Бессмертие подойдет

Не стало сюрпризом и какой-то неожиданностью, что бессмертие Орочимару коснулось его возраста — он не старел и не рос, и богиня предупреждала об этом. Уж почему он был не пятидесятилетним мужчиной перед той глупой богиней, а собой тринадцатилетним, только эту удачу даже Орочимару счел божественной — пусть и едва ли руками Эриссии. Молодость никогда не лишняя. Заботы о том, что он когда-либо захочет повзрослеть казались настолько смехотворны. А уж пережить кого-то здесь и подавно не расстроит его; да и заведи вдруг — себе не удивление — семью, женившись, обзаведясь детьми, и глядя как они растут, взрослеют, стареют, умирают — все это не трогало Орочимару в той степени эмпатии, которая должна быть у живого существа по отношению к самым близким. Это трогало его в виде научного эксперимента: лишь ради него он бы женился, произвел бы детей и просто наблюдал как они смиряются с неизбежным — они умрут, а папочка нет. Папочка всегда будет милым, нежным мальчиком с виду, так похожий на красивую тихую девочку, а его возможные дети, потом и внуки, правнуки — они никогда не увидят Орочимару тем пятидесятилетним мужчиной, каким он помнил себя. Если будет когда-нибудь совсем скучно — заведет детишек. Эксперимента ради. А пока прошло несколько лет и даже старики стали подозревать неладное в Орочимару, который не подрос и ничуть не изменился. Уже те трое подростков завсегдатаев книжной лавочки стали выше него, а девушка стала встречаться — удивительно — не с грубияном, а с его тихим другом. — Орочимарушка, — спросила как-то Аурелия. — Ты эльф? Ты совсем не изменился… Ну такое. Как-то объяснить свое молодое состояние стоило, но назваться или согласиться быть эльфом язык не мог. Даже у Орочимару есть границы дозволенного. Не то чтобы не мог, а как-то фу. Назвали бы его чем-то смертоносным или убийственным — другое дело. Пусть стремление к красоте и бесконечной жизни самые подходящие, чтобы обозваться эльфом. Но почему-то в этот момент тому, кому всегда было все равно на мнение других, предстала рожа ржущего Джирайи над эльфом Орочимару. Стремно. И так нелепо, что его мнение все еще где-то весомо для бывшего друга. Несомненно, Орочимару сделает все, как задумал, но эти мгновения «осуждения» всплывали в голове помимо воли. Здесь, в этом мире, почему-то в разы чаще, чем в родном. Как бы то ни было, в городке и окрестностях он сделал что мог. Ему определенно понадобятся средства и совсем не помешает быть наследником стариков, хотя они могли бы быть побогаче. И еще, если Аурелия закрывала глаза на все, что не нравилось в Орочимару — старик Отоме все больше и больше присматривался к нему. Возможно, у него появились вопросы, когда вдруг стали пропадать жители в маленьком городке, а у Орочимару странным образом пополнилась армия мертвяков. И книги, которые просил прикупить наследник казались старику пугающими. Что он некромант старики тоже не сразу узнали. Орочимару предпочитал не кричать об этом на каждом углу из осторожности и предусмотрительности, присущей каждому члену клана змей. Совсем не порицая подобное, он знал, что такое пугает обычных людей. Да и школьная «слава» совсем не забылась. В общем, в какой-то из дней, спустя несколько лет относительно тихого проживания в городке, Орочимару услышал, как Отоме в своей спальне шепчется с супругой: — Я тебе говорю, это все наш Орочимару! Люди стали пропадать как он появился! — Брешешь! — Аурелия чуть повысила голос. — Это просто совпадение. Орочимарушка не мог, он же такой милый и отзывчивый мальчик…! Он нам так помогает, лавка почти вся на нем… — Сама же видишь! Он не стареет, и хотя выглядит как куколка, говорит порой такие жуткие вещи со спокойным лицом! Не про монстров подземелья — про людей! Нет, мы с тобой ошиблись, взяв его к нам… Надо… надо обратиться за помощью к рыцарям, если надо — к королю… Он… он чудовище! Орочимару слушал спокойно. Совсем не разочаровался, потому что пришло время перемен. Все, что мог, он сделал в Онохе и пока не стал более всемогущим, Орочимару не планировал светить свое имя. Ни в положительную, ни в отрицательную сторону. Через несколько дней он