Тропинки - Нянварь

Сознание вернулось к Аллену Уокеру не сразу. Оно пробивалось сквозь толщу беспамятства, как сквозь плотный, вязкий ил. Сначала пришла боль. Разлитая, глухая, исходившая ото всего тела, но с одним чётким, жгучим эпицентром — в левой руке. Потом пришли звуки. Ровное, механическое тиканье. Глухое гудение, похожее на работу огромного трансформатора. И тихий, едва уловимый шелест — может быть, вентиляции, а может, чего-то иного. Он попытался открыть глаза. Ресницы слиплись. Мир предстал перед ним размытым, расплывчатым пятном бело-голубого света. Он лежал на чём-то твёрдом и прохладном, не на кровати. Стены, потолок — всё было лишено углов, плавно перетекало одно в другое, образуя капсулу. Камера? Лаборатория? Паника, холодная и цепкая, сжала горло. Где я? Апокриф? Ковчег? Он рванулся сесть — и тело пронзила острая, сухая боль, заставившая его сдавленно вскрикнуть. На груди, руках, ногах были наклеены какие-то холодные датчики, от которых тянулись тонкие провода. Он был привязан к столу не ремнями, а… полями мягкой энергии, светящимися слабым золотистым светом. Так. Пять минут полёт нормальный, а теперь я, похоже, в камере для особо ценных экспонатов. Ирония, горькая и спасительная, помогла немного отодвинуть ужас. Он сделал медленный, глубокий вдох, заставляя себя думать. Его левая рука. Он осторожно повернул голову. Рука лежала в отдельном прозрачном боксе из того же сияющего материала. Краун Клаун был отключён, рука выглядела обычной, человеческой. Но… не совсем. От локтя до кончиков пальцев кожа была покрыта сложным, мерцающим узором — то ли кружевом светящихся синих линий, то ли картой неизвестной звёздной системы. Это был барьер. Сдерживающее поле. И под ним, если присмотреться, угадывались те самые чёрные, маслянистые разводы, оставленные Апокрифом. Они были словно заморожены, но живы. Правый глаз ночащегося Ноя отозвался привычным, ледяным холодом. Он заставил его работать. И мир изменился. Он увидел не просто комнату. Он увидел плетение. Плотную, сложнейшую сеть духовной энергии, которая образовывала стены, потолок, стол. Это была не просто технология. Это была высокоуровневая магия, дисциплинированная и невероятно мощная. Он видел потоки силы, текущие по проводам от датчиков к стенам. Видел защитные барьеры, наложенные слой за слоем вокруг его капсулы. И сквозь них — три духовных сигнала неподалёку. Один — огромный, глубокий, как океан, и спокойный. Другой — маленький, колючий, как ёж. Третий — тихий, но с невероятно плотным, сконцентрированным ядром, похожим на спящий вулкан. Ни один из них не был похож на акра. Ни на человека. Это было что-то совершенно новое. Дверь в капсулу (он не видел её, но почувствовал смещение энергетических паттернов) бесшумно отъехала в сторону. В проёме появился человек. Высокий, в полосатом зелёном хаори и белой шляпе. Лицо скрывала тень полей, но Аллен ощутил на себе пристальный, изучающий взгляд. В руке человек держал невесомо, как пёрышко, деревянный тренировочный меч-боккэн. «Доброе утро. Или вечер. Вне времени здесь немного сложно ориентироваться, — голос прозвучал легкомысленно, но в его глубине чувствовалась сталь. — Рад видеть, что вы вернулись в мир сознающих. Как самочувствие?» Аллен не ответил. Он оценивал расстояние, слабые места в энергетическом поле, вес боккэна в руке незнакомца. Его собственное тело отказывалось слушаться, но разум работал с холодной ясностью загнанного зверя. «Где я?» — его собственный голос прозвучал хрипло и чуждо. «В безопасном месте. Назовём его… пунктом карантина для межпространственных путешественников с нестабильным духовным багажом, — человек шагнул ближе, небрежно опираясь на боккэн. — Меня зовут Кисуке Урахара. Я местный… торговец. А вас?» «Аллен. Аллен Уокер». Скрывать имя не имело смысла. «Аллен-кун. Приятно познакомиться. — Урахара кивнул. — Вы доставили нам массу хлопот. И невероятно интересных данных. Ваша духовная сигнатура, должен сказать, шедевр противоречий.» «Что вы сделали с моей рукой?» — спросил Аллен, бросая взгляд на запечатанную конечность. «Стабилизировал. Нейтрализовал активность чужеродных включений. На время. — Урахара подошёл к боксу и постучал по нему костяшками пальцев. Зазвучал чистый, хрустальный звон. — То, что вплелось в вашу структуру, очень интересно. Это не просто порча. Это целевая программа на перезапись. Кто-то