Часть 3
28 апреля 2026 г., 08:20
Мишель и Агата как раз обсуждали, стоит ли еда в столовой своих денег или это очередная элитная декорация, когда рядом раздался голос:
— Так. Вижу двух девушек с лицами людей, которые уже разочаровались в жизни, но ещё не в обеде. Значит, мы подходим друг другу.
Они одновременно обернулись.
Перед ними стоял рыжий парень с широкой улыбкой, веснушками и взглядом человека, у которого отсутствует внутренний тормоз. На нём была слегка мятая рубашка и рюкзак, увешанный какими-то странными значками.
— Я Ади, — он указал на себя. — Весёлый, умный и, предупреждаю сразу, морально сомнительный.
Агата моргнула.
— Он сейчас… честно это сказал?
— Я всегда честный, — гордо ответил Ади. — Особенно когда это может отпугнуть нормальных людей.
Мишель прищурилась.
— И зачем ты к нам подошёл?
— Потому что вы не выглядите как люди, которые будут обсуждать бренды и яхты, — он наклонился чуть ближе. — И потому что вы единственные, кто не смотрит на меня так, будто я случайно забрёл не в тот социальный слой.
Агата усмехнулась.
— Ладно, это засчитано.
— Отлично, мы уже друзья, — радостно заявил Ади. — Следующий шаг дружбы — совместный обед. Я предупреждаю, я ем много и комментирую всё, что вижу. Иногда непристойно.
— Иногда? — уточнила Мишель.
— Почти всегда, — признался он без тени стыда.
Они пошли вместе по коридору. Ади болтал без остановки, рассказывая, как его однажды выгнали с лекции за «слишком образное сравнение», и как он считает, что этот колледж держится исключительно на кофеине и завышенной самооценке.
В столовой он сразу пододвинул им стулья.
— Садитесь. Я, между прочим, джентльмен. Извращённый, но джентльмен.
Агата рассмеялась. По-настоящему.
— Ты вообще когда-нибудь молчишь?
— Только когда сплю, — ответил Ади. — И то не всегда.
Он посмотрел на них серьёзнее, на секунду снимая маску шута.
— Если что, я рад, что вы здесь. Вы… настоящие.
Мишель кивнула.
— Ты тоже. К сожалению.
— О, это лучшее, что мне говорили за неделю, — просиял он.
Ади шёл по столовой с подносом, напевая что-то себе под нос и комментируя в голове, что сегодняшний суп выглядит как ошибка дизайнера, когда вдруг… завис.
Рейчел вошла в зал.
Каблуки тихо отбивали ритм по полу. Платье сидело так, будто его шили не для тела, а для внимания. Светлые, почти золотые волосы спадали на плечи, а голубые глаза смотрели вперёд спокойно и уверенно. Не вызывающе. Хуже. Естественно.
Ади остановился. Прямо посреди прохода.
— …Ого, — вырвалось у него вслух.
Он даже не сразу понял, что стоит и пялится, как человек, который только что увидел чудо и забыл, что у него есть обязанности, планы и социальные навыки. Поднос в руках накренился, но он этого не заметил.
Рейчел почувствовала взгляд.
Она повернула голову. Их глаза встретились.
Ади замер окончательно. Улыбнуться? Отвернуться? Сделать вид, что он просто смотрел в пустоту? Ни один вариант не сработал, потому что мозг ушёл в отпуск.
Рейчел слегка приподняла брови. Потом… улыбнулась. Мягко. Без насмешки. Будто ей было любопытно.
И пошла дальше.
К главному столу. Туда, где уже сидели ребята из элиты. Она прошла мимо, скользнув взглядом по Ади ещё раз, будто проверяя, не исчез ли он.
Он не исчез.
Он продолжал смотреть.
— Ты в порядке? — спросила Агата, заметив, что Ади больше не шутит, не болтает и вообще не дышит.
— Я… — он сглотнул. — Кажется, только что влюбился в человека, который по всем законам жанра должен меня уничтожить.
Рейчел села за стол, элегантно, уверенно. Но перед тем как повернуться к своим, она снова посмотрела на него. Уже осознанно. И чуть наклонила голову, словно признавая его существование.
Ади почувствовал, как внутри всё странно сжалось.
— Она элита, — тихо сказал он. — Высшая лига. А я… ну, я Ади.
— Это твой худший аргумент, — заметила Мишель. — Ты хуже себя продаёшь, чем этот суп.
Он усмехнулся, не отрывая взгляда.
— А я и не собираюсь себя продавать. Я просто… хочу, чтобы она ещё раз так посмотрела.
А Рейчел, уже разговаривая с компанией, время от времени переводила взгляд в его сторону.
Ева сидела рядом с Брэнданом, и её взгляд постоянно скользил к Мишель. Она видела, как та улыбается ему, и внутри всё закипало. Сердце стучало так, что казалось, что каждый удар — это маленький взрыв злости и ревности. Ева ощущала странную тяжесть в груди, как будто могла взорваться в любой момент.
Она повернулась к Вики. «Слушай», — начала она, голос сдержанно острый, — «ты заметила, как Мишель себя ведёт? А Агата и Ада… Они все думают, что они на вершине, но на самом деле…» Ева сознательно заостряла каждую деталь, каждый намёк, пытаясь задеть.
