Amor Vincit Omnia / Любовь побеждает всё (редактируется от 11.02.26)

      Рука Гермионы метнулась к изголовью кровати, другая вцепилась в простыни — она издала отчаянный стон. — Вот так, любовь моя. Отдайся этому, — задыхаясь, произнёс Драко у неё за спиной. Одной рукой он крепко сжимал её бедро, другой скользнул вперёд — его пальцы добавили идеальное давление на её клитор.       Сколько бы лет ни прошло, она никогда не устанет от этого: от идеального слияния с ним, от молний удовольствия, пронзающих тело, когда они двигались вместе. В этот момент Драко резко двинул бёдрами, сильно ударив по той точке глубоко внутри неё, что заставило её вскрикнуть и сжаться вокруг него. Оба застонали — ощущения эхом отдавались в их телах. Одним из самых неожиданных последствий их душевной связи стала способность чувствовать физическое удовольствие друг друга во время секса — аспект связи, который другие связанные пары предусмотрительно опускали в описаниях для исследователей и архивариусов. — Вот оно, — Драко убрал руку с её бедра, опёрся на кровать и наклонился к её спине, прижав губы к её уху. При этом он продолжал глубоко двигаться, снова и снова ударяя по той самой точке. — Позволь мне услышать тебя, Гермиона. Эти звуки, что ты издаёшь. Чёрт, я обожаю эти звуки. Ты сводишь меня с ума.       Гермиона давно утратила способность складывать слова — её протяжные всхлипы становились громче с каждой секундой. Тепло с покалыванием начало пульсировать и разрастаться в её центре — она была на грани. Драко повернул голову к её уху, его тёплое дыхание овеяло её лицо: — Кончи для меня, Гермиона. Прямо… сейчас!       Он подчеркнул требование самым сильным толчком, и она была бессильна отказать. Её оргазм взорвался внутри, она рухнула на кровать — и Драко тут же последовал за ней с собственным сдавленным вскриком. Они остались в таком положении на несколько мгновений — вес Драко вдавливал Гермиону в матрас, пока оба пытались восстановить дыхание. Затем он скатился с неё и, обхватив руками, развернул её так, чтобы она устроилась в изгибе его руки. Драко нежно поцеловал её в лоб: — Ну что, помогло ли это хоть немного унять твоё беспокойство насчёт сегодняшнего дня?       Гермиона усмехнулась: — Ну, поскольку сейчас я не способна даже пошевелить мускулом, полагаю, что помогло.       Драко хмыкнул в ответ, его пальцы лениво выводили узоры на её предплечье. На мгновение повисла тишина, прежде чем Гермиона прошептала: — Это только сейчас начинает казаться по‑настоящему реальным. Покупать им принадлежности, получать палочки… Через несколько дней они будут в Хогвартс‑экспрессе…       Драко прижал её к своей мускулистой груди: — Я знаю, любовь моя. Но мы знали, что это случится, и они знают, чего ожидать. Мы будем навещать их так часто, как захотим, а у них будет друг друга! И все остальные друзья. С ними всё будет в порядке.       Сердце Гермионы сжалось: — Я знаю, правда знаю. Просто… Лео такой нежный, Драко. Я не вынесу мысли, что дети будут смеяться над ним, — она всхлипнула, мысль переполняла её. — Гермиона, — Драко повернулся к ней лицом. — Ты правда думаешь, что Лира позволит кому‑нибудь смеяться над Лео? — Он приподнял бровь, бросая ей вызов.       И это было правдой: хотя у Лео и Лиры было много общего — любовь к книгам и учёбе, астрономии и квиддичу, — характер Лео был гораздо тише и сдержаннее, тогда как Лира никогда не боялась высказать своё мнение или дать отпор тому, кто, по её мнению, этого заслуживал. В одном конкретном случае Гермионе и Драко пришлось применить более десятка чар модификации памяти, когда в семь лет Лира решила постоять за девочку в начальной школе, у которой мальчик на перемене дёргал косички: Лира левитировала все мячи на игровой площадке и швыряла их в него один за другим. Гермиона уткнулась в грудь Драко: — Полагаю, ты прав. Я просто не знаю, что буду делать, когда они уедут.       