Бессмертие подойдет

Орочимару не думал, что задержится в небольшом городке у стариков, держащих книжную лавку, которые лишь на третьей неделе его пребывания у них поняли, что девочка не девочка, а красивый мальчик. — Батюшки! Орочимару, что же ты не сказал?! — всплеснула руками его названая мать госпожа Аурелия. — Я привык, что меня часто путают и уже устал поправлять, — легко ответил Орочимару. В некотором роде сказав чистую правду. Когда он менял тела, предпочитал брать мальчиков — непременно симпатичных, но были у него и женские «роли», где не составляло труда влиться в образ. Его голос в юношестве был тихим, мягким, и точно не таким жутко-скрипучим, каким стал в последние годы жизни — из-за экспериментов над собой в том числе. Орочимару знал, что голос тоже путает многих и даже, в свое время, если вспомнить первое знакомство с классом, некоторые не сразу опознали в нем мальчика. Дело в том, что клан Орочимару не такой публичный и многочисленный; в Конохе и вовсе жил лишь он с родителями, которые предпочитали замкнутый образ жизни: потому даже в академию ниндзя он пошел после долгого домашнего обучения. Это было своего рода вылупление из яйца, где небольшой клан держал свои секреты при себе, в том числе родовую фамилию. А наследник не то чтобы не выходил в город или Коноху, но как и все семейство, будто чернокнижники, днями и ночами корпел над книгами. Вдруг это семейное — искать тайное и сокрытое, копить и множить, и чахнуть над всеми собранными сокровищами? Это точно Орочимару не мог представить: что он будет делать, когда достигнет всех своих целей. Как уже понял: почивать на лаврах не его. Тогда ведь, думая стать Хокаге, преследуя свои личные цели как подчинение кланов Конохи себе и способ проникнуть в их тайны, он ведь и размышлял как будет «править». В первую очередь стоило собрать максимальную власть в своих руках, а после и учинять новые порядки. Конечно же, предполагая вести военные действия, он также хотел мира и защищать своих людей. Только все его люди давно стали безликими пешками. Лишь некоторые выделялись — как тот же Саске, а до того Кимимару. Кабуто забавный, но и он ближе к пешке: тот, кто сложно думает своей головой — это корни его прошлого, вынуждавшее парня проживать чужие жизни. До смерти любопытно что он сейчас делает? Не попытается ли заменить господина собой, а то и присягнет тому же Саске? Равно ли время здесь и там, и вообще, сколько он «жив» в этом мире и мертв в том? По его подсчетам начался пятый месяц — здесь календарная система такая же, учить нечего. Но ощущение, что, до того как попасть сюда, он был мертв целую вечность. Словно он дело, которое все откладывали на потом, запихнув в дальний ящик и, наконец, пришло время или дошли руки и до него. Есть ли вероятность, что все его знакомые давно в могиле, пока Орочимару ждал своего перерождения? Его удача или чья-то жестокая шутка, но Орочимару оказался тут на месте какого-то мальчика. И ему нисколько не жаль. Удачей нужно пользоваться, что он и делал. И вот уже какую неделю он жил у стариков, став им вроде сына, чему обрадовался старик Отоме, но не старушка Аурелия, уже купившая много нарядов «дочке». Орочимару в первый же день стал работать в лавке, на досуге читая все, что попадало к нему в руки, ища самые ценные экземпляры; он учил все, что там было. Книжная лавка далеко не уровень городской библиотеки, но начало неплохое. Не всегда шло его самообучение как надо — порой для этого требовался особенный магический уровень, если книги были о практике, он и тогда не сдавался — ведь если ему не придется стать магом, он вполне может призвать мага и обучить его новым техникам, которые сам не в силах осуществить, так как обладал другой специализацией. Городок, в котором жили и торговали старики, небольшой, но все нужное было — даже большие холмы с одного краю, похожие на небольшие горы. Не сразу Орочимару понял, что смотрит на окрестности с некой тоской — уж очень напоминало Коноху. И куда больше — название