Протокол «Лето»

Вода смыла физическую грязь, но не смогла смыть ощущение чужеродности, въевшееся под кожу. Чистая, мягкая ткань футболки и джоггеров была невероятным благом, маленьким островком знакомого в море абсурда. Мира вытерла насухо волосы жестким, но чистым полотенцем, глядя на свое отражение в зеркале без рамки. Лицо было бледным, под глазами - синеватые тени, но в зеленых глазах горел знакомый огонь - смесь ярости и ледяного анализа. Она собрала волосы в небрежный хвост, откинула плечи и сделала глубокий вдох. Доспехи были простыми, но они были ее доспехами. Когда стена снова отступила, она вышла не сгорбившейся жертвой, а с прямой спиной. Пэнси, допивавшая из бумажного стаканчика что-то пахнущее эспрессо, кивнула с одобрением. — Вот так-то лучше. Теперь ты хотя бы выглядишь как человек, с которым можно говорить, а не как экспонат для кунсткамеры. Драко стоял у иллюзорного окна, спиной к комнате. Его поза была напряженной, даже сквозь идеальную линию плеч в мундире чувствовалось ожидание бури. Трещины на стенах, казалось, смотрели на них всеми своими безглазыми лицами. — Они скоро будут здесь, - произнес он, не оборачиваясь. Его голос был плоским. — «Они»? — уточнила Мира, останавливаясь посреди комнаты. Она не села. — Гарри. И… эксперт, - сказала Пэнси, и в ее тоне появилась сталь. — По таким вопросам. Стена отступила снова, пропуская сначала Гарри Поттера. Он выглядел еще более усталым, чем прежде, и в руках держал пергаментный свиток и странный прибор, похожий на компас с тремя стрелками, которые бешено вращались. — Мира, - начал он, избегая ее взгляда. — Прошу прощения за… условия. Мы должны были провести диагностику. За ним вошла она. Если Пэнси была воплощением циничной, земной элегантности, а Драко - холодной, военной выверенности, то эта женщина была чистой, нечеловеческой функцией. Прямая как пика, в строгом костюме цвета хаки, без единого намека на украшение. Ее густые каштановые волосы были собраны в тугой пучок, который не оставлял ни одной непослушной пряди. Черты лица - умные, резкие, лишенные мягкости. Но главным были глаза. Карие, огромные, поглощающие свет. В них не было ни любопытства, ни отвращения, ни даже профессионального интереса. Был только фокус. Сверхконцентрация на задаче. Она вошла, не глядя ни на Пэнси, ни на Драко. Ее взгляд сразу нашел Миру, просканировал ее с головы до ног, и Мира почувствовала это как физическое прикосновение - холодное, безличное. — Это объект? - спросила женщина. Голос был ровным, мелодичным, и от этого еще более безжалостным. — Гермиона, - резко сказал Драко, наконец оборачиваясь. В его голосе прозвучало предупреждение, но не ей. Скорее, самому себе. Гермиона Грейнджер. Имя прозвучало в тишине, как приговор. Мира слышала его -нет, чувствовала - в напряжении, вдруг сковавшем всех в комнате. В том, как Драко замер, будто превратившись в статую. В том, как пальцы Пэнси впились в бумажный стаканчик. — Объектом является женщина по имени Мира Хамсвид, - произнес Гарри, пытаясь вставить формальность, как прокладку между двумя полюсами напряжения. — Аномалия нулевого уровня. Проявила деструктивный резонанс в заклятой среде. Гермиона не ответила. Она вынула из кармана тонкий серебряный прибор, похожий на стилус, и надела очки со сложными, многослойными линзами. Подойдя к Мире, она описала прибором круг в воздухе перед ее грудью. Мира не отступила. Она встретила этот бездушный взгляд своим, полным саркастического вызова. — Привет, - сказала Мира. — А тебя как зовут? Или мы сразу переходим к опытам? Гермиона проигнорировала ее. Она смотрела на показания прибора, и ее тонкие брови слегка поползли вверх. — Полное отсутствие магического ядра. Не подавлено, не скрыто — отсутствует как концепция. Фоновая абсорбция на уровне… сорок семь метро единиц и растет. — Она говорила, как диктует отчет. — Это не нуль. Это отрицательная величина. Вакуум. Она отступила на шаг и, наконец, посмотрела на Драко. В ее взгляде не было ничего личного. Только научная констатация. — Ты принес в самое сердце нашего мира черную дыру, Драко. Нечаянно, но факт. — Она не черная дыра, - сквозь зубы произнес он. Глаза его стали цветом ледяной бури. — Метафора точна, - парировала Гермиона. — Ее присутствие нестабильно. Оно нарушает магическое поле. Эти трещины, - она кивнула на стены, лишь поверхностный симптом. При длительном контакте с живым магом эффект может быть кумулятивным. От легкой аритмии магического потока до полного его затухания. Или обратной реакции - неконтролируемого выброса ее собственной… природы. Что это за природа, мы не знаем. Данных нет. В комнате повисло молчание. Слова «полное затухание» прозвучали мягко, но смысл их был чудовищен. — Что это значит? - тихо спросила Мира. Она смотрела не на Гермиону, а на Драко. Он был ближе всех. Он был ее похитителем, ее тюремщиком, и сейчас - единственным, чье лицо отражало не холодный расчет, а ту же тяжесть осознания, что давила и ее. Он медленно перевел на нее взгляд. В его стальных глазах бушевала внутренняя буря - вина, ярость, трезвый, ужасающий расчет. — Это значит, - сказала Гермиона, отвечая вместо него, но глядя прямо на Миру своими всевидящими очками, - что ты не можешь оставаться