Протокол «Лето»

Лаборатория, куда поместили Камень, напоминала не столько научный кабинет, сколько камеру для содержания особо буйных призраков. Свинцовые стены, серебряные руны, хрустальный купол. Под ним лежал тот самый осколок тьмы, пульсирующий серебристым светом. Тео Нотт в своём защитном костюме, похожем на помесь скафандра и одеяния средневекового алхимика, ворковал над приборами. — Феноменально! - его голос, искажённый передатчиком, долетал до Гарри и Драко, наблюдавшими из-за бронированного стекла. — Он не излучает - он впитывает! Я посылаю диагностическое заклятье - оно растворяется в сантиметре от поверхности! Как будто он покрыт плёнкой абсолютного нуля! Гарри, скрестив руки, смотрел на экран с двумя пульсирующими графиками. — И связь? Подтверждена? — О, ещё как! - Тео щёлкнул переключателем. Контур под названием «Объект Б (ЛеФлер)» дёрнулся и замерцал в унисон с контуром «Камень». — Видите? Идеальный резонанс. Они - как настроенные камертоны. Только один из них весит как здоровый кирпич и, вероятно, хочет привязать к себе душу вашей подопечной. Элегантно и чертовски жутко. — Если их сблизить? - спросил Драко. Его голос был ровным, но он стоял неестественно прямо, будто готовясь к удару. — О! - Тео замер, и в его позе читался восторг первооткрывателя страшной истины. — Гипотезы? От обратной связи, которая сделает из неё и камня единый, неконтролируемый излучатель тишины, до… синхронизации сознаний. В общем, ничего, что улучшило бы нашу и без того веселую жизнь. Гарри вздохнул, проводя рукой по лицу. — И Гермиона в своём отчёте об этом… умолчала. — Она не умолчала, - холодно поправил Драко, не отрывая глаз от пульсирующего графика Миры. — Она намеренно опустила. Это не научная ошибка. Это установка маяка. Чтобы посмотреть, кто к нему приплывет.

