       Тая ожидаемо обнаружилась в зале. Она сидела за письменным столом лишь в ночном платье и легком халате нараспашку. Что-то сосредоточенно читала – серьезная и хмурая.       — Доброе утро, — огибая стол, мягко улыбнулась летунья. Принцесса подняла голову, и ее лоб тут же разгладился — насыщенно-зеленые в лучах утреннего солнца глаза улыбчиво сощурились.       — Доброе. Прекрасно выглядишь.       — На мне ведь почти ничего нет, — усмехнулась Ша'арнетта. Рубаха едва прикрывала обнаженные бедра, а из-за незавязанного выреза открывался вид на зону глубокого декольте.       — Тем и прекрасно.       Леди, обходя Таю за спиной, дразняще медленно провела по ее руке – от костяшек пальцев до самого плеча – и остановилась сзади. На столе перед ней были небрежно разбросаны десятки пергаментов – то ли отчеты, то ли официальные обращения. Принцесса старалась не отвлекаться. Ша'арнетта наклонилась к ее голове, уткнулась носом в еще влажные после купания волосы, шумно вдыхая ненавязчивый и все равно одурманивающе приятный аромат. Лаванда и бергамот. Теперь ее любимый запах.       — Я занята... — вполголоса произнесла Тая, когда леди коснулась щекочущим поцелуем ее уха. Затем, вопреки своим словам, принцесса охотно подставила шею под ее неторопливую ласку.       Ша'арнетта сдвинулась вбок, подняла ее левую руку, оставляя дорожку коротких поцелуев от локтя до кончика среднего пальца.       — Пришла отвлекать меня?.. — леди вновь промолчала. Поцеловала указательный палец прямо в то место, на котором не так давно кровоточил порез – теперь от него остался лишь едва заметный бледно-розовый шрамик. Взяла палец в рот.       Тая тяжело вздохнула и подняла голову, не сумев отказать себе в удовольствии посмотреть, как плавно двигается голова Ша'арнетты и как красиво выделяются ее скулы, когда она так втягивает щеки. Палец блестел от обилия ее слюны. Позволив себе лишь минуту слабости, принцесса мягко и явно через силу вывернула руку из ее заманчивого плена.       — Ша'арнетта, тебе задание найти? — наигранно раздраженный тон сочетался с острой полуулыбкой-полуухмылкой до невозможности соблазнительно.       — У меня уже есть задание, Ваше Высочество, — с этими словами Ша'арнетта опустилась перед ней на колени, почти забралась под стол. У Таи не осталось ни желания, ни сил препятствовать исполнению ее маленькой шалости.       Ша'арнетта приподняла подол ночного платья, мазнула влажными губами по коленке принцессы, взглянув на нее снизу вверх самым покорным и ласковым из своих взглядов. Оставила едва ощутимый, нежный поцелуй, затем сразу же еще один – более горячий, более крепкий. Тая вскинула подбородок, прикусив губу, громко втянула воздух через нос. Аккуратно выведенные мелкие буквы на пергаменте плыли перед глазами и разъезжались в разные стороны:       Ваше Императорское Высочество... с покорнейшим почтением и трепетом...       Леди задрала платье выше, до самой талии, – принцессе пришлось приподнять бедра, чтобы помочь ей. Белья под платьем не было – Тая и Ша'арнетта взяли за привычку не надевать его, когда проводят ночь вместе.       ...склоняю к Вам перо... о скорой и решительной помощи...       Леди подняла одну ее ногу, взяв под коленом, поставила пятку на подлокотник стула. Взявшись обеими руками за мягкие ляжки, поцеловала нежную кожу внутренней стороны бедра.       Я, лорд Риэндар эя Илфар, властитель и опекун деревни... левую сторону долины рек...       Ша'арнетта коснулась языком там, где уже было мокро и горячо. Уткнулась носом в лобок...       «Да к демонам все эти письма, прошения, отчеты и что там еще! Неважно. Не сейчас», — Тая судорожно выдохнула, растекшись в довольной улыбке, откинулась на высокую спинку стула. Леди чередовала язык с губами, двигалась в ровном темпе, с энтузиазмом причмокивая. Принцесса опустила голову, сквозь поволоку чувственного желания разглядела красиво выгнувшуюся в спине Ша'арнетту – ее стройную поясницу и упругие ягодицы, которые больше не прикрывала рубаха. Солнечный свет блестящей вуалью ложился на голую обсидиановую кожу.       Ша'арнетта подняла одну руку к груди Таи, нырнула в ворот легкого платья, два пальца другой ввела внутрь, сорвав с ее уст сладкий стон – ей всегда нравилось давление этих умелых пальцев. И сейчас они значительно приблизили принцессу к финалу – она запустила руку в буйную копну белых волос, требовательно сжала, не позволяя отстраниться от себя ни на миллиметр, и задышала чаще.       