Протокол «Лето»

Ну что, у нас вечеринка 🫣 Пристегнитесь, мы взлетаем.

***

Гостиная в поместье Поттеров, обычно излучавшая атмосферу беспорядочного, но прочного семейного уюта, в тот вечер была захвачена, оккупирована и кардинально преображена волшебством и волей Пэнси Поттер. Пространство теперь походило на богемный салон накануне маленькой революции. Парящие люстры с живым пламенем отбрасывали на стены пляшущие тени, а массивные диваны и кресла были сдвинуты к стенам, освобождая пространство. В воздухе витал густой коктейль запахов: дым ароматических свечей, дорогого виски, духов и подносов с канапе, которые иногда вздрагивали, будучи пойманными магией на лету. Музыка - смесь магического джаза и зажигательных магловских мелодий, подобранных Пэнси, лилась из невидимых источников, заполняя каждый уголок. Собралось человек пятнадцать. Помимо «основного состава» (Гарри, Пэнси, Блэйз, Тео, Мира, Дин Томас и вернувшаяся из командировки Джинни Забини с камерой в сумке — «на всякий случай, вдруг тут родится сюжет!»), были приглашены и другие: Луна Лавгуд с мужем Рольфом, излучавшие спокойную, слегка отстранённую ауру; Невилл Лонгботтом с женой Ханной, выглядевшие как сама добродушная солидность; и даже семейство Паттил, создававшие весёлую, шумную пару. Шум стоял приличный. Мира, следуя негласному вызову, оделась в то, что Пэнси, осмотрев её, одобрила кивком: узкие, как вторая кожа, чёрные кожаные брюки и простой, но безупречно сидящий топ из тёмно-бордового бархата с открытой спиной и глубоким V-образным вырезом спереди. Её русые волосы были собраны в элегантный пучок, оставляя открытой шею. Она выглядела дерзко, сексуально и абсолютно уверенно - маска, за которой скрывалась дрожь ожидания. Драко, исполнявший роль не столько гостя, сколько мрачного стража, стоял у массивного камина в классическом тёмно-сером костюме, но без пиджака, с закатанными по локти рукавами. Он держал бокал с виски, но почти не прикасался к нему. Его взгляд, холодный и аналитический, скользил по гостям, но всегда, как магнит, возвращался к Мире.

***

Вечеринка началась с лёгкого флирта и светской болтовни. Дин Томас, привлекательный и раскованный в простой тёмной рубашке, быстро занял позицию рядом с Мирой. Его комплименты были ловкими, ненавязчивыми. — Этот вид… точнее, этот наряд, - поправился он, — он заставляет забыть, что мы в тренировочном зале. Ты выглядишь потрясающе, ЛеФлер. — Спасибо, - улыбнулась она, позволяя себе лёгкий, игривый взгляд. — А вы сегодня не на дежурстве, Томас? Никаких замечаний по стойке? — О, сегодня моё единственное замечание, это то, что ты слишком далеко, - парировал он с улыбкой, и в его глазах вспыхнул искренний интерес. Пэнси, проносясь мимо с бокалом шампанского, бросила на Драко торжествующий взгляд. Смотри, как она цветёт, - словно говорил её взгляд. Джинни Забини, сидя с Блэйзом на диване, наблюдала за этой сценой с острым интересом журналистки. Она наклонилась к мужу: — Смотри-ка. Наш ледяной айсберг Драко, кажется, тихо кипит. Видел, как он сжал стакан? Боюсь, он вот-вот его раскрошит. Блэйз лениво улыбнулся, поправляя манжеты. — Ревность - такое банальное, но такое зрелищное чувство. Ставлю десять галлеонов, что до конца вечера он либо сделает сцену, либо утащит её в дальнюю комнату под предлогом «проверки безопасности». По мере того как уровень алкоголя в бутылках падал, а в крови гостей - повышался, разговоры становились громче, смелее, откровеннее. Тео, уже изрядно навеселе, горячо спорил с Луной о свойствах гиппогрифов, жестикулируя так, что едва не снёс поднос с напитками. Пэнси, подвыпив, устроилась на пуфике рядом с Драко, который всё ещё не сдвинулся с места. — Ну что, наслаждаешься видом? - прошептала она ядовито. — Видел, как Томас смотрит на её спину? Я бы на его месте тоже смотрела. Шёлк и кожа - смертельное сочетание. — Пэнси, - его голос был тихим, но в нём звенела сталь, — если твоя следующая фраза будет такой же глупой, я велю магическому пылесосу считать тебя мусором. — Ой, испугалась! - она фыркнула, но отползла подальше, успев крикнуть через комнату: — Эй, Мира! Дин говорит, ты прекрасно двигаешься! Может, покажешь нам, что там у вас отрабатывают на тренировках? Без бросков, конечно! Смех. Мира покраснела, но Дин, подхватив игру, с лёгкостью продемонстрировал пару безопасных, но оттого не менее интимных на вид движений: поправляя её стойку, его руки скользили по её бокам, касались спины. Каждое прикосновение было будто маленькой иглой, вонзающейся в Драко. Невилл, наблюдавший за этим с добродушной улыбкой, заметил: — Как это интересно. Мы с Ханной в академии тоже… э-э-э… много тренировались. Ханна, хихикая, толкнула его локтем. Общая атмосфера накалялась, становилась томной и игривой. Но атмосфера Драко была похожа на вулкан, который готов проснуться.