К счастью, в этот момент маленький кулачок забарабанил в дверь их спальни, а следом раздался высокий голос: — Мама! Папа! Пора вставать — надо купить Лео и Лире палочки! И НЕ ЗАБУДЬТЕ, что папа сказал, что я тоже могу получить свою метлу!       Гермиона и Драко переглянулись — на их лицах появились улыбки. — Мы оба будем тратить всё своё время, пытаясь убедиться, что этот маленький монстр не сожжёт дом дотла, — вздохнул Драко, переворачиваясь на спину, как раз когда стук в дверь возобновился. — Кассиопея Роуз Малфой! Ты знаешь, что в этом доме нельзя стучать в чужие двери! — крикнула Гермиона, пока они с Драко вылезали из кровати и направлялись в ванную. — Но это сработало, не так ли? — удовлетворённо прозвучал ответ Кэсси из‑за двери.       Гермиона закатила глаза, а Драко рассмеялся. После рождения Лео и Лиры ни Гермиона, ни Драко не думали, что у них будет ещё шанс завести детей. Поэтому новость о том, что пять лет спустя она беременна Кэсси, стала ещё более волнительной. И, как и следовало ожидать, их младшая дочь с самого момента появления на свет сохраняла этот задор — и хаос.       После поспешного душа Гермиона и Драко оказались на кухне, раздавая тарелки с завтраком троим детям — двое из них во весь голос обсуждали совершенно разные темы. — Я провела исследование и думаю, что моя палочка будет из виноградной лозы, прямо как у тебя, мама. А Лео, я думаю, у тебя будет из боярышника, как у папы. И я уверена, что у нас будут одинаковые сердцевины — в книгах пишут, что так бывает у близнецов! — Лира продолжала делиться своими теориями о палочках, пока Кэсси бурно рассказывала про свою метлу. — Дядя Гарри сказал, что новая Нимбус летает так быстро, что вы даже не увидите меня! Представляете! Я буду такой быстрой, папа!       Драко усадил Кэсси на стул, поставил перед ней тарелку и пробормотал: — С дядей Гарри мне придётся поговорить о том, что он говорит моим детям…       Гермиона усмехнулась, взяла последнюю тарелку и поставила её перед Лео — тот, как обычно, спокойно наблюдал за происходящим, держа на коленях книгу. — Никогда не знаешь наверняка, Лира, — сказала Гермиона, садясь рядом с Драко. — Помни: палочка выбирает волшебника! Это нельзя предугадать. А Кэсси, ты уверена, что хочешь метлу? Может, будешь летать вместе с папой?       Все четверо в комнате повернулись к Гермионе с одинаково недовольными выражениями лиц. Гермиона вскинула руки в знак поражения: — Ладно, ладно! — Не волнуйся, мама, — тихо вставил Лео. — Я наблюдал за Кэсси на её игрушечной метле последние несколько недель и рассчитал вероятность её падения с учётом уровня навыков. Шанс, что она упадёт с высоты, которая приведёт к перелому, составляет 0,001 %. Кроме того, Джеймс рассказал мне, как дядя Гарри упал с метлы, и все его кости исчезли, но тебе точно не нужно об этом беспокоиться.       Гермиона уставилась на Лео, который говорил совершенно деловым тоном, затем повернулась к Драко: — Думаю, я хотела бы присоединиться к твоему разговору с дядей Гарри о том, какие истории он рассказывает своим детям и нашим…       Драко усмехнулся. — Джеймс, Ал и Лили придут сегодня, мамочка? — с надеждой спросила Кэсси. — Не сегодня, солнышко. Но мы увидим их на платформе в понедельник. А бабушка встретит нас в Косом переулке.       Кэсси пробурчала что‑то, отправляя в рот ложку овсянки, но, к счастью, не стала жаловаться дальше. Два часа спустя Гермиона и Драко шли за Лео и Лирой, которые шагали по Косому переулку. Кэсси и Нарцисса следовали за ними — маленькая девочка подробно рассказывала бабушке о своём последнем дерзком приключении на этот раз — воображаемой битве с пиратами, захватившими качели на заднем дворе, а бабушка слушала с явным удовольствием. Когда они подошли к двери Олливандера, Лео потянулся открыть её, но Лира замерла в нескольких шагах. Гермиона и Драко переглянулись, затем подошли и встали перед Лирой. — Что случилось, солнышко? — спросил Драко, наклоняясь к светловолосой ведьмочке.       