В двери зала аккуратно постучали. Тая и Ша'арнетта замерли. По ту сторону раздался высокий голосок служанки:       — Ваше Высочество, прошу прощения, принц Ламир эя Эйни просит дозволения войти, — принцесса будто бы утомленно прикрыла глаза и раздраженно прошипела:       — Пр-роклятье! Ламир, чтоб тебя...       Ша'арнетта отстранилась, с иронией во взгляде элегантно вытерла пальцем рот. Тая быстро поднялась, оправила ночное платье и запахнула халат, подав руки леди, помогла ей встать.       — Закройся в спальне и не выходи оттуда, — шепнула принцесса и, подгоняя леди, в шутливой манере шлепнула ее по ягодице. Ша'арнетта обронила тихий смешок и вскоре скрылась за дверьми спальни. Только тогда Тая громким голосом велела: — Пусть войдет!       В то же мгновение появившийся в дверях принц выглядел совершенно обычно – в ярко-зеленых глазах не было ни малейшего намека на подозрение, а юное лицо привычно украшала по-светски вежливая улыбка. Тем не менее, Ламир заметно удивился растрепанному внешнему виду принцессы.       — Доброе утро, сестра. Надеюсь, я не разбудил тебя? Ты, случаем, не приболела?       — Доброе. Со мной все в порядке, Ламир. Как проснулась, сразу села за чтение писем, — теоретически, она не соврала. И в подтверждение своей занятости вернулась за письменный стол.       — Что ж, я не стану тебя долго отвлекать. У меня есть маленькая просьба...       — Я слушаю.       — Родня Эирив эя Нанталь во дворце. Они пригласили меня на завтрак... — принцесса, догадываясь, в чем дело, не сдержала усмешки. — Ты же знаешь, я не выношу их семейство, за исключением Эирив – мы дружны. Более того, там наверняка будет его старшая кузина, — с каждым словом принц становился все более хмурым и недовольным. Зато раздражение Таи его визитом окончательно улетучилось – жалобный тон брата, наоборот, веселил ее.       — Которую эя Нантали все пытаются навязать тебе в невесты?       — Именно.       — И в чем заключается твоя просьба?       — Через тридцать минут отправь за мной служанку в сад Кристальных источников с настоятельной просьбой срочно явиться к тебе, — по тому, как бодро Ламир отчеканил план своего освобождения, принцесса поняла, что он уже все продумал. Она широко улыбнулась, помотала головой.       — Отчего просто не скажешь, что занят?       — Я бы с радостью! Эирив уже любезно оповестил родственников, что этим утром я свободен.       — Что за друг он такой...       — Я уже высказал ему все. Ну так что? Выручишь брата? Тая, пожалуйста! Я так редко тебя о чем-то прошу... — принц подошел ближе к столу, страдальчески сомкнул брови. Тая тяжело вздохнула, подняла на него глаза.       — Мне несложно, Ламир. Однако ты должен понимать, что в обязанности принца, как и любого другого высокородного эльфа, дварфа или человека, входит умение вести беседы с кем угодно – даже с лицом, вызывающим неприязнь, — брат едва удержался, чтобы не закатить глаза. Когда Тая начинает занудствовать и читать нотации, она становится до ужаса похожей на мать. Только ей об этом лучше не говорить.       — Я знаю! В другой раз – непременно, но сегодня я не в духе терпеть их бестолковую болтовню.       — Ладно, что с тобой поделать, — Ламир тут же оживился – улыбнулся не по-пресному вежливо, а вполне искренне. Сделав два порывистых шага вперед, он взял руку сестры в свою и оставил на тыльной стороне ладони сдержанный поцелуй. Принцесса удивленно вскинула брови – он редко бывал настолько благодарен.       — Ах, спасибо, сестрица! Если тебе нужна будет какая-нибудь помощь, можешь обращаться, я обязательно постараюсь для тебя!       — Не за что. Ламир, у меня много дел, счастлива была тебя увидеть, — Тая демонстративно уткнулась в первое попавшееся на глаза письмо, чтобы как можно скорее и как можно деликатнее выпроводить своего братца. Он и не собирался здесь более оставаться:       — Взаимно. И мне уже пора. Хорошего дня, Тая, — принц торопливо ретировался, даже не дождавшись ее ответа. Хлопнула дверь.       Принцесса со вздохом, полным облегчения, откинулась на спинку стула. Скосила взгляд влево, на закрытые двери своей спальни. Ша'арнетта все это время была там. Брат оказался так близко к ее маленькой тайне... Тая тихо усмехнулась – риск, на который они пошли, от чего-то возбуждал. Их совместные ночи, украдкой сорванные поцелуи и незаметные прикосновения, короткие переглядывания в залах, полных дворцовой аристократии, – все это придавало вкус жизни.       