***

Музыка сменилась на что-то медленное, чувственное. Пэнси немедленно вцепилась в неготового Тео и потащила его в центр. Гарри, покраснев, уступил настойчивым просьбам Джинни. Блэйз пригласил Луну с её одобряющей, мечтательной улыбкой. Дин обернулся к Мире, его глаза блестели в полумраке. — Полагаю, протоколы безопасности не запрещают медленный танец? - спросил он, и в его голосе звучал вызов, не ей, а тому, кто стоял у камина. Вот оно, - подумала Мира. Прямой вызов. Она кивнула, положив руку ему на плечо. Его рука легла на её спину, чуть ниже открытой кожи. Тепло его ладони сквозь тонкий бархат было почти ожогом. И они закружились. Дин держал её близко, но с почтением. Он говорил что-то тихое, смешное, его губы почти касались её уха. Она смеялась, откинув голову назад, и в этот момент поймала взгляд Драко. Он не просто смотрел. Он пожирал её взглядом. Вся его фигура была напряжена до предела, будто готовая к броску. Бокал в его руке был пуст, но он сжимал достаточно сильно, чтобы понять, что он недоволен. В его глазах бушевала буря: ярость, ревность, что-то тёмное и животное, что он не в силах был скрыть. Он смотрел на руку Дина на её спине, будто уже мысленно ломал её кость за костью. Джинни притихла, наблюдая. Она нажала на скрытую кнопку своей камеры, делая ментальную пометку: «Эмоциональный взрыв Малфоя. Отличный кадр для анализа невербальной коммуникации под стрессом». Именно в этот момент, когда напряжение достигло пика, Мира почувствовала это. Не боль. Не страх. Странный, глубокий толчок изнутри. Как будто кто-то ударил в гигантский колокол, вмонтированный в её грудную клетку. Это был не звон камня. Это была её собственная сила, но… усиленная, искажённая. Волной прокатилось по ней: жар, головокружение, и тошнотворное ощущение пустоты, расползающейся из центра. Свечи в люстрах дрогнули, их пламя на секунду стало синим и призрачным, прежде чем вернуться к норме. Магическая музыка дала сбой, проиграв хриплый, механический звук. Несколько пар в танце споткнулись, почувствовав внезапную, необъяснимую слабость. Мира пошатнулась. Её смех замер на губах. Она побледнела. — Мира? - Дин обеспокоенно придержал её. Драко уже двигался. Он пересек комнату быстрыми, решительными шагами, рассекая толпу, как нож масло. Его лицо было маской холодной ярости, но в глазах читалась мгновенная, профессиональная тревога. — Всем прекратить! - его голос, низкий и резкий, перекрыл музыку и смех. — Вечеринка окончена. В комнате наступила ошеломлённая тишина. Все обернулись. — Что случилось? — спросил Гарри, подходя. — Несанкционированный магический всплеск, - солгал Драко, не сводя глаз с Миры. — Возможный побочный эффект от смешения заклинаний в замкнутом пространстве. Всем необходимо немедленно покинуть помещение. Пэнси, Гарри, помогите с эвакуацией. Его тон не допускал возражений. Это был голос аврора, отдающего приказ в зоне поражения. Даже Пэнси, открывшая рот для протеста, закрыла его, увидев выражение его лица. Гости, бормоча и удивляясь, стали поспешно собираться. Дин не отпускал Миру. — Ей плохо. Я останусь, помогу… — Твоя помощь не требуется, - Драко встал между ними, его плечо буквально оттеснило Дина. — Ты часть проблемы. Уходи. Сейчас. Их взгляды скрестились: спокойная уверенность Дина против ледяной, смертоносной ярости Драко. Дин отступил первым, почувствовав не просто гнев, а нечто более опасное - готовность к насилию. — Как скажешь, Малфой, - он кивнул Мире. — Береги себя, ЛеФлер. Когда дверь закрылась за последним гостем, в