Семь дней грехопадения

Утром не спалось. Когда Марион и Орител подошли к шкатулкам, комната наполнилась странным свечением. На столе вместо привычных записок лежали два зачарованных ошейника из матового черного металла и флакон с густым, переливающимся зельем. Записка от Гриффин: > «Ваша магия — это ваша страсть. Сегодня вы не просто любовники, вы — воплощения стихий. Выпейте это зелье, и ваши чувства будут напрямую зависеть от силы вашего возбуждения. Чем горячее будет Марион, тем жарче будет в этой комнате. Чем сильнее будет жаждать Орител, тем холоднее и тверже будет его тело. Ваша задача: устроить настоящий шторм стихий. Доведите друг друга до температурного коллапса». > Они выпили зелье, и эффект наступил мгновенно. Марион почувствовала, как по её венам разливается жидкое пламя. Её кожа начала светиться изнутри нежным золотистым светом, а воздух вокруг неё стал дрожать от жара. Орител же, напротив, почувствовал ледяную сосредоточенность. Его кожа стала бледной и прохладной, как мрамор, а мышцы обрели невероятную твердость. — Ты горишь, Марион, — прошептал Орител, и его дыхание вырвалось легким облачком пара. — А ты холодный, как лед… — она коснулась его груди, и там, где её пальцы соприкоснулись с его кожей, послышалось шипение, словно каплю воды бросили на раскаленную сковороду. Этот контраст сводил их с ума. Марион толкнула его на кровать, и простыни под ней начали обугливаться. Она нависла над ним, её соски, твердые и горячие, коснулись его ледяных сосков. Орител застонал от резкого перепада температур. Это была сладкая пытка. Он обхватил её бедра своими мощными, холодными руками. Это прикосновение было подобно спасительному льду в пустыне, и Марион выгнулась, втираясь своим пылающим лоном в его бедро. — Я хочу чувствовать, как ты таешь во мне, — выдохнула она, и в её глазах вспыхнуло настоящее пламя. Она опустилась ниже, обхватив его член руками. Из-за зелья его плоть была не просто твердой, она казалась вырезанной из обсидиана. Марион начала ласкать его губами, и в комнате поднялся густой пар. Каждый её вдох обжигал его, а каждое его ответное движение охлаждало её пыл, заставляя желать еще большего жара. Орител не выдержал. Он перевернул её, вжимая в матрас. Его пальцы, холодные и требовательные, вошли в её кипящее лоно. Марион вскрикнула — это было похоже на столкновение лавы и океана. Внутри неё всё пульсировало, магия стихий требовала выхода. Он вошел в неё одним мощным толчком. Температура в комнате подскочила до предела. Стены домика начали стонать, иней на окнах мгновенно превратился в воду, а затем в пар. Орител двигался в ней, как неумолимый ледник, а Марион принимала его, как извергающийся вулкан. — Глубже! Сожги меня! — кричала она, её волосы разметались по подушке, и от них летели золотистые искры. Их соитие превратилось в магическую бурю. Когда Орител ускорил темп, вокруг них начал вращаться вихрь из огня и ледяной крошки. Каждый раз, когда их тела соприкасались, раздавался сухой треск электрических разрядов. Марион чувствовала, как внутри неё копится энергия, готовая взорваться. В момент финала их магия достигла апогея. Когда они оба сорвались в оргазм, из центра их тел вырвалась ослепительная вспышка. Волна жара и холода одновременно ударила в стены домика, выбивая стекла в окнах. Марион извивалась под ним, извергая потоки кипящей страсти, а Орител замер, покрывая её тело инеем своего семени, которое мгновенно испарялось на её раскаленной коже. Они лежали среди обломков мебели и сожженных простыней, тяжело дыша. Магия медленно покидала их тела, оставляя лишь приятную тяжесть и полное истощение.