Лира прикусила нижнюю губу — в её глазах читались страх и растерянность, она переводила взгляд с Драко на Гермиону.       Остановившись на маме, она тихо спросила: — А что, если палочка меня не выберет?       Сердце Гермионы дрогнуло. Лира была волевой и всегда готова постоять за других, но когда дело касалось её самой, она часто считала, что не заслуживает той уверенности, которую щедро дарила окружающим. — О, дорогая. Тебе не о чем беспокоиться, обещаю, — Гермиона наклонилась рядом с Драко, и каждый из них взял Лиру за руку. — Я тоже боялась, когда пришла за своей палочкой. Но знаешь, что сказали мне бабушка и дедушка? Они сказали: Гермиона Джин, ты особенная, ты достойна, и ты станешь блестящей ведьмой. Не позволяй страху помешать тебе сиять. — Она сжала руку Лиры. — И ты, Лира Джин, особенная, достойная и уже очень блестящая ведьма. Так что давай пойдём туда и посмотрим, как ты засияешь, хорошо? — Она улыбнулась, а Лира смущённо посмотрела на свои туфли.       Лео шагнул вперёд и обнял Лиру: — Не переживай, Лири. Всё будет отлично! Обещаю! Давай сделаем это вместе, ладно?       Лира встретилась взглядом с братом‑близнецом — между ними промелькнуло безмолвное послание, — затем они одновременно кивнули, взялись за руки и вошли в дверь, а изумлённые родители последовали за ними. Колокольчик звякнул, когда они переступили порог, и из‑за прилавка раздался голос: — Это Лео и Лира Малфой? Не может быть! Вы ещё слишком малы для палочек!       Дин Томас с широкой улыбкой вышел из‑за прилавка, чтобы взглянуть на двух детей перед собой. Дин начал стажироваться у Олливандера после войны, а когда пожилой мастер палочек пять лет назад окончательно ушёл на пенсию, передал бизнес Дину — чтобы тот продолжил его дело для следующего поколения. — Мы уже взрослые, мистер Томас! — настаивала Лира. — Нам одиннадцать!       Дин театрально приложил руку к сердцу: — Едва могу в это поверить! Ну что ж, полагаю, нам стоит посмотреть, что ждёт моих любимых близнецов, не так ли?       Дин тепло улыбнулся Драко и Гермионе, которые стояли в стороне и с нетерпением наблюдали. Тридцать минут и несколько разбитых стаканов спустя Гермиона со слезами на глазах прижималась к Драко, а он смотрел на близнецов с нескрываемой гордостью — они держали в руках свои новенькие палочки, и между ними витало ощущение чуда. Дин подошёл, бережно взял палочку Лиры, чтобы аккуратно положить её обратно в коробку: — Ясень, одиннадцать дюймов, с сердцевиной из пера феникса. Говорят, палочки из ясеня выбирают ведьм с самыми твёрдыми убеждениями и необыкновенной храбростью.       Затем он взял палочку Лео и тоже положил её в коробку: — Ива, двенадцать дюймов, тоже с сердцевиной из пера феникса. Знаешь, Лео, палочки из ивы выбирают волшебников с огромным потенциалом, но тех, кто, возможно, ещё не уверен, что обладает им.       Дин многозначительно посмотрел на Лео, затем отступил назад: — И конечно, у вас обоих сердцевина из пера феникса! Самая редкая из сердцевин, и она очень избирательна в выборе владельцев. Должен сказать, я уверен, что вы оба совершите великие дела с этими палочками.       Он похлопал по коробкам, а Лео и Лира смотрели на него с восхищением. — Ну, это совершенно точно! Мои внуки — самые редкие и удивительные создания, которых я когда‑либо встречала! — Нарцисса изо всех сил старалась скрыть лёгкую дрожь в голосе, но Гермиона заметила, как она быстро промокнула глаза платком, пока Драко шёл оплачивать покупки.       Гермиона повернулась к Лео и Лире — они бросились к ней с восторженными улыбками. — Ты видела, мама? Это было так круто! — радостно сказал Лео.       