здесь. Не можешь контактировать с нами. Ты - ходячая угроза биологической и магической безопасности. Протокол в таком случае однозначен. — Какой протокол? - спросила Пэнси, и ее голос прозвучал резко, нарушая давящую тишину. Гермиона на секунду оторвала взгляд от Миры, чтобы бросить на Пэнси короткий, оценивающий взгляд. — Полная изоляция в нуль-камере. До выяснения природы феномена и разработки способа его… нейтрализации. Или возврата в точку происхождения. — Точка происхождения испорчена, - отчеканил Драко. — Портальный разрыв был нестабилен. Обратного пути нет. — Тогда, - Гермиона снова уставилась на Миру, и в ее голосе впервые прозвучало что-то, отдаленно напоминающее не интерес, а холодное любопытство, — изоляция — единственный вариант. Мы должны изучить ее. Понять механизм. Прежде чем она начнет представлять опасность не только для заклинаний на стенах, но и для жизненных сил любого мага в радиусе мили. Мира почувствовала, как пол уходит из-под ног, но не физически. Это было ощущение ловушки, захлопывающейся окончательно. Ее не считали человеком. Ее считали явлением. Опасным явлением. — Погодите, - сказала она, и ее собственный голос прозвучал ей чужим, слишком спокойным. — Вы говорите о мне, как о радиоактивной отходе. Я здесь не по своей воле. Я - результат вашей ошибки. И теперь вы хотите запереть меня навечно, потому что я не вписываюсь в ваши правила? — Не в намерении дело, - холодно ответила Гермиона. — В физике. Ты - аномалия. Аномалии либо изучают, либо устраняют. Третьего не дано. — Гермиона, - снова сказал Драко, и в этот раз его голос зазвучал тише, но как натянутая струна. — Не так. — А как, Драко? - Она наконец повернулась к нему полностью, и между ними пробежала молния какого-то старого, горького понимания. — Ты предлагаешь выпустить ее в наш мир? Поселить в Хогсмиде? Рядом с тобой? И наблюдать, как твоя магия медленно угасает, как ты слабеешь день ото дня, пока не превратишься в… в такое же, как она? В пустоту? Он не ответил. Его челюсть напряглась. Он смотрел на Гермиону, а Мира видела, как в глубине его глаз идет борьба — между долгом, который он только что услышал из ее уст, и чем-то еще. Чем-то, что заставило его в той первой комнате сказать «моя ошибка» с такой яростью к самому себе. — Есть другой вариант, - раздался голос Пэнси. Все взгляды устремились к ней. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на Гермиону с тем же циничным вызовом, что и Мира минуту назад. — Ваш протокол предполагает, что здесь, в Министерстве, полно умников, которые могут это изучить. Но они не справляются. Значит, нужно искать умников снаружи. Тех, кто не связан протоколами. Кто мыслит… нелинейно. — Ты предлагаешь вынести эту проблему на черный рынок? — Гермиона произнесла это с ледяным презрением. — Я предлагаю найти решение, а не заключить живого человека в магический саркофаг на веки вечные, — парировала Пэнси. — У меня есть… контакты. Люди, которые разбираются в странных вещах. И не задают лишних вопросов. Гарри мрачно потер переносицу. — Пэнси, мы не можем… — Можем, — перебила она. — Если альтернатива — стать палачами. Я видела, как она смотрит, Гарри. Она не монстр. Она напугана. И она права — мы в долгу перед ней. Гермиона наблюдала за этим обменом с лицом, не выражающим ничего, кроме легкого нетерпения. Ее взгляд вернулся к Драко. — Решение за тобой, Малфой. Ты оперативный руководитель этого инцидента. Ты за нее отвечаешь. Протокол или авантюра? Безопасность мира или риск ради одной маггловской женщины, которая, возможно, даже не поймет, за что ее пытаются спасти? Все замерли. Воздух стал густым, как смола. Драко стоял, заложив руки за спину, его профиль был резким, как гравюра на стали. Он смотрел в пол, но Мира знала - он все видит. И трещины на стенах. И лицо Гермионы, полное холодной уверенности в своей правоте. И лицо Пэнси, полное дерзкого вызова. И ее собственное лицо - разгневанное, напуганное, живое. Он медленно поднял голову. Его взгляд встретился с взглядом Миры. И в этих глазах, за стальным щитом, она увидела не решение, а муку выбора. И нечто другое — вспышку того самого раздраженного, животного интереса, что она уловила в самом начале. Интереса не к феномену. К ней. — Два дня, - хрипло произнес он, разрывая тишину. — У тебя, Пэнси, есть два дня, чтобы найти нашего гения. Гарри, мы обеспечим временное, максимально изолированное размещение. Не нуль-камеру. Что-то… на окраине. Где нет магической инфраструктуры. - Он перевел взгляд на Гермиону, и его голос стал твердым, как алмаз. — Изучение продолжится. Но на расстоянии. Без прямого контакта. Это мое решение как ответственного офицера. Гермиона смерила его долгим, безмолвным взглядом. В ее глазах не было ни гнева, ни разочарования. Было лишь понимание - и что-то вроде усталой печали. — Как скажешь, - сказала она тихо. — Надеюсь, ты осознаешь последствия этого выбора. Для всех. Она повернулась и вышла так же бесшумно, как и вошла, оставив после себя запах пергамента, чернил и невысказанных предостережений. Буря была отсрочена. Но она не миновала. Она лишь заняла новую позицию, и теперь ее имя было не Гермиона Грейнджер, а Время. Два дня. И неизвестность, нависшая над Мирой тяжелее любых заклятий.