города было схожее — Оноха. Какая-то шутка «небес». Сам мир застрял на уровне лошадиных повозок и полного непонимания электроники, потому книжная лавка была местом популярным и продавались тут не только книги для обучения авантюристов или какая-нибудь женская литература, а и все, что только можно. Посетителей было достаточно, чтобы постоянно отвлекать его от своих нужд. Он мог бы и не работать, но знания Орочимару черпал из всего — и сплетни были одним из любимых его источников. Колокольчик на двери возвестил о новых посетителях: зашли трое подростков — два парня и девушка. Все трое о чем-то спорили, а потом девочка несдержанно треснула одного из них. — А я говорю, что не будет такого! Не станешь ты рыцарем! Скажи же, Баки! Второй парень удерживал первого, побитого девчонкой, тот махал кулаками, чтобы дать сдачи: — Я думаю, что нельзя узнать, не попробовав, — спокойно заметил парнишка и тут же рассеянно поискал взглядом продавца. Орочимару стоял за прилавком, но дети его только сейчас заметили и, робея, подошли с выбранной книгой — приключенческой с картинками — типа манги. Девочка взяла и женский роман и сурово сказала на смешок первого парня. — Это маме! — И ты почитай, может станешь на женщину похожа. — Показал язык драчун. Девочка в момент закипела и бросилась с кулаками на убегающего на улицу друга. Второй парень подошел к прилавку, скованно улыбнувшись Орочимару: — Простите за шум. Я заплачу, — он вытащил из кошелька несколько монет, а Орочимару потом еще долго смотрел ему вслед, погружаясь в необычно меланхолические воспоминания прошлой жизни. Отчего-то с тоской по ушедшему, ему вспомнились, можно сказать, счастливые детские годы с друзьями — Джирайей и Цунаде.

🐍🐍🐍

Заводилой всей шумихи всегда был Джирайя. Орочимару долго примерялся с его непоседливостью и долго он не понимал почему вообще такие личности существуют и как он попал в класс с этим тупнем? Но что не говори, Джирайя как никто умел привлекать внимания. — Эгей! Слушайте все! — обычно врывался он в класс громко и с разбегу. Его игольчатые белые волосы как плотная шапка спасали дурную башку от некоторых неприятностей, к примеру, как учитель, который уже был здесь и тут же давший ребром ладони по голове ученику. — Садись на место, Джирайя. Скуксившийся от боли пацан тут же воодушевлялся, ища куда присесть. Он всегда выбирал себе место с девочками, а в последнее время только с одной: Орочимару думал, что Джирайя все же не смог подружиться с больной головой, выбрав своей целью наследницу самого основателя деревни — внучку Хашимары Сенджу — Цунаде. Это на первый взгляд, на второй — характер у девчонки был скверный. Орочимару искренне недоумевал, что в ней нашел Джирайя. Романтик и ухажер из него как из булыжника балерина. Он говорил прямо, что хотел, а потом удивлялся, чего это его девочки избегают и шипят, только он подойти хочет. Цунаде еще и лупит как не в себя — удар у нее поставленный. — Это ты потому злющая такая, потому что плоская! — убегал от нее недожених. И вот такой товарищ в первый день в школе присел к нему за парту. Орочимару видел шепотки и непонимающие взгляды в свою сторону: так или иначе все дети в деревне знакомы друг с другом по уличным играм. Почти не выходящий из дома Орочимару был как белая ворона — в данном случае змея, который вызывал интерес у любопытных, у романтичных натур симпатию миловидной внешностью, а у особо умных подозрение. И всех объединяло то, что к нему никто не подошел знакомиться, вот и сидел Орочимару один на длинном первом ряду парт в классе типа маленького амфитеатра. — Привет! — широко улыбался Джирайя. — Скучаешь? — Я что тебе говорю — садись молча! — учитель снова треснул неугомонного ученика. И все в том же духе. Джирайя совсем не изменился со временем. И одно обстоятельство открыло сердце Орочимару дуралею товарищу, навсегда записав в друзья, как минимум тогда. Прошло несколько дней как Орочимару стал ходить в школу, и с ним за все время говорили или по делу, или только