Сотворенный

      Меня зовут Лия. И в двадцать девять лет я поняла, что мир — это гигантский супермаркет, где всё можно купить. Кроме одного. Кроме того, что нельзя заказать с доставкой на дом, нельзя добавить в корзину по акции и нельзя получить за подписку на премиум-аккаунт.       Одиночество.       У меня было всё, что положено иметь успешной девочке из инстаграма и онлифанса. Двушка в престижном ЖК с панорамными окнами, с которых открывался вид на спешащие куда-то огни Москвы. Гардероб, ломящийся от брендов, которые я носила ровно один раз для фотосессии. Деньги. Их было много. Они текли ко мне рекой от незнакомых мужчин, которые за донаты получали иллюзию близости. Они покупали мои улыбки, свои фантазии и мое виртуальное внимание. А я покупала на них вещи, которые в итоге не делали меня счастливее.       Потому что ночью, когда я оставалась одна в этой стерильно-белой квартире, напоминавшей кадр из рекламы дорогого вина, на меня накатывало. Давящая, физическая пустота. Мне не с кем было разделить бокал того самого вина. Не с кем посмотреть дурацкий сериал, уперевшись босыми ногами в его бок. Не с кем просто помолчать.       Я хотела парня. Не виртуального, не поклонника. Настоящего. Плоть, кровь, теплое дыхание в затылок. Но мои запросы, как любят говорить в дурацких психологических пабликах, были за гранью фантастики. Он должен был быть успешным, с доходом, заставляющим моих виртуальных симпов кусать локти. Он должен был быть одержим мной, его мир должен был вращаться вокруг моей персоны, как спутник вокруг Юпитера. И он должен был быть готовым на всё. На любую мою прихоть. Если я пальцем укажу на человека, который мне не угодил, он должен был без раздумий вломить ему в лицо. Защитник, воин, раб и бог в одном флаконе.       Я искала. Боже, как я искала. Знакомилась в барах, на закрытых вечеринках, через приложения. Все они не дотягивали. Один был красив, но беден. Другой — богат, но скучен и смотрел на меня как на очередной аксессуар. Третий готов был на всё, но его «всё» ограничивалось заказом такси и цветов по поводу и без. Ни в одном из них не было той искры, того животного магнетизма и готовности сжечь за меня весь мир.       Однажды ночью, листая ленту и видя бесконечные фото подруг с их «вторыми половинками», я в ярости швырнула телефон в стену. Он отскочил и упал на белоснежный ковер, не разбившись. Даже этому куску пластика и стекла было плевать на мои страдания.       — Блядь! — закричала я в тишину квартиры. — Да что же это за пиздец такой? Неужели нельзя найти НОРМАЛЬНОГО мужика?       Я подошла к окну. Город жил своей жизнью. В этих мириадах огней были миллионы людей. Миллионы мужчин. И ни одного для меня.       И тут меня осенило. Мысль была настолько чудовищной, настолько безумной, что я сначала сама испугалась. Я отогнала ее, как навязчивую мелодию. Но она вернулась. Уперлась в сознание, как заноза.       Если нельзя найти… значит, нужно создать.       Создать своего. Идеального. Такого, какого я хочу. С нуля. Вернее… не совсем с нуля.       Образ возник в голове сам собой: Виктор Франкенштейн и его творение. Грязная лаборатория, молнии, собранный из кусков монстр. Но мой монстр не будет уродцем. Он будет богом. Аполлоном, собранным по частям. Я дам ему жизнь. И он будет моим. Только моим.       Безумие? Конечно. Но разве мое одиночество не было большим безумием? Разве не безумно иметь всё и при этом быть абсолютно пустой внутри?       Я подняла телефон, нашла в браузере книгу Мэри Шелли и начала читать. Не как художественное произведение, а как инструкцию. Потом пошла глубже. Медицинские статьи по реаниматологии, биохимии, труды по нейрохирургии, которые были мне непонятны, как китайская грамота. Я погрузилась в этот омут с головой. Это стало моей новой одержимостью, новой религией.       Мне был нужен материал. Ткань. Плоть. Я не могла, как тот сумасшедший доктор, рыться на кладбищах. Но я нашла другой способ. Морги. За определенную, очень внушительную сумму, можно было договориться о «списании» тел или их частей. Я искала молодых, физически сильных мужчин, погибших не от болезней, а от несчастных случаев. Я платила за молчание, за доставку, за всё.       Сначала это вызывало у меня отвращение. Первый ящик с… «материалом»… я принимала в гараже, снятом на подставное имя. Открыла его и вырвало прямо на идеальный бетонный пол. Запах формалина смешивался со сладковатым запахом смерти. Но я заставила себя смотреть. Это была всего лишь плоть. Сырье. Глина, из которой я слеплю своего идеала.       Я назвала его Елисей. Елисей, мой спаситель от одиночества. Мой личный бог из машины, собранный из мертвой плоти.