Гермиона опустилась перед ними на колени, обняла обоих и поцеловала каждого в макушку. — Я видела, дорогие. Я так горжусь вами обоими!       Она отстранилась и бросила на них лукавый взгляд: — Что скажете, если мы зайдём за мороженым перед тем, как покупать мантии?       Оба ответили ей самыми сияющими улыбками.       Два дня спустя Гермиона и Драко осторожно выбрались из кучи спящих детей, прижавшихся друг к другу на диване. Ребята вырубились после марафона фильмов История игрушек — это была просьба Лео и Лиры в их последнюю ночь дома. Инстинктивно они потянулись друг к другу, и Гермиона прижалась к боку Драко. Они постояли так мгновение, просто наблюдая за своими детьми — счастливыми, любимыми, блестящими детьми — и улыбались. — С ними всё будет в порядке, — прошептал Драко.       Гермиона кивнула: — Да, всё будет хорошо.       Суматоха на платформе 9 ¾ удерживала эмоции Гермионы в узде — они метались, пытаясь отыскать остальных и подготовить детей к посадке в поезд. — Миона! — окликнул Гарри с дальнего конца платформы, подзывая семью Малфой присоединиться к уже собравшейся группе.       По счастливой случайности многие дети из их «семейного круга» в этом году одновременно отправлялись в Хогвартс. Они подошли к группе, а Лира и Лео бросились к другим первокурсникам: Джеймсу Поттеру, Наяну Забини и Уинифред она предпочитала имя Фредди Уизли‑Нотт. Сыновья Перси и Ли — Алфи и Бенедикт — возвращались в школу: один на четвёртый курс, другой на третий. А Пэнси и Луна стояли в стороне, радуясь тому, что они — всеми любимые тёти, свободные от детей. Родители собрались вместе, и Гермиона заметила на лицах всех то же нервное предвкушение, которое бурлило и у неё внутри. — Эй, по крайней мере, никому из них не придётся сражаться с тёмными волшебниками, живущими на затылке у профессора Защиты! — с ухмылкой заметил Джордж. — Не смешно, Джордж! — одновременно рявкнули Гермиона и Гарри.       Джордж вскинул руки: — Простите, простите! Просто пытаюсь снять напряжение! — На самом деле волноваться не о чем: Алфи и Бен присмотрят за всеми, — успокаивающе сказал Ли.       Перси кивнул: — А с Тедди в роли старосты школы дети будут под надёжной опекой.       Джордж приподнял бровь: — Ты, Перси, в роли старосты не особо «присматривал» за нами.       Перси лишь махнул рукой: — Да, ну, я был болваном, а Тедди — нет, так что всё в порядке.       На мгновение повисла тишина, а затем все разразились смехом — напряжение понемногу отпустило Гермиону, пока Драко крепко держал её за руку. В этот момент раздался свисток, сигнализируя, что до отправления поезда осталось пять минут, и все семьи разошлись, чтобы попрощаться с детьми. Сначала Нарцисса наклонилась, крепко обняла близнецов и пообещала каждую неделю присылать им посылки со сладостями — к огромной радости Лео и Лиры. Затем подошла Кэсси — её нижняя губа дрожала, когда она вручила брату и сестре по рисунку, на котором все трое были изображены в садах поместья. — Вы же не забудете про меня, да? — произнесла она дрожащим голосом. — Конечно нет, Кассио! Кто вообще сможет про тебя забыть? — воскликнула Лира, обнимая младшую сестру.       Лео присоединился к ним, сжимая Кэсси между собой и Лирой. — Мы будем писать тебе постоянно, хорошо? А ты должна отвечать нам и рассказывать, как там мама и папа — теперь ты должна заботиться о них за нас.       Руки Гермионы и Драко одновременно потянулись друг к другу — они крепко сжали ладони, черпая силы. Когда объятия закончились, Кэсси отступила и кивнула: — Я буду держать их в узде, обещаю.       