***

Вечером Мира нашла убежище в библиотеке особняка. Она сидела, уставившись в камин, когда туда ввалилась Пэнси с бутылкой элитного виски и двумя бокалами. — Слышала, ты сегодня устроила светопреставление в тренировочном зале, - без предисловий начала она, наливая. — Дин Томас, мой новый нелюбимый друг, проболтался. Говорит, ты «вырубила всю магию в радиусе». Восхитительно! Надо будет так на следующем собрании акционеров, когда Блэйз опять начнёт скучать про диверсификацию. Мира взяла бокал, позволив уголку рта дрогнуть. — Это было неконтролируемо. — Всё лучшее - неконтролируемо, дорогая. Контроль - это для бухгалтеров и людей с душой калькулятора. Пэнси присела в кресло напротив. — Драко, кстати, после этого носился по Министерству, как ужаленный. С лицом, будто он только что лично обнаружил, что Гермиона коллекционирует не только артефакты, но и его старые носки. Причём в хронологическом порядке. Несмотря на всё, Мира фыркнула. Пэнси обладала даром превращать катастрофу в чёрную комедию. — Он… он принёс тот камень. — А, так вот в чём дело! — Пэнси оживилась. — «Камертон». Я слышала. Тео бормочет об этом за завтраком, будто читает мантру. Так он и правда на тебя влияет? — Он… гудит. Во мне. Когда камень близко. Мира тут же прикусила язык, ведь Драко просил не говорить об этом именно Пэнси. Пэнси замерла, её шутливый тон мгновенно испарился. — Говорила ему об этом? — Он и сам понял. Сказал… сказал научит меня контролировать. Или сгорит, пытаясь. Пэнси долго смотрела на неё, затем медленно отхлебнула виски. — Боже мой, - прошептала она. — Он же это серьёзно. Он не просто выполняет долг. Он принял это… на свой счёт. Лично. Она покачала головой. — Знаешь, за все эти годы я видела его в разных состояниях: язвительным, злым, холодным, даже отчаянным однажды. Но таким… одержимым ответственностью за другого человека… Это ново. И, честно говоря, чертовски сексуально в своей идиотической, мачистской манере. Мира чувствовала, как жар поднимается к её щекам, и надеялась, что это от виски. — Не надо. — О, надо! - Пэнси пришла в восторг. — Он теперь твой личный рыцарь в сияющих, слегка потрёпанных доспехах, сражающийся с драконом в виде осколка скалы! Это же чистый архетип! Только дракон прислан его бывшей, что добавляет пикантности! Их прервал голос из дверного проёма: — Если вы закончили обсуждать меня как персонажа дешёвого романа, у меня есть вопросы по сегодняшнему инциденту. Драко стоял на пороге. Он снял мундир, остался в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом и закатанными до локтей рукавами. Он выглядел смертельно усталым, но его глаза были острыми, как всегда. Пэнси, ни капли не смутившись, подняла бокал. — Говорим как раз о твоём героическом стоицизме. Присоединяйся, виски ещё есть. Хотя тебе, наверное, нужно молоко с мёдом после такого дня. — Спасибо, ограничусь отчётами, — сухо парировал он, но вошёл и сел на краю тяжёлого дубового стола, прямо напротив Миры. Его взгляд утяжелил воздух между ними. — Что ж, мои просьбы держать это в секрете, видимо, как мертвому припадок, или как там у вас говорится. Мира фыркнула и невинно подала плечами. Пэнси закатила глаза и отпила из своего бокала виски. Драко стоял и смотрел пристально. — «Гул». Опиши. Она описала. Подробно. Он слушал, не перебивая, его лицо было непроницаемой маской аналитика. Когда она закончила, он кивнул. — Согласуется с показаниями Нотта. Камень - пассивный резонатор, ты активный источник. Он усиливает твою… «проницаемость». Тебе нужно научиться экранироваться. Гарри завтра начнёт с тобой медитативные практики. — Медитативные практики, - повторила Пэнси с благоговейным ужасом. — Боже, Гарри и медитация. Это будет интересно наблюдать, как будто медведь пытается вышивать крестиком. Драко проигнорировал её. — А пока, - его взгляд стал пристальным, почти физическим прикосновением, - избегай стресса. Любого. Включая, — он бросил короткий взгляд на Пэнси, —провокационные разговоры и алкоголь после шести. — Ой, извините, ваше высочество, — Пэнси фыркнула, но встала, поняв, что приватная часть беседы окончена. — Ладно, оставлю вас наедине с вашими… протоколами. Не скучайте. Она вышла, нарочито громко притворив дверь. Тишина в библиотеке стала густой, наполненной треском поленьев в камине и невысказанными словами. Драко не уходил. Он смотрел на Миру, и в его глазах шла борьба между долгом и чем-то другим. — Ты сегодня могла навредить людям, - сказал он наконец, тихо. — Не нарочно. Но могла. Ты это понимаешь? Она кивнула, сжав бокал в руках. — Мне страшно, - призналась она шёпотом. И это была самая честная фраза за весь день. Он замер. Затем медленно, будто преодолевая сопротивление, провёл рукой по лицу. — Мне тоже, - произнёс он так тихо, что она едва расслышала. Признание, вырванное с корнем. — Но страх плохой советчик. Я научу тебя контролю. А ты научишь меня… не бояться этой связи. Мы справимся. Он встал, его тень легла на неё, на мгновение поглотив свет от камина. Они были так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло, видела мельчайшие трещинки усталости вокруг его глаз, слышала его ровное дыхание. — Завтра, - сказал он, и его голос был низким, обволакивающим. — В семь утра. Тренировочная комната номер три. Только мы. Без камней. Без Томаса. Без… всего этого. Он сделал шаг назад, разрывая это невыносимое напряжение, которое висело между ними гуще магического поля. — И, Мира? Выспись. Тебе понадобятся силы. Он ушёл, оставив дверь приоткрытой. Мира сидела, прижав ладони к горящим щекам, слушая, как его шаги затихают в коридоре. Страх всё ещё был там, холодный комок под ложечкой. Но теперь его перекрывало другое — острое, живое, опасное ожидание. Ожидание семи утра. Тренировочной комнаты номер три. И того, что может произойти, когда, наконец, не будет никаких камней, тренеров и свидетелей. Только они. И всё то напряжение, которое уже давно перестало быть просто профессиональным.