Вики подошла к Агате, глаза её блестели от любопытства и внутреннего азарта. «Расскажи мне о своей семье», — начала она осторожно, но в каждом слове ощущалась пытливость и скрытая ирония. Агата опустила глаза, пальцы нервно теребили край юбки, чувствовалась вся уязвимость.
Ада, наблюдавший за этим, не удержался и сказал
Ты знаешь, Вики, — добавил он, не сбавляя темпа, — твоя гордость похожа на твои каблуки — высока, но хрупка, стоит шевельнуться, и всё развалится. Его шутка была острой, едкой, точно как нож. Вики почувствовала, как кровь закипает. Вдруг она резко подняла руку и дала ему пощечину. Лицо Ады слегка дернулось, будто и сам не ожидал такой реакции, а Вики, с сердцем, бьющимся от злости, развернулась и пошла прочь.
Но когда её взгляд случайно встретился с глазами Ады, Вики остановилась. Его улыбка была лёгкой, почти игривой, и в ней сквозила дерзость, которая противоречила всей её злости. Сердце сжалось и, одновременно, замерло. Шок и удивление переплелись в странной смеси эмоций — раздражение и… странное восхищение.
После того как Вики ушла, Агата подошла к Аде, слегка смущённая.
— Спасибо тебе… — начала она тихо, — за то, что помог мне с этим разговором. И… прости за то, что Вики дала тебе пощечину. Я не ожидала, что она так разозлится.
Ада, склонив голову на бок, улыбнулся своей привычной дерзкой улыбкой.
— Прости? — переспросил он, и в его голосе сквозила шутливая провокация. — Знаешь, если честно… это меня слегка возбудило.
Агата на мгновение замерла, моргнув от удивления, а потом не смогла сдержать улыбку.
— Ты такой… странный, — пробормотала она, но уже с облегчением.
— Странный — это комплимент, — сказал Ади подмигнув.
Брэндон шел к библиотеке, слегка спеша, когда у входа его плечо столкнулось с Мишель. Их руки случайно соприкоснулись, и на мгновение мир будто замер. Он почувствовал лёгкое тепло от прикосновения, и их глаза встретились. Мгновенная тишина, как пауза в музыке, длилась секунду, а потом каждый резко отступил на шаг.
— Ой… извини, — сказала Мишель, опуская взгляд и слегка покраснев. Её голос был тихим, но напряжённым, словно она сама удивилась этой близости.
— Ничего, — сказал Брэндон, пытаясь вернуть себе уверенность, но сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного. Он заметил, как солнечный свет ловит блеск в её глазах, и это слегка вывело его из равновесия.
Не удержавшись, он продолжил, осторожно выбирая слова:
— Ты знаешь… твой образ… всегда такой… заметный. Сразу видно, что привыкла быть в центре внимания.
Мишель нахмурилась, и взгляд её стал острым, как лезвие:
— Заметный? — повторила она с лёгкой насмешкой. — Тебе нравится судить меня по статусу, а не по тому, кто я на самом деле?
Брэндон почувствовал лёгкое раздражение — и одновременно непонимание, почему она так остро реагирует.
— Я просто сказал, как есть, — ответил он, стараясь держать голос ровным. — Не стоит сразу принимать это как нападение.
Мишель подняла бровь, чуть наклонив голову:
— Ладно, — сказала она, едва сдерживая улыбку. — Но будь осторожен с тем, что называешь «как есть». Статус — это далеко не всё.
Они оба замерли, как будто слышали, как бьются сердца друг друга сквозь эту паузу. Брэндон заметил, как её взгляд следит за каждым его движением, а Мишель почувствовала, что его присутствие одновременно раздражает и… смущает. Никто не уступал, и напряжение между ними висело в воздухе, будто невидимая нить, тянущая их ближе друг к другу.
Мишель медленно отошла от Брэндона, ощущая, как сердце сжимается от смеси злости и обиды. Слова о статусе и их напряжённый взгляд оставили горький осадок. Она пошла к женской уборной, двери закрылись за ней, и тишина сразу же окутала её.
Она подошла к зеркалу, уставилась на своё отражение и едва сдержала слёзы. Один, два, три тихих рыдания, которые она не могла остановить. Руки дрожали, а глаза жгли от бессильной злости и горечи.
— Я не могу… — прошептала она себе, глядя на лицо, отражающее боль и растерянность. — Я не смогу быть с ним… не могу… не могу просто из-за… этого.
Статус. Эта маленькая, но непреодолимая преграда казалась ей стеной, которая отделяет её от Брэндона. Каждый взгляд, каждое слово о «центре внимания» или «привычке быть на вершине» будто ударяли по самой сути её чувств.
Мишель глубоко вздохнула, пытаясь собрать себя. Она понимала, что сердце хочет одного, но мир и социальные рамки диктуют другое. Её руки скользнули по раме зеркала, словно ища опору, а слёзы медленно стекали по щекам.
— Почему всё так сложно? — тихо прошептала она, и зеркало лишь молчаливо отражало её боль.