Наконец настала очередь Драко и Гермионы. Они медленно шагнули вперёд, наблюдая, как глаза Лео и Лиры широко раскрываются — реальность расставания с родителями внезапно обрушилась на них. Первая слеза едва успела скатиться по щеке Лиры, когда Драко и Гермиона заключили обоих близнецов в объятия. — Почему вас назвали в честь созвездий? — шёпотом спросил Драко. — Потому что вы любите нас больше, чем всё небо, — хором ответили близнецы.       Гермиона улыбнулась, наклонилась и поцеловала их макушки. — Потому что мы любим вас больше, чем всё небо, — повторил Драко.       Гермиона отступила, глядя на своих первенцев: — Вы оба такие храбрые и добрые, и я знаю: это будет величайшее приключение, которое вы переживёте вместе. Вы встретите новых друзей, узнаете много нового и получите столько удовольствия, сколько даже не можете представить. — Обещаешь? — тихо спросил Лео.       Гермиона ободряюще улыбнулась и кивнула: — Обещаю. — И вам не нужно переживать, что вы будете скучать по нам — мы будем с вами на каждом шагу, прямо здесь, — Драко постучал пальцем по груди каждого из близнецов, чуть выше сердца.       На мгновение воцарилась тишина, а затем Лео и Лира одновременно шагнули вперёд и снова обняли родителей. — Если вам когда‑нибудь понадобится наша помощь, просто отправьте сову. А если это займёт слишком много времени, поговорите с профессором Невиллом — он сразу передаст нам сообщение, хорошо? — Гермиона попыталась — хотя и безуспешно — скрыть дрожь в голосе. — И не забывайте заходить к профессору Хагриду: он сделает всё, что сможет, если вам понадобится помощь. — Мы будем, мама, — приглушённо ответила Лира. Свисток Хогвартс‑экспресса прозвучал снова, предупреждая всех на платформе, что пора садиться в поезд. Гермиона и Драко неохотно отстранились. — Лео! Лира! Пойдём, найдём купе! — крикнул Джеймс с дальнего конца платформы, поднимаясь в вагон.       С последней улыбкой Гермиона кивнула близнецам: — Идите. Веселитесь. Мы скоро увидимся.       Драко обнял её, улыбаясь: — Мы приедем на первый матч по квиддичу в следующем месяце.       После этих слов Лео и Лира переглянулись, кивнули, взялись за руки и поднялись по ступенькам, чтобы сесть в Хогвартс‑экспресс. Драко и Гермиона вернулись к группе друзей — все махали детям, уезжающим на поезде. Гарри подошёл к Гермионе и обнял её за руку: — Можешь поверить, что мы дошли до этого момента? — поражённо спросил он.       Гермиона повернулась и широко улыбнулась ему: — Да, могу.       Поздним вечером вся компания расположилась в гостиной у Драко и Гермионы: они пили вино и болтали, а время от времени кто‑нибудь из взрослых выбегал в сад, чтобы крикнуть что‑нибудь вроде: Лили, траву есть нельзя! или Кэсси! Прекрати прыгать с игровой площадки, проверяя, получится ли у тебя левитировать! Мерлин! Драко вернулся в дом, качая головой, а остальные смеялись. — Не знаю, куда попадут Лео и Лира, но эта малышка — точно гриффиндорка, без сомнений, — сказал Гарри, левитировав бутылку вина к Драко. Тот с благодарностью принял её, рассмеялся вместе с Гарри и сел рядом с Гермионой.       То, что за последние несколько лет они так сблизились, по‑прежнему согревало сердце Гермионы. Хотя она никогда до конца не простит Гарри за то, что он в пьяном виде показал Драко воспоминание о том, как Гермиона превратилась в кошку: это случилось, когда они отмечали совместное повышение до глав авроров четыре года назад. Когда Драко, пошатываясь, вернулся через камин и увидел Гермиону, укачивающую капризную Кэсси, он упал на колени и просто сказал: Твои усики, любимая! Они были очаровательны! — а потом несколько минут лирически мяукал Кэсси, пока она не прижалась к его груди и тут же не уснула.       Но это было ещё не всё. Пока Драко и Гарри обменивались шутками, Гермиона тепло улыбнулась Чжоу Чанг‑Поттер, которая добродушно закатывала глаза на их добродушные подколки. Гарри и Чжоу вновь встретились на свадьбе Падмы и Блейза чуть больше тринадцати лет назад. Наблюдая, как они улыбаются и смеются друг с другом через танцпол, Гермиона наклонилась к Драко и тут же поспорила с ним, что они будут вместе.       