Джирайя — обычно ни о чем. Благодаря такому товарищу Орочимару побывал в различных переделках и поучаствовал — надо сказать не всегда понимая мотивы и цели — в стольких затеях Джирайи, что даже под конец жизни на нем еще сохранилось несколько шрамов от приключений с другом. Война столько не оставила следов, как дикие идеи беловолосого урагана. Только были причины, почему Орочимару не бросал дружбу с Джирайей. И не потому, что другие с ним не знакомились, опасаясь странного мальчика из даже для Конохи пугающего клана. Как-то Орочимару задержался в школе, так как был дежурным — его помощница под выдуманным предлогом смылась. Он уходил позже обычного, но тут услышал голоса за школой — несколько ребят, среди которых находился и самый громкий голос Джирайи. — Он странный! Ты слышал, говорят, их так мало, потому что они своих детей едят?! — И змеям поклоняются! Жертвы им приносят! — с ужасом вторил другой голос. — А я его в первый раз за девчонку принял — видали как они глаза красят? И кимоно это еще? Чего он так странно одевается? У нас не древность на дворе! Орочимару не то чтобы расстроился, но слушать дальше не хотелось. Он уже хотел уйти, как услышал знакомый ор беловолосого горлопана: — Ну и чё?! И чё, что глаза красит, кимоно носит и симпотный? Чем это вам мешает? А ваши кланы? Инудзука, вы вот тату делаете на лице, а вы бусики эти буддистские постоянно носите и перебираете! А ты вообще ноль по всем предметам! Так и скажите, что завидуете, что он везде первый! — Чего ты, Джирайя, сдружился с ним, чтобы списывать? — А мне оно не надо! Сам до всего дойду! — Да ты только до женской бани горазд дойти… — Чего сказал?! Крики перемешались со звуками ударов и борьбы, а кто-то уже техники стал показывать, выученные в кланах. И все ребята, которых было пятеро, напали на одного Джирайю. Орочимару привык не полагаться на чувства, но даже спустя годы признавал: его тронуло как Джирайя вступился за него. Только он в меньшинстве и проигрывал. Орочимару призвал огромную змею в два раза больше анаконды, которая в момент скользнула к драчунам, и обведя в кольцо каждого, отстранила их от Джирайи. Орочимару вышел из-за угла школы в полной тишине и застывшем ужасе на лицах всех мальчишек. Джирайя также побелел, хотя его змея не коснулась. Орочимару сложил печать, отзывая «питомца» и парни попадали на землю, а потом все как один с воем и слезами принялись убегать от них. — Я говорил, он жрет детей и они женятся на змеях! — кричал один из ребят, улепетывая. Орочимару повернулся к Джирайе, таращившемуся, ошарашенно сидящему на земле и уже успевшему получить несколько ударов, судя по набирающему силу и цвет фингалу под глазом. Он тоже боится… Значит, лучше просто уйти. Да Орочимару и не надеялся на что-то. Он привык… Отвернувшись, мальчик пошел к выходу из школьного двора, как услышал такое же громогласное от беловолосого: — Вот это крутотень! Ты призвал ее? Уже умеешь призывать?! Нереально! Орочимару — ты точно гений! Как-то после этого стало нормальным, что Джирайя постоянно вместе с ним. Сплетни о его змеином друге не пропали, а лишь усугубились. С Орочимару даже провели беседу учителя, но к ним ворвался Джирайя и стал рассказывать как было. Дружба началась с восхищения. Джирайя звезд с неба не хватал, но брался за все — всегда был впереди всех в желаниях, пусть и получалось все через боль — доставалось ему в два раза больше. Орочимару просто ходил следом, куда звал его неугомонный друг. И вот однажды ночью Джирайя позвал его в школу и шепотом попросил: — По моему сигналу, покажись в тот окне, а потом прячься, хорошо? — Зачем? И что мы так поздно тут делаем? И… — Орочимару принюхался, — чем от тебя пахнет? Ты подушился? — Ай, не приставай! — махал руками беловолосоый ловелас. — И спрячься. Она вот-вот придет! — Придет? Кто? И зачем мне прятаться? — Она обещала прийти, потому что ее призрак заинтересовал… Ты будешь призраком — тебе и гримироваться не надо… — Что?.. Орочимару не знал как это вообще — дружить, и в то время лишь следовал указкам дикого друга, думая что тот лучше знает. Как заблуждался юный Орочимару. Прохиндей позвал его, чтобы впечатлить девушку. И это была, конечно же, Цунаде. Она сурово встряхнула светлыми волосами, подходя в школе и к однокласснику, который, как сейчас заметил Орочимару, что-то прятал за спиной. Цветы? — Ну и где там твой призрак? — насупилась девочка. Уж почему она пришла, но Орочимару сомневался в том, что какой-то призрак напугает ее — скорее наоборот. Кто-то снова не подумал головой. — Вот в том окне он появляется. — И Джирайя подмигивает, глядя в нужное окно. Орочимару выглядывает из окна и вроде как план Джирайи начинает срабатывать, Цунаде отпрянула почти в объятья кавалера. Почти. Она вдруг щурится и топает к нему. Джирайя позади машет товарищу и губами выводит: прячься! Но он не успевает. Глупость плана беловолосого состояла хотя бы в том, что окно с «призраком», находилось на первом этаже и подошедшая девочка просто запрыгнула в окно, раскрыв его и сидя на подоконнике смотрела на сидевшего на корточках Орочимару. Недоразумение усугублялось ее презрительным взглядом. — Ну и что ты тут делаешь? — скривилось симпатичное лицо Цунаде. — Я… — А! Так это не призрак?! Это ты, Орочимару-кун?! — уж очень громко затрубил подбежавший на выручку Джирайя, запрыгнув следом за подругой в окно и класс. И за спиной Цунаде строит незадачливому «призраку» страшные глаза: подыграй! — А… да, — согласился Орочимару. На деле его научные книги казались куда понятнее замыслов товарища. — Пфу. Придурки. Я домой. — Гордо отвернувшись, девочка собралась уходить через дверь, однако кавалер сдаваться был не намерен. И это понятно: объятья не получены, цветы не подарены. Кстати, куда он дел цветы? — А ты слышала, что в школе по ночам монстр разгуливает? — таинственно зашептал беловолосый. Цунаде с сомнением взглянула на одноклассников. — Один уже оказался Орочимару. — Указала она на незадачливое приведение. - Ты снова придумал что-то, Джирайя? Я в этом не участвую… — Говорят, он охраняет кучу сокровищ! Цунаде резко повернулась к ним и пошла к мальчикам так шустро, что те на автопилоте стали пятиться от нее, уткнувшись спинами в подоконник раскрытого окна. — Кучу сокровищ? — пугающе засверкали глаза девочки в лунном свете, пробивавшийся через окно. Орочимару был безразличен к деньгам и богатству: все это в его семье было, но тратилось традиционно на наряды и книги со свитками. Потому видеть столь жадную и охочую до богатств девочку казалось такой же альтернативой, что и встретить кровожадного монстра. Цунаде настолько резко переметнулась в своем желании получить «кучу» сокровищ, что ей отказала логика, если она и была. Девочка тут же стала расспрашивать друзей куда идти, где «копать», как победить… Вооружившись фонариками, они блуждали по пустой академии в поисках таинственного монстра. Вопреки ожиданиям Джирайи, девочка бесстрашно взяла лидерство и шла первая — может потому что хотела захватить все сокровища себе и не намерена была делиться? Но Джирайя своей выдумкой лишь разжег ее материальный интерес, и никак не романтический. Духи не пригодились совсем. — В этом классе? — спросила Цунаде, пользуясь подсказками Джирайи, где обитает монстр, которые он точно придумывал на ходу. — Эй, — шепнул Джирайя Орочимару на ухо, — призови свою змеюку… — Зачем? — Надо. Иначе она будет думать, что я болтун! Даже в наивном Орочимару затаились сомнения: друг сказал «иначе», да ведь девочка и так знает, что Джирайя болтун. И повелась на его историю только из-за своих пристрастий и выгод, которые не смогла упустить. Возможно беловолосый и про «призрака» ей наплел, что тот сидит на горшке с золотом или что-то вроде. В семье Орочимару все подписывали контракт со змеями и самым шиком было подписать его с королем змей, который редко кому давал управлять собой и говорили, что обычно за его помощь приходится приносить жертвы. Тогда еще мальчик совсем не понимал какие жертвы имелись ввиду. С