хотел не убить вас, а… перепрошить. Сделать своим.» Слова были точными и страшными. Аллен сглотнул. «Апокриф…» «Так зовут вашего «благодетеля»? Благодарю, записал. — Урахара сделал вид, что пишет что-то в воздухе. — Теперь главный вопрос, Аллен-кун. Что вы намерены делать? Мир, в который вы свалились, не тот, из которого вы родом. Здесь свои правила, свои угрозы и свои защитники. И вы, с вашим уникальным… положением, являетесь для них либо диковиной, либо мишенью.» «Я должен… — Аллен закашлялся. — Я должен вернуться. У меня есть миссия.» «Возврат в ближайшее время невозможен, — констатировал Урахара с убийственной прямотой. — Портал был разовым и нестабильным. Кроме того, ваша «миссия», судя по состоянию вашей души, сейчас скорее всего убьёт вас. Вы — поле битвы, Аллен-кун. И пока вы не разберётесь с войной внутри, о внешних войнах можно забыть.» В его словах не было жестокости. Только факты. От этого становилось ещё холоднее. «Так что же мне делать? Сидеть в этой клетке?» «О, нет! — Урахара вдруг оживился, и в его тоне снова появились игривые нотки. — Я предлагаю вам куда более увлекательный вариант. Интеграцию.» Он щёлкнул пальцами, и на стене капсулы возник голографический экран. На нём было изображено обычное японское школьное здание. «Средняя школа Каракуры. Прекрасное заведение. Основательное образование, дружный коллектив, активная внеклассная жизнь. И, что самое главное, — идеальная маскировка. Кто будет искать межпространственного беглеца с заражённой священной силой среди подростков, сдающих тесты по алгебре?» Аллен смотрел на экран, не веря своим ушам. Школа? «Это… абсурд.» «Это гениально, — поправил Урахара. — Вам нужно время на восстановление и изучение нового мира. Вам нужно стабильное, предсказуемое окружение. И вам нужен… наблюдатель. Проводник. Кто-то, кто будет присматривать за вами и в случае чего прикроет.» На экране сменилась картинка. Теперь там было фото рыжеволосого парня с нахмуренным лицом, в школьной форме. «Ичиго Куросаки. Ученик того же класса. Обладает определёнными… способностями. Достаточно силён, чтобы быть полезным. Достаточно упрям, чтобы не дать вам наломать дров. И уже в курсе вашего существования, так что лишних вопросов задавать не будет.» «Вы хотите, чтобы я… учился?» — Аллен не мог найти других слов. «Хочу, чтобы вы выздоравливали. А для этого вам нужна нормальная жизнь. Нормальный график. Нормальные, пусть и насквозь фальшивые, социальные взаимодействия. Это лучшая терапия для разорванной души. Плюс, — он многозначительно посмотрел на запечатанную руку, — школа — отличное место, чтобы в контролируемой обстановке учиться заново чувствовать свою силу. Маленькими шажками. Под присмотром.» Аллен молчал. Мысли метались. Это была ловушка? Изощрённый план? Но в голосе этого Урахары, в его анализах, была пугающая, неопровержимая логика. У него не было выбора. Не было корабля, нет команды. Он был один, сломан, в чужой вселенной. «А если я откажусь?» «Тогда вы останетесь здесь, в этой капсуле. Пока я не найду способ безопасно извлечь из вас инородные объекты. Или пока они не поглотят вас. Или пока более… официальные организации этого мира не обнаружат вас. И поверьте, их методы куда менее деликатны, чем мои.» Это был не выбор. Это был ультиматум, поданный под соусом заботы. Аллен закрыл глаза. Перед ним снова встал образ белого демона. «Позволь мне сделать тебя чистым.» Здесь, по крайней мере, ему предлагали шанс остаться собой. Пусть и ценой игры в школьника. Он открыл глаза и посмотрел на Урахарy. «Хорошо. Я согласен.» На лице Урахары расцвела широкая, довольная улыбка. «Превосходно! Тогда начинаем подготовку. Завтра — знакомство с Ичиго-куном и покупка школьной формы. А пока… — он повернулся к выходу, но на пороге обернулся. — Добро пожаловать в Каракуру, Аллен Уокер. Надеюсь, вам у нас понравится. По крайней мере, скучно не будет.» Дверь закрылась. Аллен остался один в светящейся капсуле, глядя на голограмму улыбающегося школьника. Он чувствовал боль в руке, слабость в теле и полную абсурдность происходящего. Школа. После апокалипсиса с Апокрифом, падения через разлом мироздания и встречи с таинственным гением — ему предстояло идти в школу. Разве этот мир мог стать ещё более сумасшедшим? Пять минут ада закончились. Теперь начинался полёт с неизвестным экипажем и совершенно непредсказуемым маршрутом.