Тропинки - Нянварь

Школьная форма была самым неудобным доспехом, который Аллену Уокеру доводилось носить. Светло-серый пиджак стеснял движения, галстук казался удавкой на шее, а новые ботинки натирали пятки. Он стоял у ворот Средней школы Каракуры, ощущая себя диверсантом на вражеской территории. Цель миссии — имитировать обычного подростка. Условия — ноль подготовки, ноль понимания локальных обычаев. «Ну что, готов к первому дню?» — раздался сбоку голос. Рядом, скрестив руки на груди и явно выражая всем видом, что ему здесь нравится находиться не больше Аллена, стоял Ичиго Куросаки. Урахара не солгал: рыжие волосы, нахмуренные брови, аура «не подходи ко мне». Ичиго, как и договорились, был его официальным «спонсором» и негласным надзирателем. «Готов, наверное, — тихо ответил Аллен, поправляя ремешок сумки на плече. Его левая рука, всё ещё запечатанная в невидимый глазу барьер, ныла под обшлагом пиджака. — Спасибо, что согласился…» «Не за что, — отрезал Ичиго, направляясь к входу. — Урахарa сказал, что если я не буду присматривать, ты либо устроишь переполох, либо сам вляпаешься в проблемы. Мне и своих хватает.» Отличное начало. Пять минут полёт нормальный. Пока мы только молча ненавидим друг друга, а не деремся. Коридоры школы были для Аллена отдельным испытанием. Гвалт голосов, грохот металлических шкафчиков, запахи чужих духов — всё это обрушилось на его обострённые чувства. Его левый проклятый глаз, скрытый под повязкой и чёлкой, бесконечно фиксировал аномалии. Вон тот высокий парень с окинавскими чертами лица — Ясутора Садо, или просто Чад — нёс в себе сгусток странной, «твёрдой» энергии. А вот девушка с оранжевыми волосами и беззаботной улыбкой — Орихимэ Иноуэ — её духовная сигнатура была на удивление тёплой и… исцеляющей. Она, проходя мимо, случайно встретилась с Алленом взглядом и тут же улыбнулась во весь рот. Он отвёл глаза, сбитый с толку такой открытостью. Ичиго свёл его с учителем, представив как «дальнего родственника, который перевёлся». Аллен поклонился, стараясь копировать манеры, которые ему в спешке показал Тессай. Учитель что-то пробормотал о трудностях адаптации и отправил их в класс. Первые уроки стали для Аллена пыткой сосредоточения. Не на алгебре или истории Японии, а на постоянном контроле. Контроле над дыханием, над взглядом, над непроизвольной реакцией руки на любой резкий звук. Он сидел с краю, рядом с Ичиго, и чувствовал на себе любопытные взгляды. Особенно пристально за ним наблюдал Урю Исида, стройный парень в очках, который сидел через ряд. В его взгляде не было дружелюбия Орихимэ, а лишь холодный, аналитический интерес. Квинси, — вспомнил Аллен слова Урахары. Враги синигами. И, вероятно, ко всему необычному. На перемене произошло первое «вторжение» реального мира в его школьную маскировку. Ичиго, мрачно жующий булочку, вдруг замер. Его лицо стало каменным. Он повернулся к окну, выходящему на спортивную площадку. «Чувствуешь?» — бросил он Аллену, не отрывая взгляда от горизонта. Аллен закрыл глаза на секунду. Да, чувствовал. Тот же холодный, «голодный» отголосок, что и у Акра, но… более примитивный, звериный. Искажённая душа, полная боли. Пустой. «Да, — коротко кивнул Аллен. — Недалеко. Но не в самой школе.» «Сюда они редко заходят, — процедил Ичиго, вставая. — Обычно на окраинах. Но этот… близко.» В глазах Ичиго мелькнуло привычное раздражение, смешанное с долгом. Аллен понимал это чувство лучше, чем что-либо ещё. Это был зов охотника. Но теперь Ичиго был связан новыми обязанностями. «Иди, — тихо сказал Аллен. — Я буду сидеть тихо. Не выдам себя.» Ичиго смерил его взглядом. «Ты уверен, что с твоей рукой…» «Я не буду её использовать. Я буду сидеть на уроке литературы и пытаться понять, что такое хайку. Обещаю.» Ичиго фыркнул, но кивнул. «Ладно. Не