Впрочем, дерзкое настроение тут же пошло на убыль, как только Ша'арнетта вышла из ее спальни полностью одетой.       — Уже уходишь? — принцесса поднялась, подошла к ней, даже не пытаясь скрыть неудовлетворение во взгляде.       — Не у одной тебя дела, — усмехнулась леди. Тая с подозрением прищурилась. Впрочем, что тут подозревать, и без того очевидно – эта лиса подслушала все до единого слова и не испытывала ни капли стыда.       — Ты бессовестная. Я тебя совсем разбаловала, — принцесса сказала без улыбки и без иронии в голосе, однако, не сдержавшись, обхватила скулы летуньи, коротко целуя. — Придешь ночью? Закончить начатое, — касаясь своим носом ее, прошептала Тая. Ша'арнетта отстранилась с загадочной улыбкой.       — Я подумаю, — она снова дразнила ее, отходя все дальше.       — Уж подумай, — тон принцессы сделался ледяным и требовательным. Она почти разозлилась – то ли на себя, то ли на нее. Или на чувства, которые вызывает в ней эта свободолюбивая наездница дракона. На острую необходимость в ней – не просто в ее теле, а в ней самой. Без нее теперь все было не то...       Уже у дверей леди напоследок обернулась через плечо, и тогда Тая поняла по одному ее взгляду – она придет.       Она придет всегда, стоит только попросить – этой ночью Тая поняла. Они вновь любили друг друга почти до рассвета и много разговаривали, когда ненадолго прерывались. Болтали о том, о чем принцесса не может поговорить с императрицей, с принцами, с любыми другими приближенными – ни с кем на свете – лишь с Ша'арнеттой. О милых глупостях, о детских мечтах и других мелочах. И пусть ночи с летуньей оказывали негативное влияние на сон принцессы – она ни о чем не жалела. Каждая проведенная с ней минута стоит недосыпа. Определенно стоит.       Тая поняла, что что-то не так, когда проснулась сама. Засыпая под утро, она никогда не могла встать вовремя самостоятельно – велела служанкам будить ее. Ша'арнетта тихо сопела рядом. Солнце уже было высоко, и принцесса чувствовала себя подозрительно выспавшейся...       — Арахнира вас всех раздери!..       Она подскочила с постели, быстро, насколько могла, стала одеваться, своей спешкой разбудив Ша'арнетту. Она неохотно перевернулась на другой бок, лицом к ней, и, щурясь от яркого света, сонно пробормотала:       — Ты куда?..       — Малый совет уже давно идет. Увидимся вечером, если мать не снесет мне голову, — усмехнулась Тая и, ткнувшись в щеку леди поцелуем, широкими шагами покинула спальню.       Обе служанки, сервировавшие стол в зале, вздрогнули от неожиданности, когда принцесса захлопнула за собой дверь и бодро сбежала вниз по ступенькам. Они тут же оставили приборы, отошли от стола с покорно опущенными головами, поклонились.       — Я велела меня разбудить, — юные эльфийки стушевались под колючим взором почти черных глаз Таи эя Эйни. Однако та, что постарше, нашла в себе смелость ответить своей раздраженной госпоже:       — Мы будили, Ваше Высочество. Вы сказали, что будете спать и не нужно вас беспокоить, — принцесса напряженно сжала челюсть. Она этого не помнила, поскольку, вероятно, находилась тогда в полусонном бреду. Что ж, сама виновата. Недовольная собой, Тая промолчала и направилась в купальню. — Ваше Высочество, накрывать завтрак на двоих?..       — Мне некогда завтракать. Накройте для леди со Генэш и не будите ее.       Принцесса быстро умылась и поспешила в малый зал переговоров. Время подсказывало, что половину совета она уже точно пропустила. Тем не менее, это был не повод совсем не являться на встречу.       Когда дежурные воины распахнули перед Таей двери, голоса в зале резко смолкли – все взоры обратились на нее. С секундным промедлением члены малого совета поднялись с мест, молча приветствуя принцессу уважительным поклоном. Все, за исключением императрицы – она осталась сидеть в вальяжной позе во главе длинного стола.       — Ну надо же, Ваше Высочество. Вы решили почтить нас своим присутствием. А мы вас уже и не ждали, — нарочито расслабленно проговорила Фэльхира эя Эйни, подперев подбородок пальцами. Тая, никак не отреагировав на язвительное замечание, уверенно прошагала к своему месту – справа, подле матери.       — Доброе утро, Ваше Величество. Лорды, леди. Пожалуйста, продолжайте, — только после слов принцессы остальные уселись обратно, негромко шурша многослойными одеждами. Извиняться или объясняться она ожидаемо не стала. Единственный на свете эльф, перед которым Тая эя Эйни была обязана держать ответ, – это женщина, сидящая во главе стола и носящая на шее символ императорской власти.       С появлением на совете принцессы обсуждение пошло бойче – она ловко перехватила инициативу и быстро вникла в суть прерванного разговора. Несмотря на то, что Тая эя Эйни в целом была сговорчивее матери, легче от этого никому не стало – Фэльхира переключила свое внимание на дочь и, цепляясь к словам, до конца совета постоянно втягивала ее в спор. При посторонних принцесса держалась особенно сдержанно и терпеливо, однако все понимали, что по окончании совета ее ждет непростой разговор.       — Ваше Высочество, задержитесь ненадолго, — так и вышло.       Они подождали, пока их оставят наедине. Когда за последним выходящим лордом закрылись двери, императрица, сидя вполоборота к стоявшей на небольшом расстоянии дочери, зло улыбнулась:       — Если ты еще раз опоздаешь на совет, который, вдобавок, ты сама же созвала, я приду в твои покои и протащу твою подругу-секретаршу-любовницу голой до самого тронного зала, раз она мешает тебе вовремя приступать к исполнению своих обязанностей. Быть может, это тебя взбодрит? — Тая вернула ей такую же улыбку:       — Ты этого не сделаешь.       — Ты можешь проверить, — невозмутимо ответила Фэльхира, делая неторопливый глоток воды из серебряного кубка.       — Почему же ты снова прибегаешь к подобным манипуляциям, мама, если всегда учила меня самостоятельно нести ответственность за свои поступки и ошибки? — ее голос тянулся медленно, мягко – любезный и порой даже ласковый тон эя Эйни всегда скрывал в себе прямо противоположный оттенок, и застывшая в глазах принцессы усмешка была тому явным доказательством.       — Подобные манипуляции лучше мотивируют. Разве я не права?       — Права.       — Прекрасно. Одно радует – после скольких угодно любовных игрищ горная девка не заделает тебе бастарда, — черты лица Таи на мгновение ожесточились от того, как мать назвала леди со Генэш. Но вестись на провокацию означало подставить ее под удар. Потому принцесса лишь позволила себе усмехнуться вслух:       — Весьма предусмотрительно, — Фэльхира громко поставила кубок на стол, повернулась с перекошенным от недовольства лицом.       — Не надо мне язвить, Тая. Тебе уже давно пора выходить замуж и рожать детей, а ты вон до чего дорвалась.       — Я не собираюсь обсуждать с тобой свою постель, мама, — тон Таи тут же утратил ироничный оттенок. Императрица же в ответ резко запрокинула голову и рассмеялась – расчетливо и наигранно. Как всегда смеется.       — Твои незрелые фантазии и мимолетные связи – последнее, что меня интересует.       — Касаемо замужества, мы уже выяснили, что те немногие, кто достоин стать супругом наследницы императорского трона, неудобны или мне, или тебе.       — Имперцы – да, — выдержав недолгую паузу, произнесла Фэльхира.       — Мама? Что за странное уточнение? — скользкое и липкое подозрение, гадкое предчувствие, которые принцесса уже испытывала не так давно, вернулись к ней, вновь противно закопошившись на спине.       — Мы заключили перемирие. Война с Эсшаем слишком затратна, а их эльфы слишком упрямы. Солнечные пески продолжают давить. Хорошо, что эти шовинисты никогда не заключат военный союз с людьми, иначе они бы уже давно это сделали. Солнечным пескам негде искать поддержку. Значит, мы должны объединиться с Эсшаем. Нам нужны их деньги и армия.       — И каковы условия? Королевству нет дела до нашего конфликта с Солнечными песками. Зачем им помогать? — Тая нахмурилась, словно мучилась от головной боли.       — Однако и продолжать войну им невыгодно – долго они не продержатся. Впрочем, как и мы.       — Что за условия, мама? — Фэльхира недобро ухмыльнулась.       — Я предложила королеве Аирдалии лоно Эрлитар заключить союз на основе династического брака. Она приняла предложение. Ты выйдешь замуж за сына Аирдалии, принца Фэнгуэль. А позже не сам Фэнгуэль, а ваш сын, которого я воспитаю надлежащим образом, станет королем Эсшая и нашим верным союзником. Вот тебе достойный жених. Удобный нам.