детства Орочимару уже мог призывать свою змею, хотя повода особо не находил, кроме как тогда, помогая другу и вот сейчас. Родители говорили ему не пользоваться контрактами без надобности, да и сам мальчик понимал, хотя бы наслушавшись сплетен о себе — это плохая идея. Джирайя кивнул ему и пошел отвлекать Цунаде, заглянувшую в спортзал. Перед Орочимару появилась его призывная змея, голова которой была размером с его. Он погладил по серебристо-серой чешуйчатой спине — скоро ей кожу сбрасывать, надо потом угостить ее за беспокойство. — Гаруда-са… Орочимару только хотел попросить змею чуть пошуметь в дальнем углу, как услышал вопль Цунаде: — Берегись! Рядом с тобой монстр! Орочимару ничего не успел, как и Джирайя, как и бедняжка Гаруда — Цунаде вихрем понеслась на «монстра», схватив ее за хвост и потащила в сторону спортзала, а потом… — Мо-Мо-Монстрэлла! Она настоящая Монстрэлла! — Джирайя сидел в обнимку с Орочимару в уголочке, наблюдая настоящее чудовище — жадную до денег девочку, которая пытала змею, раскручивая ее за хвост как мягкую игрушку, даром, что игрушка была в несколько раз больше нее. — Где мои сокровища?! Отдавай! — кричала девочка. Не сразу Орочимару сообразил отозвать бедную Гаруду. Однако сокровище Цунаде досталось — ее шикарная кожа осталась в руках жадной девочки. После Орочимару убедился в том, что друг у него будет лишь один, потому что чудачеств одного Джирайи за глаза. К примеру, пережив ту жуткую ночь буйства Цунаде и почти убийства Гаруды, за что в семье Орочимару по головке не погладили бы, беловолосый ловелас, сначала буквально прятался от наследницы великой семьи, а потом после выходных его как перещелкнуло и он снова начал совсем неромантично ухлестывать за ней. Орочимару же полгода пришлось вымаливать прощения у змеи, пережившей унижение от какой-то соплячки. Дружба оказалась непосильной ношей, да и, честно говоря, он может бы и отказался от настолько тяжкого бремени, и совсем не обиделся бы на Джирайю, если бы тот как и все вдруг стал игнорировать бы, только тот будто клещ вцепился в него и после еще не раз подставлял друга похожими выходками. Орочимару удивлялся порой как не только Джирайя, но и он сам дожил до своих лет. И потом, когда их генинами определили не абы к кому, а к самому Третьему, и все вокруг шептались, что кто-то из троицы непременно станет следующим Хокаге. Все думали, что это будет не дуралей Джирайя, не взбалмошная Цунаде, тоже оказавшаяся с ними в одной команде. Все думали, что это будет спокойный и рассудительный Орочимару. Вероятно, именно в этой уверенности крылось то огромное разочарование, когда вдруг привыкший и сам думать, что это уже решенное, повзрослевшего и опытного Орочимару вдруг предпочли малолетке, восходящей звездочке Конохи – Минато Намикадзе. Это был удар ниже пояса от Третьего. Обида вгрызлась в Орочимару намертво. Что хотел или не хотел старик, но в глазах преданного ученика Хокаге предпочел вместо себя посадить «на трон» кого угодно этим выбором. И без того задержался на своем посту, а тут ему чем-то не угодили мысли и дела Орочимару, которого растил своим преемником. Орочимару не пожалел ни об одном своем поступке: если он сделал это, значит было необходимо. Они жили во времена войн, стояли на пороге еще более страшной войны, а Третий ударился на старости лет в миролюбие, отринув хитрые методы Орочимару к укреплению власти Конохи и страны Огня над всеми странами. Время дружелюбия Первого Хокаге давно минуло, противники отрастили клыки, а Коноха, предлагая перемирие, слабела в глазах так называемых союзников и врагов. И никто не понял Орочимару, который лишь пытался не такими уж большими жертвами защитить перед предстоящими бедами свою новую большую семью, которой стала бы вся деревня и страна. Никем не понятый, даже своими единственными друзьями – Джирайей и Цунаде, Орочимару с того предательства пошел своим путем. И если он здесь, добился – и так просто – бессмертия, тем более значит, что все делал правильно.