Возмутительное святотатство

Для Марии день начался не самым лучшим образом. Встала она, несвойственно для себя, поздно. Успела лишь принять ванну, но и от неё толку было мало. Как бы она ни пыталась, отмыться от вчерашнего у неё не получалось. Завтрак она пропустила, что не осталось незамеченным. После вчерашнего ни Распутина, ни Марию, конечно же, никто не видел, так что причины волноваться были. В комнату постучали. Мари только успела надеть своё чёрное элегантное платье с белыми кружевными манжетами и кое-как поправить его. — Войдите, — громко произнесла она. — Мария... — Доктор Боткин обеспокоенно оглянулся по сторонам, словно ища кого-то. — Вы тут одна? — Конечно же одна, доктор, с кем же ещё? — Она отвечала с безразличием, но внутри нарастала паника. А вдруг их с Григорием вчера кто-то видел? Вдруг старец уже всем разболтал о том, что было? Куча вопросов крутилась в голове у Марии и не давала ей покоя. — Просто вас не было на завтраке, вот я и подумал, что вы тут с кем-то беседуете, — Боткин сложил руки за спину и выпрямился по стойке смирно. Мари старалась не смотреть на доктора. То ли боялась увидеть в его глазах осуждение, то ли услышать в его голосе упрёк — было неясно. — Мой вопрос может показаться вам бестактным, но я должен его задать, — Боткин обеспокоенно посмотрел на Марию. — Что вчера вы сделали с Распутиным? Мария замерла. Её тело резко бросило в холод, а по спине пробежала дрожь. Она чувствовала себя преступником, которого вот-вот поймают. Но волнения не показывала. — Вчера... — она повернулась лицом к Боткину и уверенно выпалила. — Я отвела его в спальню, и мы условились на том, что есть он будет отдельно... — Мари нервно сглотнула. — Думаю, это хорошее решение... Доктор Боткин улыбнулся и бросил на неё одобрительный взгляд. — Знаете, Мари... — он сделал паузу. — Когда я говорил императору о том, что вы бы могли повлиять на Распутина, я и предположить не мог, что вы так хорошо справитесь. — Боткин был крайне доволен. — Вы постепенно учитесь контролировать свою агрессию и искать мирные способы разрешения конфликтов, это не может не радовать. Мари лишь натянуто улыбнулась. «Ага, очень мирные», — мелькнуло у неё в голове. Евгений Сергеевич был весьма дружелюбен, значит, ещё ничего не знал. А знал ли кто-то? Марии было совершенно ничего не понятно. Но присутствие доктора Боткина успокаивало. Его доброта и сдержанность всегда уравновешивали её. И благодаря этому они хорошо сработались. — Я, наверное, пойду, Мари, не буду вам мешать... — он окинул её взглядом напоследок и вышел. Разговор с Боткиным был единственным приятным моментом за это утро. Дальше было хуже. Вчерашнее всё ещё давило на неё, а страх быть пойманной не давал покоя. Но Мария всё же собралась с мыслями и чётко решила, что будет вести себя как обычно. Не даст слабину. И с таким настроем она вышла из спальни и направилась в аптекарскую комнату. Она собиралась взять пару новых препаратов для проверки их побочных эффектов. Но не могло всё идти гладко. На её пути, как ни странно, появился Распутин. Он выглядел слегка помятым, впрочем, как всегда, но, похоже, ещё не пил. Что ж, это уже было достижением. — Доброе утро, Мария. — Он подошёл к ней в два больших шага, и его раскидистая тень нависла над ней. — Утро... — тихо прошипела она. Коридор был узким и тихим. Но их всё равно могли заметить. Чего Мари, конечно же, не особо хотелось. Но Распутин не унимался. — Почему ты уходишь, Мария? Останься со мной... — он смотрел на неё с некой мольбой. Но Мари была неумолима. — Оставь меня... — Она хотела казаться сдержанной, но это у неё получалось с трудом. Мария попыталась уйти, но Григорий резко вжал её в стену и быстро заговорил. — Ты убегаешь от своих чувств, дитя, ты боишься своего греха. — Он смотрел прямо в её глаза своим чарующим и одновременно пугающим взглядом. — Не нужно бояться... — Мари стояла словно заворожённая, а Распутин продолжал. — Мы все грешны... — И он склонился совсем близко к её лицу. — Прими свой грех... Мария постояла с минуту, осмысливая всё сказанное Григорием. А затем попыталась ускользнуть из его хватки. Но увы, не вышло. Хоть она и сдерживала себя, но её терпения явно бы не хватило надолго. Распутин намеренно выводил её из себя, и у него это хорошо получалось. Она всё же выскользнула из его хватки. А Распутин хищно заулыбался, словно для него это была какая-то игра в кошки-мышки. Он медленно поплёлся за Марией. — Вы должны принять свой грех. Принять, что вы такая же, как и остальные люди. — Распутин схватил её за плечо. Мари резко повернулась. — Я не такая! — вдруг вскрикнула она и сама же себе удивилась. Он снова вывел её. Она снова не сдержалась. И от этого становилось ещё паршивее. — Ты ставишь себя выше других, Мария, но как ты не понимаешь, что ты так же грешна, как и все, и в такой же мере, как и все, равна перед Господом! — Последнее слово он выкрикнул