стоял в местном охранном участке, чтобы они нашли его внезапно пропавших дорогих приемных родителей. Юное красивое личико не способно было рыдать по столь жалким людям, но некую грусть он изображал, принимая через какое-то время соболезнования горожан и приятелей его стариков. — Дорогой, их следы нашли у подземелья, но тел не нашли — что они могли там делать? — утешала его соседка. — Ах, это моя вина, — играя сожаление, он даже поджал губы, вызвав умиление на лице женщины. — Я услышал, что там есть таинственный фолиант и думал пойти за ним, но они видимо хотели сделать мне подарок… Скорее всего они наткнулись на монстра, защищающего книгу. — Как же так…? — с печалью качала головой соседка, гладя по голове милого, тихого и такого красивого мальчика, не зная, что в армии трупов Орочимару пополнение на два тела. Они не обладали какими-то выдающимися умениями, только пока это был самый надежный способ спрятать тела… Пришлось еще подзадержаться в Онохе из-за волокиты с наследством, но документ был, подписанный обоими стариками: подпись заверена, потому «погоревав», найдя для лавки работника, который бы продолжил дело стариков и обеспечивал наследника прибылью, Орочимару покинул деревню под предлогом мести чудищам за несчастных родителей.

🐍🐍🐍

В столичном ресторанчике придорожной гостиницы при гильдии авантюристов было шумно из-за наемников. Все собрались из-за нового открытого подземелья, каждому не терпелось ступить туда первым — а это значит захапать себе побольше сокровищ. И проблема состояла лишь в том, что уровень подземелья не обозначен, потому что не исследован внутри — оно может быть как легким, так и сложным. Значит команды нужно на всякий случай укрепить дополнительными игроками, которых при случае не жаль скинуть, то есть оставить в том самом подземелье. Здесь собрались одиночки, ищущие команды и наоборот, состоявшиеся группы авантюристов, которые искали дополнительное усиление в виде таких временных товарищей. Сборище собеседований и договоренностей авантюристов чем-то напомнило Орочимару быстрые свидания — Джирайя как-то потащил его на такое. Дело проходило в кафе, где за несколькими столиками сидело по девушке: к ней подсаживался парень, они общались и, если не находили симпатии или контакта, или кавалер уходил за другой столик сам, или дама давала понять, что ему тут не рады. Вот и сейчас Орочимару сидел за столом и мимо него проходили бывалые авантюристы, которые бросали сомнительные взгляды на юношу с черными длинными волосами, белой кожей, невинным взглядом ребенка, только что ступившего на землю и в черном балахоне некроманта. Даже не казалось: его воспринимали как шутку, как ряженного. Серьезные команды обходили стороной ребенка, ища более мощную поддержку. И лишь прохиндеи останавливали взгляды на наивном мальчике и даже подсаживались узнать, не просто ли так он тут сидит. Орочимару это было на руку. Он хотел пополнить свою коллекцию трупов и хотелось бы кого-то более значительного и именитого в комплект, но пока стоило осторожничать и перебиваться отребьем. — И кто тут у нас? — к нему подсел мужчина с ухмылкой на скользком и неприятном лице хорька. — Некромант? Надо же, обычно все некроманты которых я встречал — это древние старики, или уроды, которым не хватает власти и потому хотя бы трупами покомандовать радость, хе-хе. Орочимару промолчал: отчасти в чем-то прохиндей прав. Человек смерил ребенка пытливым и зорким взглядом. — Какой хоть уровень? Не хочется, чтобы сразу помер. Чтобы его взял такой человек, Орочимару не мог назвать слишком низкий уровень, но и слишком высокий тоже. Перед ним был вор — его ловкость в команде трупов не будет лишней. Заключив договор, Орочимару пошел следом за группой из шести человек — почти все такие же мошенники, как лидер. Вдруг у порога на выход, его хватают за руку. Это была девушка-воин. Она сердито смотрела на группу Орочимару, вышедшую на улицу, и сказала: — Не иди с ними. Они точно тебя обманут, и в лучшем случае просто кинут в подземелье, но могут и убить… Орочимару улыбнулся, вызвав румянец на щеках куда более взрослой девушки и легко отцепляя ее руку, сказал. — Спасибо