***

      Тая была в купальне своих покоев – сидела в просторной купели, вымощенной грязно-голубого оттенка мрамором, погрузившись в горячую воду по плечи. Стоявший над поверхностью густой пар делал бледный силуэт принцессы едва различимым на фоне столь же бледных стен, лишь ее черные русалочьи волосы выделялись. Сама она напоминала бесплотный дух – мокрая кожа до того мертвецки бледная, что казалась полупрозрачной – протянешь руку, и она пройдет насквозь. Под тусклыми глазами пролегли тени, а скулы стали еще выраженнее, острее. Тая растворялась на глазах.       Осталось совсем немного... Завтра... Завтра все станет по-другому – начнется новая глава в истории империи. Новая глава в жизни Таи эя Эйни и...       — Не помешаю?       ...Ша'арнетты со Генэш.       Принцесса открыла глаза. По ту сторону купели над ней стояла летунья. Высокая, сильная, надежная, красивая. Привычно вглядывающаяся в ее лицо слегка обеспокоенным и, вместе с тем, теплым, ласковым взглядом. Такая ее...       — Здравствуй. Нет, конечно. Я всегда рада тебе, — Тая неосознанно выпрямилась, постаралась сделать как можно более приветливое выражение лица и даже смогла выдавить из себя мягкую улыбку. Только чтобы успокоить ее сердце. Другим у нее нет сил улыбаться.       — Ты была так погружена в себя, что даже не услышала, как я вошла. Подумала, может быть, ты хочешь побыть одной.       — Мне хорошо одной, но с тобой лучше, — принцесса улыбнулась по-настоящему. — Присоединишься? — она провела ладонью по поверхности воды, вызвав мелкую рябь.       — Если моя принцесса желает.       — Желаю.       Ша'арнетта отошла к стоявшей чуть в стороне тахте, на которую служанки аккуратно сложили полотенца. Принялась раздеваться – пусть и не спеша, однако не делая из этого обыденного действия зрелище. В ее спокойных, неторопливых движениях не было ни намека на соблазн или дразнящую игривость, и Тая, хоть и любовалась, все же смотрела на нее с давящей на грудь тоской. Быть может, это их последний раз...       Леди осторожно вошла в купель с противоположной стороны и, плавно рассекая животом водную гладь, приблизилась почти вплотную. Ее горячие ладони легли на щеки принцессы. В аметистовых глазах вновь зажглось пламя болезненной тревоги. Предугадав ход ее мыслей, Тая не позволила расспрашивать себя, достаточно ли спит и сколько ест, – она пошла на опережение:       — Поцелуй меня.       Ша'арнетта никак не изменилась в лице. Погладила ее белую щеку, провела большим пальцем по сухим, обескровленным губам. Брови ее сомкнулись, словно от муки. Но она поцеловала. Потому что того желала ее принцесса.       На душе было горько, зато поцелуй вышел сладким. Тая углубляла его с каждой секундой со все большим отчаянием – насладиться, напиться, впитать ее в себя – может быть, тогда они будут вместе навсегда. Ша'арнетта стала ее наркотиком – в моменте так необыкновенно хорошо, чувствуешь самое настоящее счастье и эмоциональный подъем, а потом она уходит... Эффект пропадает – становится невыносимо дурно, нестерпимо больно. И думаешь – надо слезть, надо прекратить это. Так ведь и будет продолжаться. Этот раз точно будет последним! Иначе только хуже, больнее. Но Тая эя Эйни принимает новую дозу, а потом еще...       — Люби меня, — и еще, еще, еще...       Принцесса скользнула руками по ее покрытой испариной спине. Опустилась ниже, касаясь крестца, и обхватила обеими руками округлые ягодицы. Леди, рвано выдохнув, оторвалась от ее губ, чтобы тут же прильнуть к лебединой шее. Тая с наслаждением прикрыла глаза, откинув голову назад. Участки кожи, которых поцелуями касалась Ша'арнетта, словно расцветали – от них тонкими нитями по всему телу распространялось тепло, и принцесса чувствовала, как постепенно согревается в ее объятиях.       