И вот, спустя два года, Драко задолжал Гермионе множество оргазмов после того, как она была главной подружкой Гарри на их свадьбе. Они оказались идеальной парой: тихая сила и непоколебимая убеждённость Чжоу идеально сочетались с характером Гарри. Гермиону по‑прежнему иногда поражало, что им с Гарри удалось не просто снова сойтись, но и построить такую крепкую, долгую связь после всего, что им пришлось пережить.       Они больше не говорили о Роне или Джинни — да и вообще о ком‑либо из Уизли, кроме Перси и Джорджа. Гермиона узнавала новости о них лишь раз в несколько лет: либо из Пророка, либо когда Молли пыталась заманить Джорджа и Перси обратно парой манипулятивных писем.       Последнее, что она слышала: Джинни завершила карьеру в профессиональном квиддиче и переехала в Литву, чтобы тренировать местную команду. А Рон… Рон жил в Испании с четвёртой женой — Гермиона надеялась, что эта жена останется с ним, просто потому, что Перси узнал: недавно у них родился ребёнок. Но если не считать редких рейдов Департамента магического правопорядка, драма в жизни их группы теперь состояла исключительно из детских истерик — или, в случае Фредди, из запуска целой коробки фейерверков прямо посреди семейного ужина. — Невилл сказал, в какое время он отправит сообщение? — крикнула с дивана Падма.       Гермиона покачала головой: — Как только церемония закончится. То есть в любой момент.       Волна предвкушения пробежала по всем, собравшимся в гостиной.       Восемь лет назад Невилл стал главой кафедры травологии в Хогвартсе. Он согласился отправить через камин записку, чтобы сообщить всем, в какие факультеты распределили их детей, как только сможет. — Ну, посмотрите на нас: мы все справились, так что, независимо от того, в какие факультеты попадут дети, с ними всё будет хорошо, — уверенно сказал Тео, поднимая бокал.       Джордж присоединился к нему: — Только не Пуффендуй.       Все в комнате подняли бокалы и хором повторили: — Только не Пуффендуй! — Честно говоря, никто из нас не воспитал пуффендуйцев, — заметил Блейз, сидя в кресле.       Гермиона не замечала, что постукивает ногой, пока Драко не положил на неё руку, успокаивающе сжал и наклонился к ней. — Всё будет хорошо, любовь моя. Независимо ни от чего.       Гермиона посмотрела на него, на её лице отразилась тревога: — Даже если они…?       Драко кивнул: — Да, даже если их распределят на разные факультеты. Ничто не разрушит их связь. Никогда.       Гермиона глубоко вздохнула. Она знала это, конечно знала, но не могла избавиться от бабочек, порхающих в животе. — Я нервничаю сейчас даже больше, чем перед собственным распределением, — призналась Чжоу, и остальные закивали, бормоча слова согласия.       В этот момент камин вспыхнул зелёным светом, и в центр комнаты влетел свёрнутый в свиток лист пергамента. На мгновение все замерли, а затем разом вскочили и собрались вокруг. Дрожащей рукой Гермиона коснулась свитка палочкой и, затаив дыхание, наблюдала, как он разворачивается. Широкая улыбка появилась на её лице в ту же секунду, как она увидела слова. Повернувшись к Драко, она увидела ту же радость в его взгляде. По комнате раздались возгласы и поздравления. Тео открыл бутылку шампанского, схватил Джорджа за шею и притянул его для глубокого поцелуя. Гермиона обняла Драко, а он крепко прижал её к груди. Она чувствовала, как быстро бьётся его сердце — прямо напротив её собственного. — Они вместе, — прошептала она.       Он сжал её ещё крепче и ответил дрожащим шёпотом: — Они вместе.       Когда они отстранились, в глазах обоих блестели слёзы — а потом они рассмеялись от переполнявшего их восторга, выхватили бокалы с шампанским из воздуха и подняли тост вместе с остальными гордыми родителями в комнате.       