за беспокойство. Многие авантюристы проводили его подобным взглядом — жалостью. Многие понимали, что его взяли как жертвенную овцу. И никто не понял, что это Орочимару пастух, ведущий баранов в ловушку, из которой они не выберутся. Ему на руку, что подземелье новое, не обследованное, а значит все уже заранее смирились с возможным смертельным риском. Если там погибнет вся команда и чудом выживет один ребенок — никто не удивится. Благородные старшие защищали до последнего бедного малыша ценой своей жизни. Его армия мертвых нуждалась в обновлении: тут почти собрался Ноев ковчег — животные, монстры, драконы, маги, рыцари, дворфы, эльфы, полу-люди, да и обычные люди. Он пытался понять насколько можно улучшить свойства, к примеру, кролика — который с виду совершенно бесполезен. Но послушный его приказам кролик-мертвяк мог один натворить весьма дурные действия. Например, если смазать когти и зубы мелких животных ядом, урон врагам будет сильнее. Ожидаемо из подземелья вышел он один. И его группа была уничтожена, что все приняли как неизбежное при необследованном подземелье. Такой фокус слишком часто применять нельзя — даже ему не по силам будет пока одолеть королевскую армию магов, если их отправят против него. Повышать свою силу и периодически пополнять отряды мертвецов — спешить некуда, впереди вся вечность. И, вероятно, если хочет остаться в истории под своим именем, надо будет согласиться, что он эльф — какой-то не такой, но эльф. Орочимару скривился — как сейчас слышал гогот Джирайи и громкий смех Цунаде…

🐍🐍🐍

Орочимару никогда не было скучно наедине с собой, и все же порой хотелось с кем-то побеседовать — предпочтительно с живым. Ему нужны последователи, верные соратники, которые мыслят в его направлении. Он настолько привык, что кто-то другой заботится о его уюте, что стал нетерпеливым, в том же самостоятельном устройстве на ночлег, покупок, бытовых дел. Ему не хватало Кабуто, послушного слуги, не перечащего его приказам, лишь порой выдававшего сомнения, чтобы позлить хозяина. Предполагая, что когда-нибудь, если этот мир конечен для него в плане, что больше никуда он не сможет попасть, Орочимару готовился к тому, что однажды останется совсем один. Будто одинокий бог без паствы, он будет бродить по пустой планете и вспоминать то, что было в другой жизни сотни, тысячи лет назад. Его устраивало. А пока, если кто-то способен позабавить своей глупостью — почему бы не воспользоваться? К тому же эта мысль, что король мира маловато для его непомерной жажды власти — ему стоит стать богом, раз он бессмертен. К слову, умный Орочимару еще в начале задался вопросом первостепенной важности: он бессмертен в плане бесконечной жизни, но если его смертельно ранят — умрет? Или же то, к чему стремился все годы в своем мире — полного всемогущества над смертью — остановкой времени для его тела, но не разума и, несомненно, восстановления от любого, даже смертоносного повреждения тела. Он осторожно проверял насколько хитра Эриссия. Она могла бы дать ему первый вариант: бессмертие, пока не найдется тот, кто просто убьет его, но глупышка похоже дала ему полное владение над смертью. Удачей Орочимару пользоваться умел и принимал такой подарок с ухмылкой достойного. Впрочем, попробовать окончательно погибнуть, чтобы проверить свое бессмертие он не решился. Зато, годы путешествуя и наблюдая разных людей, команды, он решил, что его уровень достаточен, чтобы создать свою. Это будет не столько команда, как первые последователи рождающегося бога. Конечно, вслух хитрый Орочимару свои планы не озвучивал: пока не было свидетельств, кроме нескольких упоминаний в исторических фолиантах, что на эти земли спускались боги. Никто не любит конкуренцию и стоит прознать богам, что человек хочет стать им ровней, и Орочимару не стерпел бы на их месте такого наглеца. Пусть он не убиваем, но если боги захотят, едва ли дадут ему и дальше полную свободу действий. Потому набираться сил и могущества, чтобы потеснить пьедестал богов — стало его целью. Орочимару сидел за большим столом, а перед ним расположились два парня и две девушки — кандидаты в его группу. Он