Губы Ша'арнетты спустились еще ниже – горячий язык обласкал твердые вершинки сосков. Принцесса выдохнула сдавленный стон в макушку леди, и та, обняв узкую талию, качнулась на нее, по инерции делая два шага вперед. Ей удалось прижать Таю к широкому бортику купели лишь на мгновение. Она тут же развернула их, за волосы отнимая голову Ша'арнетты от своей груди. Принцесса лихо подхватила ее под ягодицами, помогла запрыгнуть на бортик, а затем ловко забралась на нее, вынуждая лечь спиной на мокрый мрамор. На коленях наверняка останутся синяки, но сейчас это было неважно – пока Тая еще горит, нужно торопиться.       Леди за ней не поспевала – отвечала на поцелуи-укусы и почти грубые прикосновения с промедлением, вполсилы и с меньшим, чем обычно, пылом. Принцесса видела по ее глазам – она все еще думает, все еще волнуется. Это было не то, что ей нужно. Не то, зачем она ей сейчас нужна.       Тая властно обхватила ее челюсть, наклонилась, чтобы украсть еще один глубокий поцелуй. Когда во рту собралось достаточно слюны, она выпрямилась, сплевывая ее в ладонь. Опустила руку, погладила себя между ног. Затем взяла руку летуньи, перевернула ладонью вверх. Наблюдая за тем, как она насаживается на два ее пальца, Ша'арнетта хотела возразить, но отчего-то не стала, лишь положила свободную руку на ее бедро, чтобы помогать двигаться. Тогда принцесса, запрокидывая голову с дрожащим стоном, коснулась своего клитора.       Нельзя сказать, что леди совсем уж не нравилось происходящее – как минимум, вид соблазнительно двигающейся и ласкающей себя на ее бедрах Таи возбуждал. И все же казалось, что подобная форма близости им не подходила – в каждом резком движении, в каждом хриплом стоне чувствовался надрыв. И Ша'арнетта убедилась в этом, когда принцесса, на мгновение поднявшись с нее, с силой опустилась вновь – в этот раз на три пальца.       Сначала было тяжело, но Тая себя не жалела. С каждым новым подъемом темп неумолимо нарастал – резче, быстрее, грубее. Ее рука двигалась агрессивно, лоб блестел от пота, а темные глаза остекленели, став совсем безумными. То шипение и мычание, что изрекала из себя принцесса, были совсем не похожи на сладкие стоны удовольствия или страстные крики, которые леди всегда слышала прежде. И, к тому же, внутри она была недостаточно влажная.       Тая эя Эйни помешалась. И ей было больно.       Ша'арнетта в успокаивающем жесте опустила руку на ногу принцессы, и ей удалось перехватить ее страшно одичалый взгляд.       — Постой, Тая... Не надо... так сильно. Ты делаешь себе больно, — леди с таким трудом проталкивала в горле слово за словом, будто ее грудь придавили булыжником. Наверное, так ощущается груз тревоги.       Взгляд Таи прояснился. Ее лицо исказил спазм.       — Ты срываешь злость, но это не помогает, — как леди ни старалась говорить спокойно, голос ее все равно дрожал.       Принцесса молча слезла с нее, тряпичной куклой упала рядом, отводя от Ша'арнетты взгляд. Смотреть ей в глаза было невыносимо. Не после такого...       — Тая, пожалуйста, поговори со мной... — она повернулась, приподнялась на локте. Влажная ладонь нежно коснулась щеки Таи. Она заставила себя посмотреть ей в глаза.       Взгляд Ша'арнетты был застлан пеленой слез... Всего за одно мгновение принцессу окатило волной самых разных чувств – печаль, горечь, разочарование, злость и... вина.       В последнее время они почти не разговаривали. Тая искала встреч с Ша'арнеттой только по ночам – для известной цели. Ночью было терпимо выносить ее обеспокоенный взгляд, днем же – невозможно. К тому же, близость с леди, за исключением государственных дел, – это было единственное, что помогало принцессе забыться хотя бы на время. А разговоры бы только бередили свежие раны. Однако теперь Тая с ужасом понимала, как все выглядело со стороны Ша'арнетты – надоело и больше ничего, кроме тела, от нее не нужно.       Что же она наделала?.. Как могла допустить такое?..       