гостиной поместья воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Миры. Она сидела на краю дивана, сжимая виски пальцами. Драко подошёл, но не сел. Он стоял над ней, его тень накрывала её. — Что это было? - спросил он тихо, но каждая буква была отточенным лезвием. — Камень? Или просто… возбуждение от внимания? Она подняла на него взгляд, и в её зелёных глазах плескались ярость, страх и слёзы. — Я не знаю! Может, это ты виноват! Может, это твоя… твоя дурацкая ревность, которую ты излучаешь, как печь! Я ничего не делала! Я просто… танцевала! — Ты не «просто танцевала»! - он решил проигнорировать слова про ревность и наклонился, опершись руками о спинку дивана по обе стороны от неё, снова замыкая её в клетку из своего тела. — Ты играла на нервах. Играла с ним. Играла со мной. Играла с силой, которую не понимаешь! Ты видела эти свечи? Слышала музыку? Это был не «сбой», Мира! Это была ты! Твоя сила, твои эмоции! И они вышли из-под контроля, потому что ты была слишком занята, флиртуя с этим… этим… Он не закончил. Его лицо было в сантиметрах от её. Она чувствовала жар, исходящий от него, видела, как пульсирует жила на его виске, слышала его прерывистое дыхание. Его глаза метались по её лицу, по её губам, по вздымающейся груди. В них была буря. И под этой бурей - тот самый голод, то самое тёмное влечение, которое он пытался задавить с самого начала. — Я не флиртовала, - прошептала она, и её голос дрогнул. — Я пыталась… жить. Хоть чуть-чуть. Пока ты не смотришь на меня, как на ошибку, которую нужно исправить. — Ты не ошибка, - вырвалось у него, и это прозвучало почти как стон. — Ты… проклятие. Моё личное проклятие. Потому что с того момента, как я увидел тебя, я не могу… я не могу думать, не могу дышать, не могу делать свою чёртову работу! Я вижу, как он смотрит на тебя, как он касается тебя, и я хочу… - он резко оборвал, оторвав взгляд, сжав зубы так, что они скрипнули. — Что ты хочешь, Драко? - она вынудила его посмотреть на себя, её голос стал тише, но твёрже. — Скажи. Что ты хочешь сделать? Он замер. Вся его напряжённая, прекрасная ярость застыла. Он смотрел в её глаза, и в его взгляде было всё: мучительное признание, страх потерять контроль, и та самая, запретная правда, которая висела между ними с самого начала. — Я хочу, чтобы ты перестала смотреть на других, - прошептал он, и его голос был хриплым, разбитым. — Я хочу, чтобы ты смотрела только на меня. Даже если ты ненавидишь меня. Даже если это убьёт нас обоих. Он не поцеловал её. Не прикоснулся. Он просто сказал это. И эти слова, прозвучавшие в тишине опустевшей гостиной, были страшнее и интимнее любого поцелуя. Это было признание не в любви, а в одержимости. В собственничестве, переросшем долг. В том, что игра была проиграна, и он больше не тюремщик, а пленник. Пленник её дерзости, её зелёных глаз и той хаотичной, опасной силы, которую она в себе несла. Он отшатнулся, будто сам испугался сказанного. Провёл рукой по лицу. — Иди спать, - сказал он глухо, отвернувшись. — И… забудь, что я это сказал. Он ушёл в одну из гостевых комнат, оставив её одну в огромной, внезапно холодной гостиной, с дрожью во всём теле и с огненными словами, жгущими её изнутри: «Я хочу, чтобы ты смотрела только на меня». Где-то далеко, в свинцовом ящике под Министерством, камень слабо пульсировал в такт её бешено колотящемуся сердцу. Вечеринка закончилась. Но взрыв только готовился произойти. И на этот раз он грозился разрушить не тренировочный зал, а все хрупкие, невысказанные границы между ними.