разглядывал громкоголосого парня, довольно высокого, плечистого, рассказывающего о себе и своих подвигах. Ухмылка сама лезла на лицо — как он напоминает одного человека из прошлого. — Думаю, мы сработаемся, — согласился Орочимару. — Здорово! — снова громко воскликнул шатен. И зыркнул на девушку, сидящую рядом. Ее грудь уступила бы в объемах одной его бывшей знакомой, но будущее божество понимал, что почему-то возьмет и ее. Пусть она оказалась воительницей с копьем, а не целительницей, но тоже отчего-то настроение скакнуло вверх. Вскоре в его группе было семь человек и полу-человек, достаточно способных, но на начальных этапах старта или с не очень везучими характеристиками и жизненными позициями. Орочимару встречал всех приветливо — это легко, когда он вызывал умиление и любование, потом уже новеньких ждал определенный шок от его специализации, армии мертвяков и умений, но все постепенно, не разом. И что роднило каждого в группе, щедрый Орочимару давал не самым удачливым как бы товарищам силы — через полученные знания, порой якобы наивно дарил им редкие книги. — Правда? Вы правда отдаете все мне, господин Орочимару? — почти каждый раз слышал он. Конечно отдает, а взамен получает это самое нужное — преданность. Сначала как к лидеру, как к великому воителю, потом как к господину, и опомнится не успеет, как все они будут называть его богом. И в этом случае он тоже не намерен почивать на лаврах: стать божеством лишь номинально, в глазах нескольких последователей, создав какую-то убогую секту — его не устраивало, ведь цель была куда выше. Он мог сколько угодно скрывать от себя, но этот игровой мир скучен и слишком понятен. Ему не хватало непредсказуемости родной планеты, безбашенности и, что греха таить, непослушности товарищей. Стать богом, чтобы однажды вернуться в свой мир — вот его цель. Слишком быстро он насытился возможностями этой реальности, хотя и не достиг пока потолка безграничной силы, ему будет мало просто жить — жить интересно куда более весело. Вероятно, потому он совсем не пресекал то, что видел зоркий натренированный взор, если рядом с ним оказывались мошенники и проходимцы, желающие вступить в отряд юного лидера-некроманта, чтобы получить от него дары роста силы и тут же уйти. Он позволял себя обманывать, ведь этих жуликов всегда мог забрать в свою армию, как бы далеко они не сбежали. Но и было любопытно посмотреть, как они думают, что обдурили наивного ребенка. И потом, при случае, показать мощь своей силы призыва, чтобы ткнуть зазнавшимся, с кем пытаются играть. Его внешность подростка давала свои плоды: никто с первого раза не верил в могущество бессмертного Орочимару. Он и не спешил кому-то что-то доказывать, понимая еще, что за ним могут наблюдать, скажем так — сверху, изображал перед всеми порой и разыгравшегося ребенка, не знающего, где жестокость и нужно остановиться. Прячась за благородными целями вроде мести за приемных родителей, он беспощадно уничтожал врагов. И это было лучшим их исходом. Вспоминая прошлую жизнь, Орочимару оставлял некоторых в живых ради экспериментов. Может ли химера стать сильнее мертвой или ее нужно сначала обучить новой технике, а потом убить и призвать в свою армию? Вообще, одним из самых любопытных целей для наблюдения и экспериментов был он сам. Совершенно несвойственная ему меланхолия прошлого накатывала в самые неожиданные моменты. Никогда не жалея о своем пути, Орочимару понимал, что здесь все иначе. Здесь время идет, для него исчисляясь годами и уже десятилетиями, а там, возможно, если когда-нибудь и получится вернуться, все что найдет — горстку праха от тех, кого знал. Будет ли он к тому времени настолько могущественен, чтобы забавы ради возродить из пепла тех, кого возможно нет в живых тысячелетия? — Господин Орочимару, — Летти — девушка-паладин, дулась, провожая взглядом спину уходящего лучника, — почему вы его не взяли? У него такой высокий уровень! Им требовался новый лучник, так как старый внезапно куда-то подевался, а до того пришел к лидеру с претензиями, что понял про него все. Орочимару улыбнулся, в который раз вызывая на щеках Летти любование своим юным лидером. Она