Тая благоговейно коснулась ее щеки в ответ и грустно улыбнулась:       — Иные не слышат, что я говорю, а ты понимаешь, что я чувствую. Удивительная, — мягкий бархат ее голоса трепетно обнимал Ша'арнетту. И, кажется, навевал покой. Ей немного полегчало.       — Порой это нелегко. Я понимаю, как бы близки мы ни были, прежде всего, ты наследница императорского трона, а я лишь леди, летунья – не все мне положено знать, и спрашивать я не в праве.       — Верно. Я не могу сказать. Так нужно.       Во-первых, это была государственная тайна, которую принцесса не могла раскрыть даже своей любовнице. Во-вторых, в данной ситуации знание несет больше вреда, чем пользы. Тая не могла предугадать, как Ша'арнетта со Генэш — благороднейшая и честнейшая леди – отреагировала бы на подобное. Сомнения и боль осознания помешали бы красть у времени те скоротечные мгновения счастья, которые крала для них принцесса. И была бы готова пойти на это вновь. Как и нести это бремя за двоих.       Ша'арнетта тяжело вздохнула, однако не выглядела ни удивленной, ни расстроенной – не просто так самая преданная и надежная приближенная Таи эя Эйни.       — Неужели я никак не могу помочь тебе? Ты так изнурена... — сочувствующе прошептала она, соединяя их руки в замок. Принцесса подарила ей ласковую улыбку:       — Ты можешь быть рядом.       Пусть Ша'арнетта и отзеркалила улыбку, однако по ее чуть нахмуренному взгляду стало понятно, что ответ не принес ожидаемого удовлетворения. Какое-то время она молчала, размышляя, стоит ли говорить, и все же произнесла:       — Ты словно... все дальше и дальше от меня. А я бегу, но остаюсь на месте. Как во сне, который вечно повторяется, — тихий, медленно льющийся голос, прикрытые от бессилия веки. Тая почувствовала, как шею сдавливают тяжелые цепи. Сквозь боль она поднялась, придвинулась ближе к леди, обхватывая ладонями ее лицо.       — Ч-ш-ш... Все будет хорошо.       Одним Богам известно, сколько еще времени Тая и Ша'арнетта пролежали обнаженные на холодном мраморном полу в купальне. Вода остывала, от густого пара над купелью почти ничего не осталось. Они молчали, глядя то друг на друга, то на высокие своды потолков. Их руки то и дело переплетались, ласково касаясь щек, плеч, волос и спины. Пускай принцесса и летунья не могли обсудить все как есть – без недомолвок и излишней осторожности — им все же удалось хоть немного утешить друг друга.       — Простудимся. Идем спать, — Ша'арнетта первая нарушила тишину.       Тая поднялась вслед за ней. Они тщательно вытерли друг друга полотенцами и, так ничего и не накинув сверху, пошли в спальню, держась за руки. Два вытянутых размытых силуэта – потерянные призраки.       Принцесса и летунья легли в объятия друг друга, свернувшись на просторной постели в клубок. Ша'арнетта уткнулась носом в ее шею, согревая горячим дыханием кожу. Тая плавно гладила ее по волосам.       Скоро летунья уснула – принцесса поняла это по ставшему глубоким и размеренным дыханию. Она всегда засыпала быстро и без сновидений, а сон ее был крепким и здоровым — можно даже позавидовать. Тая не спала и ни разу не закрыла глаз. Смотрела куда-то в темноту невидящим взглядом и думала – о них, об империи и королевстве. О том, что Ша'арнетта со Генэш поселилась в ее сердце навсегда, и ничто не в силах это изменить – неважно, что с ними станет и где они окажутся. И даже когда леди со Генэш возьмет себе в мужья благородного лорда из матриархата, а ребенок принцессы от эсшайского принца научится читать, на всем белом свете не найдется никого особеннее нее.       Тая эя Эйни прикрыла глаза. Полная луна за широким витражным окном бросила узкий луч на лицо принцессы – по щеке скатилась одинокая слеза, оставив после себя тонкую серебристую дорожку. А затем в хрупкой тишине покоев раздался ее шепот:       — Я люблю тебя...