как-то надломленно. Мария испуганно обернулась на него, всё так же продолжая идти. — Тихо! Ты хоть когда-нибудь затыкаешься, а, старик? — Мария становилась всё грубее с каждой секундой. И в этой злобе даже не замечала, что узкий коридор сменился просторным и парадным ходом. По всей видимости, они пришли. В этом коридоре было несколько дверей, одна из которых вела в спальню Алексея. Он тихо выглянул в дверной проём, и его, похоже, не заметили. Мария так была поглощена своей злобой, что даже не обратила внимания на приоткрытую дверь. Не будь она сейчас в таком состоянии, может быть, и обратила бы внимание на эту мелочь. Но сейчас она совсем ничего не замечала. — Ты можешь заткнуть меня, — Григорий преградил ей путь. — Но не сможешь заткнуть голоса внутри себя! Ты хочешь, ты жаждешь, ты вожделеешь, так возьми это, возьми меня...! — Мари резко заткнула Распутину рот ладонью. Другая её рука удерживала его за шиворот. — Я сказала тихо! — И она повела его за собой, всё так же придерживая за воротник. Алексей пошёл за ними. Ему это всё казалось таким странным. Почему Мария Генриховна так жестока с его другом? Алексей не мог этого понять. А любопытство брало верх над цесаревичем. И теперь он брёл по коридору, изредка останавливаясь, чтобы его не заметили. Это было похоже на игру в шпионов, и было даже забавно следить за ними. Когда Мари достигла двери в аптечную комнату, она было хотела оставить Распутина снаружи, но он не унимался. — Позволь мне помочь тебе, помочь нам обоим излечить свои души! — Это разве лекарство? — Мари усмехнулась. — Да с таким лекарством и болезней не надо. — А затем она язвительно подметила. — А с таким «врачом», как ты, и помереть недолго. И чтобы он не натворил дел, она всё же решила взять его под свой присмотр — всё равно ведь не отстанет. Мария протолкнула его в кабинет и прикрыла дверь, однако не до конца. Алексей был любопытным мальчиком, поэтому вместо того чтобы уйти, он продолжил наблюдать. Мари была погружена в свои мысли настолько сильно, что не замечала никого вокруг; неудивительно, что и Алексея она не приметила. А что уж говорить про Распутина, которого, похоже, кроме интимной близости с Марией ничего больше не волновало. — Я святой человек, Мария, — продолжал Распутин. — Я избавлю тебя от греха, тебе нужно лишь раскаяться в нём, принять его, принять свой грех! — Распутин подошёл вплотную и схватил Мари за подбородок. — Прошу... — он посмотрел на неё с мольбой. — Сделай это снова... И тут Мари в пылу ярости уже было замахнулась на него, но остановилась. Её взгляд остановился на приоткрытой двери, из-за которой выглядывал маленький мальчик. И вдруг её словно кипятком ошпарило. Сердце забилось в бешеном ритме. Это был Алексей. Мари вздрогнула, но быстро сориентировалась. Она положила руку на плечо Распутина, дружески похлопывая и усердно делая вид, что всё в абсолютном порядке. — Алексей? Что ты делаешь здесь? Тебе что-то нужно? — Мари подошла ближе и склонилась так, чтобы её глаза были на уровне глаз цесаревича. Он молчал некоторое время. Она поглаживала его по плечу почти с материнской нежностью. Её злоба ушла на второй план, как только она увидела испуганное лицо Алексея. Сейчас ей был важен только он и ничего больше. — Мария Генриховна... — неуверенно начал мальчик. — Не будьте так грубы с моим другом Григорием... пожалуйста... — Последние слова он проговорил очень тихо, однако Распутин смог разобрать их суть. Мари замерла, обдумывая всё сказанное. По её телу пробежала дрожь, но она тут же улыбнулась и выпалила совершенно уверенно: — Ох, не стоит беспокоиться об этом. Твой друг будет в полной безопасности под моим надзором. — Мари выпрямилась и тут же поймала на себе самодовольный взгляд Распутина. Он, похоже, был рад такому раскладу. Мари бросила на старца недовольный взгляд через плечо и тут же повернулась обратно. — Ты же не забыл принять лекарство сегодня? — Мари резко сменила тему, но осадок от слов Алексея остался. — Да... — коротко ответил цесаревич. — Принял... — Хорошо, я позову гувернантку, пусть она за тобой присмотрит, ладно? — Мари положила руку на спину Алексея и увела его, напоследок бросив недовольный взгляд на Распутина. Он заметил этот взгляд. Он почувствовал её слабость. То, что он видел до этого, было всего лишь небольшим испугом перед бурей собственных эмоций. Но то, как она была взволнована, то, как быстро сменила тему, походило на настоящий страх. Она не сможет ударить его при Алексее. Более того, не сможет даже грубо заговорить с ним при нём. И это был новый способ для манипуляции, которым Распутин обязательно воспользуется. Он смотрел ей вслед, хищно скаля зубы. — Ох, хороша девка... — Он напоследок окинул взглядом её притягательную молодую фигуру и побрёл прочь. Куда? Сам не знал куда. Ему бы сейчас смочить горло, а следом он обязательно навестит Марию. И в этот раз она не сможет ему отказать.