Два часа спустя Гермиона стояла на террасе, глядя на звёзды, сверкавшие в ясном ночном небе, и чувствовала умиротворение. Она ощутила его присутствие прежде, чем услышала: он прошёл через оранжерею и босиком подошёл к ней. Драко передал ей бокал вина, затем обнял и встал рядом, пока она продолжала разглядывать звёзды. — Она хоть немного сопротивлялась? — тихо спросила она.       Драко хмыкнул: — Потребовала, чтобы я прочитал третью главу из книги про Нэнси Дрю, но уснула на середине.       Гермиона улыбнулась. Лео и Лира любили читать, но Кэсси пошла ещё дальше — она, как и Гермиона, жадно поглощала любую книгу, до которой могла дотянуться. — Как ты себя чувствуешь, любовь моя? — спросил он.       Гермиона задумалась на мгновение: — Я чувствую… всё. Так странно осознавать, что мы уже достаточно взрослые, чтобы отправлять своих детей в Хогвартс. — Эй, кого ты назвала старой? — пошутил Драко, обнимая её второй рукой за талию.       Гермиона рассмеялась: — Ты понимаешь, о чём я. Иногда меня всё ещё поражает, что мы смогли дойти до этого момента. Что Лео, Лира и Кэсси у нас есть. Что мы с тобой прошли через всё, что мир бросил нам на пути.       Драко крепче обнял её и прижался поцелуем к её волосам: — Знаю, любовь моя. Наша жизнь… всё это… настоящее чудо.       Она согласно хмыкнула: — А теперь Лео и Лира смогут пережить эту часть жизни сами. Они так многому научатся, Драко. И, может быть… — Гермиона обхватила руками его предплечья, — они тоже найдут свою вторую половинку.       Её голос звучал мечтательно и был полон эмоций. Мысль о том, что Лео и Лира могут найти такую же любовь, какую Гермиона испытывала к Драко, наполняла её сердце надеждой. Больше всего на свете она хотела, чтобы её дети любили и были любимы так же пылко, как она и Драко любили друг друга. — Двадцать четыре года, любовь моя. Именно столько прошло с того первого поцелуя. С того момента, когда я впервые подумал, что моё будущее может выглядеть не так, как говорил мне отец. Ты спасла меня, любовь моя, — его шёпот окутал её, словно яркий золотой туман, поднимающийся в небо. — Ты тоже спас меня, Драко. Я всегда думала, что останусь одна. Даже в детстве я не верила, что у меня будет такое. А когда я попала в волшебный мир и поняла, как иначе ко мне относятся… — Гермиона замолчала и вздохнула. — Я довольно быстро смирилась с мыслью о одиноком будущем.       Гермиона повернулась в объятиях Драко, чтобы посмотреть ему в лицо, и на её губах появилась нежная улыбка: — Когда мы танцевали в кабинете Флитвика, я впервые почувствовала себя свободной за всё время в Хогвартсе. Я почувствовала, что наконец могу дышать. Все стены, которые я построила вокруг себя, ты разрушил тем танцем. Я бы не справилась без тебя, Драко. Их взгляды встретились, и обожание и любовь, сверкавшие в серебристых глазах Драко, наполнили душу Гермионы. Через мгновение Драко взял бокал вина из её руки, левитировал его на ближайший столик, затем отступил и протянул к ней руки. Улыбка Гермионы стала шире, она шагнула вперёд, положила одну руку в его ладонь, а другой коснулась его плеча; его рука крепко обхватила её талию. С подмигиванием Драко начал плавно вести её в танце. Той самой бельгийской вальсе, которая стала их первым танцем много лет назад. Они улыбались друг другу, двигаясь вместе, кружась и вращаясь в лунном свете. Когда Драко притянул Гермиону обратно к своей груди, он замедлил движения и наклонился, прислонившись лбом к её лбу. — Я люблю тебя, Гермиона.       Её глаза встретились с его: — Я люблю тебя, Драко. Навсегда.       Он улыбнулся: — Навсегда.       Они продолжали медленно двигаться в такт музыке, пока звёзды мерцали над ними, уверенные в том, что их любовь действительно преодолела всё.