уже успела повзрослеть за несколько лет в команде, а он ничуть не изменился. И хотя порой его методы сражения вызывали оторопь, но эти милые глазки и невинный взгляд туманил разум. Ну и еще, новый лучник был в самом деле неплох, но было у него одно неприятное качество. Это был эльф. Когда Орочимару начали называть эльфом, пусть к этому не было хотя бы внешних оснований — типа тех же острых ушей, он решил, что как бы хороши не были, эльфов в его команде точно не будет. — Ой! — Летти коварно улыбнулась. — Вы ревнуете, что мы начнем сравнивать вас? Ах! — девушка бездумно обняла юного лидера, прижимая к пышной груди. — Вы все равно лучше всех, господин! Из его книжной лавочки пришла посылка: нанятый работник оказался честным, или же наивным, и действительно работал на совесть. Орочимару получал пассивный доход, предоставив дело в его руки, но и порой тот присылал ему особенные экземпляры, которые могли пригодится в непростом пути авантюриста. Лидер группы делился знаниями, особенно если они не представляли ценности для него. И преподносил это как дар богов. Некоторые, кто смог увидеть змея за его улыбкой, если не уходили по-хорошему и молча, пропадали. Другие же, все с тем же оцепенением симбиоза страха и восторга, наблюдали лидера в действии. В очередном подземелье его группа дошла до финальной комнаты уровня босс. Весь путь он просто сопровождал команду, среди которых находилась и новая лучница. Она скептически посматривала на Орочимару, явно много слыша про него и зная о его щедрости, не могла понять почему все это время он палец о палец не ударил и просто позволял членам команды заботиться о себе и своем комфорте, будь то обед или же сон. И как бы не выматывались его люди — не помогал. Но вот и босс явился, команда из последних сил встает, защищая и бездельника-лидера. Лучница злится, понимая, что погибнет здесь с таким отношением… И тут вперед, лицом к лицу с огромным циклопом выходит маленький Орочимару с нехорошим блеском в глазах: одноглазых великанов в его коллекции еще не было. — Отдохните, ребята. Хорошо потрудились, — говорит он, и безмолвно призывает нескольких редких мертвых драконов. …Все с радостью разбирали найденные сокровища и делили между собой. Лучница подошла сидящему в стороне Орочимару, разглядывающему новую книгу, выпавшую при победе над циклопом, которого он, несомненно, успешно завербовал в свою армию трупов. — Мне правда можно взять столько же, сколько и остальные? Я ведь новенькая… — Ее взгляд был все еще под впечатлением мощи юного господина и пришло полное понимание слухов про команду ребенка-эльфа. Но лучница была тут по другой причине. Орочимару кивнул. — Хорошо потрудилась. У каждого есть своя цена и то, чему он будет поклоняться и за чем в большей степени следовать — эта девушка любила деньги. В ее прошлой команде все делили справедливо: кто насколько отработал и какую ценность представлял в команде, такую долю и получал. Она была новичком и всегда получала меньше. В команде Орочимару лодырей не было — разве что кроме лидера, но он полностью оправдывал себя, с кровожадной, пугающей ухмылкой сражаясь с боссом. — Просто господину Орочимару скучно с мелюзгой сражаться, потому мы прочищаем путь сами на верхних этажах до босса. А еще так мы становимся сильнее, — дружелюбно говорила Летти новой соратнице. — Ага, — кивал мечник, — мы все выкладываемся, и господин Орочимару никогда не берет себе больше драгоценностей и лута. Все, что мы добыли — остается нам. — А еще мы потом все вкусно кушаем! — добавила девушка-целитель с лисьим хвостом и ушами. У каждого была причина, чтобы полюбить свое место в команде Орочимару и закрывать глаза на тревожащие знаки покорения их совести, когда он поступал не благородно и не праведно. Шажками, шажочками он шел к новому титулу, воспитывая последователей, которые сделают из него сначала героя, потом короля, святого. И до бога рукой будет подать. А там, он хотя бы раз решится с новыми возможностями и силами развеять странную тоску по прошлому, которое для него вроде бы осталось давно позади, и все же, как не старался, было незабываемо и в его давно замершем сердце.