***

      В большом тронном зале было на редкость тесно – по велению императрицы во дворец были вызваны представители самых влиятельных родов, а также наиболее приближенные и преданные короне лорды и леди. Государственные чиновники, командующие ро'одскими войсками и наездники драконов – в их числе. Большинство из них не ведало, что им предстоит услышать.       Эльфы, дварфы и люди империи образовали два ровных продолговатых прямоугольника, между ними – свободное пространство, представляющее собой длинную дорогу к трону. Периметр замыкала дворцовая стража, которой было больше, чем обычно.       До того наперебой звучащие взволнованные голоса разом стихли, когда тяжелые двери зала распахнулись, являя собравшимся лордам и леди их императрицу. Воздух искрился от физически улавливаемого напряжения. Звенящую тишину, что поглотила зал, нарушал гулкий стук каблуков и шорох тяжелого платья. Все одновременно согнулись в почтительном поклоне. Фэльхира эя Эйни шествовала к трону в своем обычном темпе, не демонстрируя никакой спешки или нервозности, однако ровный ритм ее шагов все равно звучал как стремительно утекающие мгновения до объявления приговора. За императрицей на небольшом расстоянии следовали принцесса и принцы.       Когда властительница Ро'од заняла трон и едва заметно качнула рукой, имперцы выпрямились, устремляя на нее взгляд, полный тревоги и какого-то глубинного, скрытого даже от них самих страха. Дети императрицы встали впереди всех, по ее правую руку и ближе остальных к трону – как и всегда.       — Мои верноподданные лорды и леди, я рада видеть вас всех здесь в столь важный для империи день, — все замерли и, казалось, даже затаили дыхание, с жадным любопытством внимая словам Фэльхиры эя Эйни. — Этот день ознаменуется поистине легендарным событием, достойным отдельной главы в истории Ро'од. И все мы собрались здесь, плечом к плечу, чтобы творить историю империи вместе...       Тая эя Эйни стояла твердо и неподвижно, словно древнее каменное изваяние. Она ничего не видела, ничего не слышала – высоко перед ней висел флаг империи Ро'од. Ее империи. Ее дома. Государство, за которое она отдаст свои руки, свой разум и сердце, даже несмотря на то, что какая-то его часть ей уже не принадлежит. Потому что она обязана и не может по-другому. Потому что кто-то должен.       — ...и королева Эсшая Аирдалия лоно Эрлитар приняла мое предложение о перемирии, — по залу прокатился вздох удивления и тут же погас, стоило императрице поднять ладонь. — Мир между империей и королевством будет подписан сразу после свадьбы принцессы Ро'од Таи эя Эйни и принцем Эсшая Фэнгуэль лоно Эрлитар. Союз наследников королевского и императорского тронов послужит крепким фундаментом для дальнейших дипломатических отношений. После Аирдалии лоно Эрлитар престол унаследует не принц Эсшая, а его сын, которого родит принцесса Ро'од. И оба престола объединятся одним наследником. Одной кровью, — заканчивая речь, Фэльхира эя Эйни улыбнулась своей привычной хищной и недоброй улыбкой. Мгновение потрясенной тишины спустя тронный зал взорвался новой волной пораженных возгласов. Императрица поднялась и, не обращая ни малейшего внимания на бурную реакцию аристократии, направилась на выход из зала. За ней молча последовали начальник ро'одской разведки и дипломатический консул.       Тая эя Эйни ничего не видела и ничего не слышала — перед взором расплывались черные пятна, в ушах оглушительно громко шумела кровь. Она сжала руку в кулак так, что пальцы побелели, но не почувствовала этого. По спине снизу вверх прошла мелкая дрожь, а волосы на затылке встали дыбом – кто-то сверлил ее взглядом. Принцесса сделала над собой усилие, чтобы повернуться.       Этот пронзительный, прожигающий насквозь взгляд принадлежал Ша'арнетте со Генэш. В ее широко раскрытых глазах отчетливо читался страх. Не за себя – за нее. А помимо – боль, горечь и ужас осознания. Она смотрела на Таю, как на ту, которая стала бесконечно дорога сердцу, но никогда не будет Ее в полном смысле этого слова, как на ту, с которой нужно привыкнуть прощаться, и как на ту, с которой, на самом деле, никогда не было шанса на тихое счастье.       Миг – и летунью загородил проходящий мимо высокий лорд. А после Ша'арнетты уже не было видно. Принцесса досадливо поджала губы и двинулась вперед, вознамерившись пойти и отыскать ее, – им нужно поговорить, объясниться друг перед другом, – как вдруг остановилась, услышав знакомый взволнованный голосок. Она повернула голову в направлении звука. В нескольких шагах от нее стояли принцы – Эльмир что-то беспокойно лепетал, утирая кулаками слезы, а Ламир, наклонившись к маленькому брату, тщетно пытался его успокоить.       Тая тяжело вздохнула, на ходу нырнула во внутренний карман нарядного камзола, чтобы достать платок. Вместе с ним в руке оказался маленький клочок пергамента. Дрожащей рукой принцесса развернула записку. Там крупным аккуратным почерком было выведено:       Я тоже люблю тебя.