делай ничего глупого.» Рыжий синигами быстро вышел из класса, делая вид, что направляется в туалет. Аллен остался сидеть, сжимая пальцы правой руки под партой. Искажённая Невинность в левой отозвалась на близость Пустого глухой, болезненной пульсацией. Она хотела сражаться. Очищать. Это был инстинкт, вбитый в саму её суть. Но он сжал зубы и подавил этот позыв. Он не здесь для этого. Его миссия — не привлекать внимания. Через двадцать минут Ичиго вернулся, слегка взъерошенный, но спокойный. Он сел на место, не глядя на Аллена. «Справился?» — спросил Аллен. «Было слабенькое. Разобрался, — Ичиго отёр незаметное пятно на рукаве. Потом, после паузы, добавил: — Ты… держался молодцом. Никаких выбросов не почувствовал.» Это было максимально близко к комплименту, на что, видимо, был способен Ичиго. День тянулся медленно. Аллен пытался конспектировать, но японские иероглифы расплывались перед глазами. Его спасала только фотографическая память. На уроке физкультуры он нарочно показывал средние результаты, пряча неестественную для обычного человека ловкость и выносливость. Во время обеда Орихимэ, к его ужасу, подошла и предложила разделить свою гигантскую порцию домашней еды. Аллен, краснея и путаясь в словах, вежливо отказался, сославшись на отсутствие аппетита. Чад, сидевший рядом, лишь молча наблюдал, а Исида за своим столиком продолжал свой безмолвный анализ. Когда последний звонок прозвенел, Аллен почувствовал облегчение, сравнимое с окончанием многочасового сражения. Он выдержал. Не подорвался. Не раскрылся. Они шли с Ичиго обратно к магазину Урахары, когда рыжий наконец разговорился. «Ну и? Как тебе первая вылазка в нормальную жизнь?» Аллен смотрел на свои новые ботинки, отбивавшие шаг по асфальту. «Это… сложнее, чем я думал. Здесь свои правила. Свои угрозы. И они не всегда решаются ударом клинка.» «Рассказывай, — хмыкнул Ичиго. — Попробуй объяснить Орихимэ, что её брата съел монстр, пока мы не успели. Или убедить Исиду, что он не центр вселенной. Это и есть самая сложная битва.» «Я понял одно, — сказал Аллен, останавливаясь. — Здесь, чтобы выжить, мне нужно быть не солдатом. Мне нужно быть… школьником. По-настоящему. Хотя бы на время.» Ичиго снова кивнул, на этот раз с тенью понимания. «Давай, попробуй. Только если начнётся что-то серьёзное — сразу за мной. Ты тут не один.» Фраза прозвучала не как дружеская поддержка, а как констатация факта. Но для Аллена, потерявшего всё, даже такая, суровая связь значила очень много. Вернувшись в подвал Урахары, Аллен молча снял пиджак и повесил его на спинку стула. Урахара, возившийся с каким-то прибором, поднял на него бровь. «Итак? Отчёт о миссии, Аллен-кун?» «Миссия выполнена, — глухо ответил Аллен. — Контакт с местным населением установлен. Внешняя угроза нейтрализована… другим агентом. Маскировка не раскрыта.» «О-хо-хо! Блестяще! — Урахара хлопнул в ладоши. — А внутренняя угроза?» Аллен посмотрел на свою запечатанную левую руку. Она была спокойна. Усталость от постоянного контроля была приятнее, чем боль от борьбы с Апокрифом. «Под контролем. На сегодня.» «Значит, полёт можно считать условно успешным, — заключил Урахара. — Завтра будет новый вылет. И послезавтра. Пока не станет рутиной.» Аллен кивнул. Рутина. Скучная, размеренная, безопасная школьная жизнь. После всего, что он прошёл, это звучало как самая несбыточная и самая желанная из фантазий. Он поднял глаза и увидел на столе у Урахары голограмму расписания своих новых «тренировок». Полдня — школа. Вечер — уроки контроля над Невинностью с Тессаем. Ночь — теория духовных иерархий этого мира. Первый день адаптации закончился. Впереди были недели такой же борьбы — тихой, незримой и бесконечно утомительной. Но пока самолёт не падал, можно было считать, что полёт проходит в штатном режиме.